Шэнь Цзимин прекрасно знал характер Цяо Чжоу: если тот принимал решение, спорить было бесполезно. Он лишь молча кивнул пиарщикам, велев свернуть кампанию по зачистке поисковых трендов.
Без давления со стороны крупных денег плотину общественного мнения прорвало. Скандал мгновенно взлетел на первую строчку горячих тем.
Несмотря на глухую ночь, пользователи сети не думали спать, яростно строча комментарии.
— [Фото] Я сейчас как раз в больнице, где лежит Линь Сун. Возле VIP-палаты куча мужиков в костюмах, атмосфера жуткая.
— Да тут и думать нечего! Вы посмотрите, какой шлак снимают под эгидой Группы компаний «Цяоши»! Уму непостижимо, как это дерьмо собирает сотни миллионов в прокате!
— Будем честны, всё это просто игры больших шишек.
— Неужели у простых зрителей вообще нет права голоса? Фильм должны оценивать люди, а не маркетологи и дутые звезды, которые заманивают нас в кинотеатры обманом!
— Прямо хочется крикнуть: «Цяо Чжоу, сука, верни деньги!» Засрал весь прокат своим шлаком, из-за таких вот «папиков» нормального кино не осталось.
— Да вы не туда смотрите! Суть же в том, что Группа компаний «Цяоши» прессует Линь Суна! Человека до больницы довели! Мы в каком веке живем? Почему такие конторы до сих пор никто не проверил?!
— Постойте, а видео с побоями реально существует? Что-то мне слабо верится.
— Не избивали его. Мой дядя работает реквизитором на «Улице Роз». Он говорит, этого бедолагу инвестор заставил торчать под ледяным дождем, пока тот не свалился с диким жаром.
До самого рассвета скандал возглавлял топ обсуждений. Сеть бурлила, но Цяо Чжоу было плевать. Как президент Группы компаний «Цяоши» и вершитель судеб в шоу-бизнесе, он прекрасно понимал: его империя держится на слишком прочных связях и переплетении колоссальных интересов, чтобы рухнуть от обычных сетевых сплетен.
В три часа ночи, когда накал страстей достиг пика, официальный аккаунт Группы компаний «Цяоши» неожиданно разродился новым постом. Заинтригованные пользователи бросились обновлять страницу.
Наплыв трафика был настолько чудовищным, что соцсеть зависла на пару минут. Когда страница наконец прогрузилась, первые счастливчики снова разразились потоками изощренной ругани.
Новая публикация оказалась свежим промо-постером к «Улице Роз». Нежная, сияющая улыбкой Жуань Юньчжи занимала добрых девяносто процентов площади, а Линь Суна задвинули в самый темный угол.
Это стало последней каплей. Ярость публики вспыхнула с новой силой, и под постом разверзся настоящий ад.
Лю Бэнь был уверен, что после такого взрыва Цяо Чжоу и носа на площадку не кажет. К его крайнему изумлению, тот явился точно к началу съемок первой сцены.
В этот раз Цяо Чжоу обставил свой визит с еще большим пафосом: за ним шла целая кавалькада громил-телохранителей. Едва переступив порог павильона, он ткнул пальцем в опешивших сотрудников и рявкнул:
— Живо сдать все телефоны! Ни одной фотографии, ни единой строчки со съемок не должно просочиться наружу!
По павильону прокатился недовольный гул. Не успел Лю Бэнь открыть рот, чтобы сгладить углы, как у входа показался еще один человек.
Линь Сун сегодня изменил привычной простоте, выбрав элегантный светло-серый костюм, который выгодно подчеркивал его статную, атлетичную фигуру. Волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая безупречные черты лица и обжигающий, пронзительный взгляд. Его красивое лицо по-прежнему оставалось непроницаемо-холодным.
— Господин Цяо, доброе утро, — спокойно поприветствовал его актер.
Цяо Чжоу, стоя на ступенях подиума, окинул его ленивым взглядом сверху вниз. В его глазах читалась откровенная скука.
— О, наш киноимператор уже на ногах? Быстро же вы справились с простудой. Завидное здоровье.
Линь Сун сам не понимал, почему при виде Цяо Чжоу в его груди всколыхнулось странное, будоражащее волнение. Возможно, дело было в мысли о том, что очень скоро этот заносчивый богач лишится возможности разговаривать с ним в подобном тоне.
Смотреть вот так — с абсолютным презрением, с высоты своего мнимого величия.
Линь Сун медленно, ступенька за ступенькой, поднялся и остановился прямо перед ним.
Кожа на шее Цяо Чжоу казалась фарфорово-белой, несколько непослушных темных прядей упали на лоб. Он слегка нахмурился, явно недовольный тем, как дерзко его разглядывают.
Линь Сун приметил тонкие черные перчатки на руках Цяо Чжоу. Сердце на мгновение зашлось в бешеном ритме, но он быстро заставил себя успокоиться.
Цяо Чжоу не понимал, чего тот добивается, и по своей привычке огрызнулся:
— Язык проглотил?
Актер смолчал. В этот момент к ним семенящим шагом подбежал Лю Бэнь, спеша доложить Цяо Чжоу о внезапных переменах в финансировании картины.
— Господин Цяо, тут такое дело... — замялся режиссер. — Вы ведь помните, что помимо вашей группы в проект инвестировали еще три компании?
Цяо Чжоу лениво покосился на него:
— И что? Если они решили дать заднюю, «Цяоши» без проблем закроет недостачу.
Лю Бэнь виновато поскреб затылок:
— Эм... Вчера поздно вечером контрольные пакеты всех трех фирм перешли к господину Линю. Так что теперь он не просто исполнитель главной роли, но и наш крупнейший соинвестор.
Цяо Чжоу вскинул голову. Повисла тяжелая пауза, после чего он презрительно усмехнулся:
— Надо же. А я, оказывается, недооценил тебя, великий киноимператор Линь. — Его голос прозвучал непривычно тихо, почти интимно, словно шепот на ухо.
Линь Сун держался подчеркнуто спокойно, но эта вкрадчивая сдержанность лишь подчеркивала исходящую от него хищную угрозу.
— Господин Цяо преувеличивает, — ровно ответил Линь Сун.
Не обращая внимания на ядовитую шпильку, Линь Сун невозмутимо протянул руку для официального рукопожатия.
Стоявший поодаль Лю Бэнь испуганно переводил взгляд с одного мужчины на другого, остро ощущая, как между ними разгорается нешуточное пламя. Режиссер молился лишь об одном — чтобы ему вообще дали закончить этот чертов фильм.
Цяо Чжоу сощурился, долго вглядываясь в лицо оппонента, и вдруг резко рассмеялся — так радуются капризные дети, нашедшие новую любопытную игрушку. Линь Сун даже не дрогнул, по-прежнему держа ладонь раскрытой.
Шэнь Цзимин, уловив опасный момент, тихо окликнул его из-за спины:
— Господин Цяо?
Цяо Чжоу сам был плотью от плоти этого финансового мира и прекрасно знал правила игры. Какое бы раздражение он ни испытывал, приходилось признать: теперь Линь Сун — это не просто капризная звезда, которую можно раздавить щелчком пальцев. С его новым статусом придется считаться.
Цяо Чжоу раздраженно поморщился, взвешивая за и против. Но стоило ему решиться ответить на жест, как мужчина вдруг вкрадчиво поинтересовался:
— Успешное партнерство строится на искренности, не так ли, господин Цяо?
Линь Сун красноречиво посмотрел на его руки. Точнее — на плотную ткань черных перчаток.
Этот взгляд не оставлял сомнений: он требовал снять их.
Цяо Чжоу злобно хмыкнул, в его глазах вспыхнули опасные искры.
— Слишком много на себя берешь, — процедил он, однако послушно стянул перчатки.
Навстречу Линь Суню легла изящная, безупречно белая ладонь с едва заметным розоватым отливом на кончиках пальцев.
Словно только этого и дожидаясь, Линь Сун стремительно перехватил чужие пальцы, намертво сжав их в своей ладони.
Ладонь Линь Суня была широкой и сильной, с четко проступающими венами — рука крепкого, уверенного в себе мужчины. На ее фоне кисть Цяо Чжоу казалась хрупким произведением искусства: бледная, невероятно нежная, не знавшая ни физического труда, ни банальной усталости. Подобная безупречность могла легко свести с ума любого творца.
Поддавшись какому-то неосознанному порыву, Линь Сун крепко сжал чужую ладонь.
— Сс... — Цяо Чжоу от резкой боли попытался вырваться, но пальцы словно угодили в тиски. — Линь Сун! Ошалел?!
Яростный шепот заставил актера очнуться. Он поспешно разжал хватку, даже не успев осмыслить, откуда в груди взялось это мимолетное чувство разочарования.
Шэнь Цзимин мгновенно сделал шаг вперед, заслоняя босса, и ледяным тоном процедил:
— Господин Линь.
Цяо Чжоу было не до их дуэли взглядов. Он вовсю изливал душу Системе:
«Я же говорил тебе, что этот тип — редкостный мерзавец! Видел? Он же специально сжал руку!»
[На текущий момент не зафиксировано роста очков неприязни Линь Суна к хосту. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие.]
«О да, дражайшая моя Система. Ты про ту самую шкалу, в которой багов больше, чем рабочего кода?»
[Хост, это грязные инсинуации! Хнык...]
Но на этом неприятности не закончились. Стоило Цяо Чжоу войти в импровизированный кабинет, чтобы продолжить обсуждение правок с режиссером, как Линь Сун невозмутимо последовал за ними.
Цяо Чжоу вальяжно устроился во главе стола переговоров, закинув ногу на ногу. Одной рукой он опирался на подлокотник, а пальцами другой раздраженно барабанил по дереву. Рядом валялись брошенные черные перчатки — по их измятому виду легко угадывалось, с какой яростью хозяин швырнул их на стол.
[Очки неприязни Линь Суна снизились на 5 единиц.]
«Ну и? Будешь дальше уверять, что твои датчики исправны?» — ядовито поинтересовался Цяо Чжоу.
Система предпочла деликатно промолчать.
Лю Бэнь судорожно сжимал в руках распечатанный сценарий, не зная, куда деваться от повисшего в воздухе напряжения. Он ведь просто хотел тихо-мирно снять кино и заработать денег. За какие такие грехи судьба столкнула его лбами с этими монстрами?
Предчувствия режиссера оправдались. Цяо Чжоу процедил с ледяным высокомерием:
— А этот-то что здесь забыл?
Ни Лю Бэню, ни Шэнь Цзимину не нужно было объяснять, о ком идет речь.
Линь Сун спокойно выдвинул стул чуть поодаль от Цяо Чжоу и сел.
— Пришел обсудить сценарий, — лаконично ответил он.
— О как? — лицо Цяо Чжоу исказила гримаса раздражения. — Нашему киноимператору уже и работать не обязательно? Насколько я помню, сегодня у вас по плану сложнейшая сцена.
— Постоянные правки в роли моей партнерши делают работу невозможной, — Линь Сун вперил в Цяо Чжоу тяжелый, немигающий взгляд. Инвестору на миг показалось, будто его собираются заживо поджарить на медленном огне.
Цяо Чжоу заскрежетал зубами:
— Речь о Жуань Юньчжи?
Линь Сун без колебаний кивнул. Теперь, когда за его спиной стоял солидный капитал, он вел себя совершенно иначе. В его осанке не осталось и следа от прежней зависимости — напротив, теперь от него веяло тяжелой, подавляющей уверенностью прирожденного лидера.
— Я ее продвигаю. Вопросы есть? — Цяо Чжоу вздернул бровь и с силой швырнул сценарий на стол. — Вся эта картина затевалась исключительно ради ее раскрутки. Естественно, сюжет будет крутиться вокруг нее. Что, наш великий актер не согласен с правилами игры?
— А саму Жуань Юньчжи спросить не забыли? — парировал Линь Сун. — Или господин Цяо привык всегда навязывать окружающим свои личные капризы?
В душе Цяо Чжоу так и запрыгал от восторга:
«Система, черт возьми! Кажется, утерянную любовную линию еще можно спасти!»
Не получив ответа от ИИ, он с головой ушел в словесную дуэль с Линь Сунем.
— Надо же, не знал, что наш великий актер столь чуток к женской душе, — так и брызгал ядом Цяо Чжоу. — Да кто в здравом уме откажется от славы? Вы, лицедеи, только о ней и грезите!
Словно в подтверждение его слов, сквозь стеклянную перегородку кабинета можно было разглядеть тех самых близняшек, которых Цяо Чжоу притащил с собой на днях. Девицы как раз увлеченно терзали слух режиссерской группы своей бездарной актерской игрой, надеясь вырвать путевку в большую жизнь.
— Если господин Цяо желает переписать сюжет — воля ваша. Но теперь любые правки вносятся исключительно с моего личного согласия, — спокойно отчеканил Линь Сун, обозначая новые границы.
Цяо Чжоу прищурился, смерив его высокомерным взглядом. От всей его холеной фигуры веяло ленивой, пресыщенной скукой, свойственной лишь баловням судьбы.
— Господин Линь, — Цяо Чжоу впервые обратился к нему с подчеркнутой официальностью. — Жадность еще никого до добра не доводила. Не пытайтесь откусить больше, чем способны проглотить. Будете шагать слишком широко — сломаете шею.
Линь Сун с его мужественной, благородной внешностью сейчас выглядел куда более внушительно, чем изнеженный, бледный инвестор. Он держался как истинный глава влиятельного клана.
Актер прекрасно понимал, что империю «Цяоши» не разрушить одним щелчком пальцев. Он был готов к долгой, изнурительной осаде, а потому ни капли не волновался, сохраняя абсолютное хладнокровие.
В этот момент Шэнь Цзимину на телефон пришло уведомление. Он мгновенно помрачнел, сделал шаг вперед и, склонившись к уху босса, негромко доложил:
— Господин Цяо, экстренные новости. Только что топ-менеджеры пяти наших дочерних компаний подали заявления об уходе, утянув за собой целые отделы.
В глазах Цяо Чжоу на мгновение промелькнула опасная тень. Ему даже не требовалось спрашивать, под чье крыло перебежали предатели — ответ сидел прямо напротив него. Взглянув на Линь Суна, он ядовито процедил:
— Тонкая игра, господин Линь. Мое почтение.
Линь Сун уверенно кивнул, с достоинством принимая удар:
— Польщен вашей оценкой, господин Цяо.
[Уровень карьерного роста Линь Суна увеличился на 5 очков.]
«Ха! Правду говорят: стоит мужику почувствовать вкус больших денег — и он тут же превращается в сволочь!» — пожаловался Цяо Чжоу Системе.
[?]
http://bllate.org/book/36261/4599618
Готово:
