Всего три слова, но девушка всё же расслышала то, что выбивалось из обычного человеческого восприятия. Голос звучал хрипло и смутно, словно скрип заржавевших петель. В нём не было интонаций, но всё же угадывалось скрытое внутри возбуждение.
Девушка чуть отодвинулась в сторону, судорожно вцепившись в мышку, и не знала, что ответить.
— Я хочу его.
Парнишка повторил снова, ещё громче, и его палец безошибочно указал на антеннку посреди толпы.
Все в кофейне оглянулись. Ли Цзэжун не стал исключением: обернувшись, он увидел лишь один палец, который указывал прямо на него. Куда бы он ни сместился, палец следовал за ним.
— Я? — озадаченно спросил Ли Цзэжун, указывая на себя.
Девушка увидела в этом надежду на спасение и замахала рукой, подзывая маленькую антеннку поближе.
— Сестрица Юань-Юань, что такое?
Ли Цзэжун обошел смотревшего на него парня и встал между ними.
— Он говорит… Я спросила, чего он хочет, а он говорит, что хочет тебя.
Сестрица Юань-Юань понизила голос и подалась вперед, опасливо косясь на стоящего перед ними парня:
— Будь поосторожнее. Может, нам в полицию позвонить? По-моему, у него не всё в порядке с головой.
Фу Цаньцин смотрел на прижавшихся друг к другу двоих. Выражение его лица было мрачным и нечитаемым, а безэмоциональные черные зрачки скользнули по пугливо шепчущей девушке.
Сестрица Юань-Юань на секунду осеклась, и вторая половина ее фразы потонула в тишине.
Ли Цзэжун в затруднении потер лоб, успокаивая испуганную сестрицу Юань-Юань, а рукой за спиной прижал человека, который продолжал дергать его за одежду.
— Ты что творишь? Я же говорил: в следующий раз приду подстричься! К чему преследовать меня до самого сюда?!
Ли Цзэжун выволок парня за дверь и резким движением вытянул полу своей одежды из его хватки.
— Я ждал тебя. Когда ты закончишь смену, я смогу тебя забрать.
Темно-синяя бейсболка была надвинута очень низко, обнажая лишь прямой переносимый мостик и бесцветные тонкие губы.
Лишившись возможности за что-то держаться, Фу Цаньцин с раздражением принялся тереть пальцы.
Стоило Ли Цзэжуну поднять взгляд, как он столкнулся с сияющими чернотой глазами, скрытыми под полями кепки. Чистый холод, полное отсутствие эмоций — разве это не еще одна форма невежества?
Встретившись с этим искренним взглядом, Ли Цзэжун растерял весь свой гнев и вспомнил, как Фу Цаньцина описывали в романе:
Мрачный нрав жуткого призрака, буйная и свирепая сила Ли Куя, простофиля-робот вместо мозгов в сочетании со сложным семейным бэкграундом, достойным древнего гарема, — от увиденного даже становилось немного жаль этого сироту, выросшего в таких условиях.
Ли Цзэжун потерянно закрутился на месте, не зная, что и делать. Заметив сизые следы на тыльной стороне ладони парня, он беспомощно тяжело вздохнул, ухватился за полу своей рубашки и протянул ее:
— Хочешь — держи, только ненадолго! Мне еще скоро на смену!
Фу Цаньцин во все глаза уставился на испачканную пальцами и ммящуюся рубашку. Неизвестно, услышал ли он слова собеседника, но он был полностью поглощен тем, что крутил в пальцах край одежды.
— Прошла уже минута. После работы я сам к тебе зайду, хорошо?
Полы рубашки не шелохнулись. Ли Цзэжун в полном неверии поднял голову и снова случайно встретился взглядом с теми же глубокими черными зрачками, только на этот раз в них сквозило упрямство.
— Что ты имеешь в виду? Говори!
Ли Цзэжун был готов взорваться от злости, антеннка на его макушке покачивалась, а лицо покраснело то ли от жара, то ли от гнева.
Зрачки Фу Цаньцина качнулись, он неотрывно уставился на покачивающуюся туда-сюда дурацкую косичку, наконец разжал одну руку и, проигнорировав вопросительный взгляд собеседника, тонкими белыми пальцами щелкнул по антеннке.
Ли Цзэжун окончательно сдался. Обессиленно волоча за собой парня, он дотащил его до столика и заставил сесть:
— Тогда посиди здесь, ладно? Я буду всё время в помещении, ты меня видишь. Закончу — сразу подойду.
— Хорошо.
Парень ответил так быстро, что Ли Цзэжун на мгновение растерялся. Полный сомнений, он повернулся и уходил, каждые три шага оглядываясь, чтобы удостовериться.
Жгучий взгляд прилип к спине — Ли Цзэжун и без оглядки знал, кому он принадлежит.
Его рука с молочным коктейлем дрогнула, и капли коричневой жидкости упали на белую столешницу, выглядя слишком вызывающе. Ли Цзэжун торопливо согнулся в извинениях и принялся оттирать стол салфеткой.
— А-Жун, значение твоего образа рухнуло, — тихонько напомнил 1099.
— До этого всё было нормально… — Ли Цзэжун подумал о другом, метнул полный смертоубийства взгляд на Фу Цаньцина и понимающе произнес: — Всё потому, что здесь главный герой-шоу, да?
— Ой, оно снова поднялось!
— Правда?! — Ли Цзэжун снова зыркнул на парня.
— Оно всё еще растет?
— На этот раз нет. — 1099 тоже растерянно замер, озадаченно наблюдая за застывшими цифрами.
— Жун-Жун! За тринадцатым столиком заказали клубничный мусс и тирамису, отнеси, пожалуйста. — Сестрица Юань-Юань умоляюще посмотрела на него.
— Хорошо!
Ли Цзэжун сквозь зубы и с новой силой взял поднос.
Его щеки надулись от злости, гладкая кожа была нежнее розового клубничного мусса, а румянец ровно посередине щеки напоминал сочную клубнику, с которой стоило лишь чуть кануть соку.
Круглый столик был небольшим и уже завален практически нетронутыми десертами и напитками. Для двух новых тарелок не оставалось места, и пришлось придвинуть еще один столик, объединив их.
Ослепительный с любого ракурса парень в окружении целого стола сладостей — это диковинное зрелище уже привлекло немало взглядов.
А Фу Цаньцин, будучи главным виновником происходящего, не отрывая глаз следил за движениями стоящего перед ним человека. Заметив, что тот собирается уходить, он снова схватил телефон, готовясь сделать заказ.
Ли Цзэжун одной рукой придавил телефон парня, наклонился, заглядывая прямо ему в глаза, и в его голосе прозвучало бессильное смирение:
— Чего ты в конце концов добиваешься? Ты съешь всё, что заказал?
— Не съем.
Круглый год ледяная кожа сейчас ощущалась прикосновением к мягкой ткани — такой же мягкой, как высушенное на зимнем солнце одеяло.
Фу Цаньцину очень хотелось опустить голову и посмотреть на их переплетенные руки, но ему не хотелось отрывать взгляд от лица напротив, не хотелось прерывать их смешавшееся дыхание.
— Тогда зачем заказывал? Раз у тебя есть деньги, так ты теперь великий? Знаешь ли ты, что пока я бегаю туда-сюда, мои ноги буквально отваливаются?
Ли Цзэжун обычно не испытывал неприязни к богачам, но стоило ему вспомнить, что он уже больше десяти раз бегал с заказами к этому дурачку из богатой семьи…
Этот дурачок к тому же обожал издеваться над людьми: заказывал по одной-две позиции за раз. Сестрица Юань-Юань и другие девчонки не смели носить заказы, и вся эта работа легла на плечи Ли Цзэжуна, отчего его икры уже начали ныть.
— А-а-а… — Фу Цаньцин зачерпнул ложкой клубничный мусс и поднес к чужим губам.
— Ешь.
Его густые, как черная вуаль, ресницы дрогнули, ледяные глаза озарило лунное сияние — одновременно святое и морозное.
Между губами зажалась маленькая железная ложечка, капли клубничной сладости растаяли на кончике языка, но леденящее ощущение не могло заглушить внезапно вспыхнувший на щеках румянец. Ли Цзэжун так и застыл на месте, забыв как говорить.
Лишь когда во рту оказалась вторая ложечка слегка горьковатого тирамису, Ли Цзэжун словно очнулся от кошмара, резко выпрямился и отшатнулся назад.
— По правилам работы, во время смены кушать запрещено. — Ли Цзэжун вытянулся в струнку на прежнем месте и выдал фразу невпопад.
— Ох.
Фу Цаньцин поднялся и широкими шагами направился к стойке.
— Неужели уходит?
Ли Цзэжун в растерянности смотрел на промелькнувшую мимо фигуру, теребя пальцами фартук и бормоча себе под нос:
— А-Жун, твое сердце бьется так быстро, у тебя что, сердечный приступ? С чего бы симптомам реального мира проявляться здесь…
— А-а-а-а, заткнись!
Лицо Ли Цзэжуна покраснело еще сильнее, он оборвал голос в голове.
Лицо скривилось, как у румяного пирожка, и он сердито уставился на оставленную кем-то ложку.
Внутри нарастали паника и изумление: «Не зря он главный герой-шоу, эта харизма способна заставить даже натурала затрепетать от чувств».
Фу Цаньцин придержал поля кепки и с еле заметной улыбкой в глазах направился прямо вперед.
Глава 8
— Ваш босс сказал, что вы больше можете не работать.
С абсолютно серьезным видом произнес Фу Цаньцин. Его широкие рукава наполовину скрывали руки, а длинные тонкие пальцы, похожие на бамбуковые побеги, ловко развязывали завязки на спине Ли Цзэжуна.
— А?
Ли Цзэжун ошеломленно посмотрел на администратора за стойкой и увидел лишь, как тот тяжело кивает.
Неужели новая работа только что рухнула вот так просто? На сердце скребли кошки, и ему безумно хотелось подойти и попытаться всё исправить.
— Босс только что перевел мне твою зарплату и попросил передать тебе.
Фу Цаньцин достал телефон и преградил ему дорогу.
Хозяин поступил предельно благородно, выдав жалованье даже за полдня работы. Если он продолжит скандалить дальше, неправо будет выглядеть уже с его стороны. Ли Цзэжун со скорбным лицом стянул фартук.
Фу Цаньцин машинально подхватил его, устремив острый взгляд на ткань:
— Теплое… пахнет… хочется спрятать, — пробормотал он себе под нос.
— Могу я звать тебя Жун-Жун?
Фу Цаньцин уперся локтями о стол, не сводя с собеседника сосредоточенного взгляда.
— Нет. — Ли Цзэжун достал телефон и открыл QR-код для получения переводов.
— Переведи мне зарплату.
Казалось, внезапно холодный тон собеседника задел его: уголки глаз Фу Цаньцина опустились, а движения стали вялыми и заторможенными.
Прошла целая минута, а он даже не зашел в интерфейс WeChat. Ли Цзэжун подтолкнул его локтем:
— Быстрее, закончим с этим, и я пойду.
Палец завис над совершенно чистым от отпечатков экраном, большой палец коснулся кнопки блокировки, и экран мгновенно погас.
Фу Цаньцин поднял голову и озадаченно посмотрел на такого же ошеломленного парня:
— Сел.
— Я видел, как ты нажал кнопку выключения. — Ли Цзэжун тыкнул в экран, и заблокированная поверхность снова загорелась.
— Ох.
У Ли Цзэжуна проявилась привычка испытывать неловкость за других, и он опустил глаза, рассеянно разглядывая уставленный сладостями стол.
— А-а… — Фу Цаньцин вел себя на редкость естественно, зачерпнул ложкой карамельного пудинга и привычно поднес к губам Ли Цзэжуна, с нетерпением наблюдая, как тот открывает рот.
Гладкий вкус в сочетании с насыщенным молочным ароматом растаял на губах и зубах. Ли Цзэжун с некоторым удивлением посмотрел на человека с не совсем нормальным ходом мыслей.
— 1099, этот главный герой-шоу… у него с головой вообще… всё нормально?
— Наверное? Он же лучший студент художественной академии. — 1099 тоже оказался в тупике, разглядывая парня.
Ли Цзэжун решил, что нельзя слепо верить сценарию — практика лучший критерий истины — и мертвой хваткой вцепился в чужое запястье.
— У Сяомина есть двоюродный брат по имени Сяо Чжан. Сяо Чжан попросил у своей девушки денег в долг, но у девушки в последнее время тоже туго с финансами, поэтому она заняла у своих подруг Мэн-Мэн и Лу-Лу по две тысячи юаней сроком на десять месяцев, пообещав выплачивать каждой по десять юаней ежемесячных процентов.
У младшей сестры Мэн-Мэн на носу поступление в университет, так что у самой Мэн-Мэн денег тоже не хватило, поэтому она попросила тысячу юаней у своего парня Сяомина, чтобы собрать нужную сумму.
http://bllate.org/book/36302/4509142
Готово:
