Мэн Ваньи и без того была хрупкой здоровьем, а после жестоких побоев и вовсе лишилась сил, добравшись до каменных ступеней, и потеряла сознание.
Когда она снова пришла в себя, то услышала лишь сдавленные, приглушенные рыдания. Кто-то прикрывал рот платком, желая заплакать в голос, но боясь потревожить кого-либо — робко и жалко, словно испуганный котенок.
Мэн Ваньи с трудом приподняла веки, ее зрачки внезапно сузились, а во взгляде отразилось крайнее изумление.
Побыв какое-то время в оцепенении, она дрожащим голосом вымолвила одно слово:
— Матушка...
— Моя девочка наконец-то очнулась! Ты проспала целых два дня, напугала меня до смерти, — Чэнь Фэнся вытирала слезы шелковым платком, ее глаза покраснели и опухли, став размером с грецкий орех.
Она была родной матерью Мэн Ваньи, в прошлом — служанкой в Резиденции Мэн. Однажды господин Мэн, Мэн Хунъи, оказал ей милость, и после того как она забеременела, ее поневоле взяли в наложницы.
Из-за этого Чэнь Фэнся и ее дочь стали бельмом на глазу для Ван Юйцинь, костью в ее горле. Побои и унижения давно стали для них привычным делом.
Мэн Хунъи делал вид, что ничего не замечает, и вполне естественно, что никто не смел бросать вызов авторитету Ван Юйцинь как законной жены.
Мэн Ваньи некоторое время пребывала в растерянности, прежде чем пришла в себя от изумления. Раньше, когда Ван Юйцинь избила ее и велела выбросить в Западный двор, она изо всех сил пыталась до ползти до комнаты к матери, совершенно забыв, что та умерла при загадочных обстоятельствах вскоре после замужества Мэн Ин.
Но сейчас Чэнь Фэнся целой и невредимой сидела перед ней, и Мэн Ваньи лишь теперь осознала всю странность происходящего.
Неужели она переродилась?
Мало того, жива даже ее матушка.
Мэн Ваньи не отрывая глаз смотрела на Чэнь Фэнся, ее глаза постепенно наполнялись влагой.
— Что с тобой, дитя? Где-нибудь еще болит? — Чэнь Фэнся сокрушалась, что ее дочь приняла на себя столько мучений, и, поднявшись, окинула Мэн Ваньи заботливым взглядом. Обернувшись, она крикнула служанке за дверью: — Лю Ли, скорее зови лекаря, пусть еще раз осмотрит Ваньи!
— Матушка, я в порядке, — остановила ее Мэн Ваньи. На ее губах играла легкая улыбка, а голос звучал хрипло. — Я просто не могу поверить, что до сих пор жива.
— Глупая девочка, что за вз вздор ты говоришь? Ты не просто жива, ты будешь жить долго и счастливо, — наставляла ее Чэнь Фэнся, нежно проводя рукой по лбу Мэн Ваньи. — Впредь, завидев дочь генерала Сяо, давай будем обходить ее стороной, чтобы твоя главная госпожа снова не прогневалась и не наказала нас.
— Если она захочет меня наказать, то найдет для этого бесчисленное множество поводов, и Сяо Цзинь здесь ни при чем, — Мэн Ваньи надула губки. В глубине души она не желала, чтобы Чэнь Фэнся питала предвзятость к Сяо Цзинь.
— Как это ни при чем? — лицо Чэнь Фэнся помрачнело, и она строго предостерегла: — Она — та, кто приглянулся твоей старшей сестре, нам нельзя даже помышлять о подобном...
Чэнь Фэнся не успела договорить, как с улицы, запыхавшись, прибежала Лю Ли.
— Куда это ты бегала? Вся запыхалась, — Чэнь Фэнся бросила на нее косой взгляд и снова перевела внимание на Мэн Ваньи.
— Докладываю госпоже: главная госпожа вместе со старшей барышней вернулись в особняк! Они накупили столько всего, словно готовятся к завтрашнему сватовству с Особняком Сяо! — Лю Ли вытянула шею, заглядывая в комнату на лежащую в постели Мэн Ваньи. Увидев, что ее круглые глазки тихонько моргают, служанка пришла в неописуемый восторг. — Барышня, вы очнулись? Слава небесам!
Лю Ли была всего лишь девчушкой лет одиннадцати-двенадцати, простодушной и наивной. Годами прислуживая Мэн Ваньи, они не делились на госпожу и служанку, и Лю Ли знала обо всех тайнишках своей хозяйки. Увидев, что та очнулась, служанка от переизбытка чувств сболтнула лишнего: — Барышня, неужели вы боялись пропустить завтрашний пир, поэтому и очнулись вовремя?
— Что за манеры? Ваньи спала целых два дня, давно пора было очнуться, — тут же прервала ее Чэнь Фэнся. — Завтрашний пир Ваньи не посетит, ей нужно оставаться дома и как следует поправлять здоровье.
— Сватовство? Пир? — Мэн Ваньи уловила ключевые слова и, ухватив Лю Ли за запястье, переспросила снова и снова: — Разве госпожа Сяо собирается на него прийти?
— Конечно! Завтрашний пир устроен как раз для того, чтобы госпожа Сяо пришла и окончательно подтвердила их помолвку со старшей барышней, она непременно покажется на людях, — Лю Ли знала, как сильно Мэн Ваньи дорожит Сяо Цзинь, поэтому ее лицо помрачнело, и она понизила голос: — На самом деле, барышня, вам и правда лучше не ходить. Я видела, с каким настроем была главная госпожа — похоже, она твердо намерена добиться своего. Завтрашнее событие будет лишь простой формальностью.
— Все, довольно, не наше дело лезть в их дела, — Чэнь Фэнся снова оборвала служанку. Опасаясь, что у стен есть уши, она нашла предлог и прогнала Лю Ли: — Ваньи только что очнулась, ступай свари ей миску каши.
— Слушаюсь, — Лю Ли бросила взгляд на Мэн Ваньи и, собираясь что-то сказать, молча повернулась и ушла.
В комнате остались только мать и дочь. Потемневший масляный фитиль на столе потрескивал. Мэн Ваньи повернулась набок и горько взмолилась: — Матушка, завтра я должна пойти туда.
— Зачем тебе идти? Чтобы снова искать на свою голову беды? — строго произнесла Чэнь Фэнся. — Ты должна смотреть на вещи реально. Госпожа Сяо — единственная дочь в Резиденции генерала, и ни происхождением, ни здоровьем тебе с ней не тягаться, о таком даже думать смешно.
— Я знаю, — Мэн Ваньи медленно закрыла глаза, ее ресницы едва заметно дрожали, а в угосках глаз блеснула влага. — Я просто хочу увидеть ее... пока она еще не стала женой моей старшей сестры... — Мэн Ваньи с трудом сглотнула вязкую слюну и выдавила из себя несколько слов: — Я хочу хоть немного посмотреть на нее открыто, без оглядки на других.
Раздался полный скорби и безысходности вздох. Жалея дочь, Чэнь Фэнся погладила ее по голове и пробормотала: — Зачем ты так истязаешь себя?
Декабрьский снег падал густо и яростно. С наступлением темноты все вокруг под бледным светом небес укуталось в чистейшие серебряные одежды.
Не желая, чтобы дочь после физических страданий мучилась еще и душевно, Чэнь Фэнся в конце концов позволила ей пойти на пир.
Мэн Ваньи сидела в деревянном кресле-каталке, укутанная в розовый ватный халат, воротник которого был обшит белым атласом. Это подчеркивало чистоту ее кожи — прекрасной, но не кричащей.
Перед самым выходом Чэнь Фэнся повторяла снова и снова: — Если почувствуешь себя плохо, вели Лю Ли везти тебя назад, не обязательно сидеть до самого окончания пира.
— Хорошо, — кивнула Мэн Ваньи. Ее изящные брови были слегка сдвинуты, словно там застряла какая-то тревога, не желавшая рассеиваться.
Прошлой ночью она не сомкнула глаз ни на минуту, приводя в порядок мысли о своем перерождении. Помня все, что произошло в прошлой жизни, она ни за что на свете не позволила бы Сяо Цзинь повторить прежнюю трагическую судьбу.
Но, к сожалению, она вернулась слишком поздно, и теперь оставалось лишь действовать по обстоятельствам прямо во время пира.
Выехав из Резиденции Мэн, Лю Ли покатила ее в сторону трактира. По дороге праздные прохожие, завидев ее чахлую фигурку, скорчившуюся в кресле, не преминули приняться за спиной за шепоток и пересуды:
— Обе — барышни из Резиденции Мэн, но какая же разница между законной дочерью и дочерью наложницы!
— И то верно: законная дочь может заключить счастливый союз с единственной дочерью генерала Сяо, а вот найдет ли кто-нибудь мужа этой девчонке от наложницы — еще большой вопрос.
http://bllate.org/book/36251/4501929
Готово:
