Готовый перевод Lovers in Bora Bora: Moonlit Reunion / Страсть на Бора-Бора: Ошибка под луной: Глава 14

— Ну что, ты ждёшь любви? — спросила Шэн Ся, переведя стрелки. — Сколько тебе лет? До сих пор не понимаешь? Любовь — это самая ненадежная вещь на свете. Всегда думала, что ты человек трезвомыслящий.

— Будь я человеком трезвомыслящим, не стал бы так проводить с тобой последние три года, — ответил Лань Юй, и только произнеся это, он вдруг отчётливо осознал, каким же невероятно долгим оказался этот срок.

Шэн Ся посмотрела на него взглядом человека, который якобы видит всех насквозь:

— Лань Юй, я понимаю тебя. Пусть ты ничего не рассказываешь и не хочешь мне открываться, но я-то тебя понимаю. В сущности, мы с тобой одинаковые.

Она тронула уголки губ улыбкой:

— Мое прошлое ничуть не лучше твоего, а то, чего я добилась сейчас, куплено ценой вещей, которые тебе и представить трудно. Я не говорю о своей истории, ты не говоришь о своей, и нам вовсе незачем знать о былом. Разве так не прекрасно?

Она протянула руку, но Лань Юй отпрянул.

— Ладно, не дури.

Шэн Ся всё же придвинулась ближе и коснулась его щеки:

— Вернусь из разъездов — давай поговорим.

Лань Юй промолчал. По его догадкам, Шэн Ся наверняка получила роль жизнерадостной и лучезарной девушки, вот и принялась снова отыгрывать образ.

Впрочем, он и так знал, что ответа от неё он всё равно не дождется.

К машине Шэн Ся подошла не оглядываясь, сделала пару шагов, но вдруг вернулась, оставила легкий поцелуй у него на макушке и живо нырнула в салон.

Машина выехала через северные ворота больницы. Лань Юй взглянул на телефон: приближался полдень. Он посмотрел на противоположную сторону улицы — на летней веранде ресторанчика Линъань Сяогуань уже сиело несколько посетителей, и среди них кто-то пристально смотрел прямо на него.

Это был Фэн Чжоу.

12:00.

Лань Юй уселся за столик напротив Фэн Чжоу.

Сегодня Фэн Чжоу был одет в бежевую льняную рубашку с небрежно расстегнутыми пусковицами. Его образ из жаркого побережья Гавайев сменился на ленивые мотивы Южной Франции.

— Я не помешаю тебе встретиться с другом? — Взгляд Фэн Чжоу неотрывно следовал за удаляющейся машиной Шэн Ся.

— Нет.

Лань Юй понятия не имел, сколько всего тот успел заметить.

— Он твой парень? — Фэн Чжоу помешивал соломинкой кубики льда в стакане, круг за кругом, ещё и ещё. — Он только что дотронулся до тебя и поцеловал.

Что ж, значит, видел абсолютно всё.

Лань Юй смотрел на эти поднимающиеся и опускающиеся льдинки и чувствовал себя точно так же: его то погружали в жидкость, то вылавливали обратно.

Фэн Чжоу задал вопрос донельзя прямолинейно, и, не найдя лучшего объяснения, Лань Юй решил ответить так же прямо:

— Раньше мы были... в постельных отношениях. Только что расстались.

Фэн Чжоу ничего не ответил. Он сделал глоток напитка, затем еще один, и еще.

Лань Юй отсканировал QR-код на телефоне и открыл меню:

— Я никогда не пробовал этот напиток, он правда вкусный?

— Неплох. — Фэн Чжоу наконец выпустил из зубов соломинку — её верхний кончик был полностью разгрызен и сплющен.

Лань Юй добавил этот напиток к заказу и протянул телефон собеседнику:

— В прошлый раз ты угощал меня, теперь моя очередь. Можешь заказать всё, что захочешь.

Однако Фэн Чжоу сдвинул телефон обратно:

— Я впервые ем блюда линьаньской кухни, выбирай сам, бери то, что любишь.

Шел предпоследний день их пребывания в Линьане, и Лань Юй решил побаловать себя чем-нибудь хорошим, заказав целый стол морепродуктов, на которые в обычные дни ему всегда было жалко денег.

Когда блюда стали появляться одно за другим, Фэн Чжоу принялся их фотографировать:

— Похвастаюсь перед родителями. Они сейчас путешествуют пешком по Швейцарии и уже целую неделю питаются сырным супом с картофельными оладьями.

Покончив с камерой, настала очередь людей.

Прежде чем взять палочки, Фэн Чжоу первым делом переложил половину угощений на тарелку Лань Юя.

Еще во время их прошлой трапезы Лань Юй обратил внимание на эту привычку: то ли он просто привык о ком-то заботиться, то ли сказывалось многолетнее пристрастие к раздельной подаче еды, но Фэн Чжоу неизменно сначала раскладывал еду в тарелку Лань Юя и лишь потом — в свою.

Ресторан оказался неплохим, заказ удался, и казалось, что обед пройдет в самой приятной обстановке. Лань Юй любил такое идеальное следование планам.

Однако посреди трапезы всё оборвалось.

Телефон с незнакомого номера позвонил три раза подряд. На третьем звонке Лань Юй ответил, и в голосе собеседника уже звучало крайнее раздражение:

— Только с третьего раза соизволили ответить... Короче говоря, мы звоним из похоронного бюро Цинцзянского района, вы же Лань Юй, верно?

— Прах Лань Шоучэна никто не забирает. Если не разберетесь с этим в ближайшее время, мы будем вынуждены устроить эко-захоронение.

— Я только что связывался с вашей матерью, но у нее отвратительный настрой. Говорит, что место на кладбище не покупала и денег на него у нее нет, а крематорий такими вопросами не занимается. Нам найти с ней общий язык не удалось, так что лучше приезжайте сегодня и заберите прах сами, мы работаем до пяти вечера.

Лань Юй бросил короткое «хорошо», и на том конце сразу же повесили трубку.

Фэн Чжоу спросил: «Что случилось?», а Лань Юй медленно перевел на него взгляд. Шум разговоров в ресторане и гул машин на улице разом отдалились, словно отступившее море, обнажившее усыпанный остатками морской жизни песчаный пляж.

Он снова посмотрел на экран телефона и заставил онемевшие пальцы открыть WeChat. Ван Шуянь действительно незадолго до этого прислала ему сообщение.

Ван Шуянь: [У меня нет денег, иди сам.]

Ван Шуянь: [В следующем году мне исполнится 60, ты должен начать выплачивать мне алименты.]

— Что-то стряслось? — снова подал голос Фэн Чжоу. Он отложил палочки и протянул руку: — У тебя дрожат пальцы.

В момент прикосновения волна тепла передалась через нервы на тыльной стороне ладони. Лань Юй пришел в себя, отдернул руку и машинально полез в карман. Левый оказался пустым, тогда он нашарил правый и вытащил маленький пузырек с коэнзимом.

Проглотить лекарство, запить водой, вздохнуть, взять себя в руках — Лань Юй почувствовал, что снова может говорить.

— После обеда мне нужно забрать прах.

Он постарался выговорить это как можно более ровным и спокойным тоном.

Фэн Чжоу прекратил жевать и неподвижно уставился на него.

Лань Юй понял, что повел себя неправильно: ему следовало заговорить об этом уже после еды, а не во время трапезы — это ведь ужасно портит настроение.

— Извини, я...

Он попытался поспешно исправить положение, но сидевший напротив человек уже быстро вытер рот салфеткой:

— Это что-то срочное? Поехали прямо сейчас.

— Я и сам справлюсь...

Фэн Чжоу будто не услышал. Он вытащил еще несколько салфеток, задумчиво посмотрел на коробку, бросил «подожди», занес всю коробку целиком внутрь ресторана, а через мгновение вышел обратно уже без неё.

— Я выкупил эту пачку, пошли.

Лань Юй посмотрел на огромную пачку, в которой было никак не меньше трехсот штук:

— Зачем покупать салфетки?

Фэн Чжоу подумал немного и ответил:

— Возможно, понадобятся.

14:00.

Спустя три года Лань Юй во второй раз занимался похоронными делами.

Процедура получения праха обошлась без долгой прелюдии в виде кремации. Ничего сложного в ней не было, но когда Лань Юй вышел из похоронного бюро с урной в руках, его тут же обступили несколько дежуривших у входа агентов по продаже кладбищенских участков, принявшиеся наперебой нахваливать погосты Линьаня.

Самой бойкой оказалась пожилая женщина-агентесса, которая насильно сунула Фэн Чжоу в руки большой солнцезащитный зонт.

— Парень, скорее, прикрой его, праху нельзя на солнце лежать.

Фэн Чжоу тут же шагнул к Лань Юю, загородив его от солнечных лучей.

Женщина настойчиво твердила, что у них есть собственный транспорт и всё будет сделано под ключ. Вспомнив извилистые горные дороги Линьаня и глядя на вспотевшего от хлопот Фэн Чжоу, Лань Юй согласился поехать с ней.

Агентесса усадила их в машину и отвезла на кладбище.

Первый стандартный участок в колумбарии обошелся бы в 200 тысяч. Лань Юй умолк, и женщина, уловив его легкую заминку, тут же затараторила:

— У нас есть и колумбарные стены, это дешевле — одно место всего 30 тысяч. Приглашают монахов читать сутры, очень хорошо. Многие одинокие парни и девушки, у которых внезапно умирают родители и нет времени покупать землю, выбирают именно этот вариант.

— Пойдемте посмотрим, — сказал Лань Юй.

Женщина провела их в колумбарий. Помещение располагалось в тенистой, не освещаемой солнцем части здания. Бетонные стены, углы поросли мхом, а земля у входа не была толком выровнена — сплошная крошка и пыль.

Внутри, впрочем, оказалось чище: на стенах ровными рядами тянулись тесные ниши для урн, и к каждой был приколот изящный искусственный цветок.

— Если потом купите нормальный участок, в любой момент сможете перенести прах в другое место, — продолжала с энтузиазмом рекламировать агентесса. — А пока оставлять здесь очень удобно.

Лань Юй кивнул:

— Пусть будет здесь.

Только тогда женщина шумно выдохнула:

— Ах, хорошо. Тогда идемте оформлять оплату.

После оплаты на кладбище в качестве бонуса выдали благовония и погребальные дары, пояснив, что нужно будет просто повторить нехитрый ритуал вслед за распорядителем.

Лань Юй с урной в руках и Фэн Чжоу с пачкой салфеток странной, но гармоничной парой застыли перед погребальной нишей, слушая указания церемониймейстера.

Лань Юй почти не вникал в суть, слова просто скользили по краю сознания. Он покосился на Фэн Чжоу: тот мертвой хваткой вцепился обеими руками в концы коробки с салфетками, сжав их так сильно, что ногти побелели.

Лань Юю вдруг стало немного смешно. Кто-то заметил это едва заметное движение его лица — Фэн Чжоу посмотрел на него и, по-видимому долго подбирая подходящие слова, выдавил наконец:

— Похоже, ты первый человек на моей памяти, кто улыбнулся в таком месте.

Лань Юй покачал головой:

— Я не улыбался.

— Улыбался. — Фэн Чжоу придвинулся чуть ближе и опустил взгляд на коробку в своих руках. — Я-то думал, ты заплачешь.

— Поэтому и купил салфетки?

— Угу. — Пальцы Фэн Чжоу немного ослабили хватку. — Сейчас они, кажется, уже не понадобятся.

Лань Юй на секунду задумался, не стоит ли ему попробовать заплатить слезами, чтобы эта огромная пачка салфеток не пропадала зря.

В конце концов выдавить из себя слезы так и не получилось. С самого детства его слёзы превратились в часть внутреннего круговорота организма, для вывода которого, пожалуй, потребовался бы аппарат искусственной почки.

По знаку церемониймейстера Лань Юй поставил урну в нишу-ячейку и вернулся на прежнее место.

Когда распорядитель велел поклониться — они оба склонились, когда велел зажечь благовония — зажгли.

Устроив прах, Лань Юй сделал снимок, переслал адрес Ван Шуянь, затем перевел ей остаток крупных денег со своего банковского счета, в графе назначения платежа указал «алименты», зашел в профиль, нажал на правый верхний угол и удалил контакт.

17:00.

Возможно, радуясь хорошей продаже, агентесса лично подвезла их обратно в город и даже купила по дороге две бутылки воды.

Стоя на перекрестке, Лань Юй спросил Фэн Чжоу:

— Как ты доберешься?

— Мой отель совсем близко, дойду пешком.

http://bllate.org/book/36272/4504412