Старейшина Лу был вне себя от ярости из-за слов Шэнь Мочэня. В этот момент Сы Янь, только что поднявшийся наверх, развернулся, прижимая к себе Лу Шияня, и уставился на него.
— Шэнь Мочэнь, кто дал тебе право так разговаривать со Старейшиной Лу?
Как только Сы Янь заговорил, Шэнь Мочэня пробрала дрожь. Он даже не смел поднять взгляд на Сы Яня, казалось, что он от страха стал вдвое меньше. Он прекрасно знал: если разозлить этого второго дядю, тот без труда превратит его жизнь в настоящий ад.
— Пока я жив, всякие безделушки, что отираются рядом с тобой, не переступят порог Семьи Шэнь.
Хотя Сы Янь и отделился от Семьи Шэнь, он всё же оставался родным сыном главы семьи и частью их рода. Шэнь Мочэнь, кипя от негодования, не посмел возразить ни слова.
Се Цыань тут же обиженно надулся, его глаза покраснели:
— Не нужно так давить на брата Чэня! Я вовсе не какая-то дешевка, раз вы так считаете, я уйду, хорошо?!
Се Цыань сказал это и действительно направился к выходу. Шэнь Мочэнь, поколебавшись, понял, что его присутствие здесь лишь сильнее раздражает остальных, и поспешил следом за ним.
Старейшина Лу, глядя на это, едва не задохнулся от гнева, его усы, казалось, вот-вот затрясутся. Сы Янь бросил на него взгляд и, смягчив тон, произнес:
— Не стоит обращать на него внимания. Этот человек не стоит того, чтобы дедушка тратил на него свои силы и нервы.
Старейшина Лу опешил:
— ?
Пока он пребывал в замешательстве, Сы Янь, обнимая Лу Шияня, уже скрылся за дверью. «Что за наглец! С чего это он вдруг назвал меня дедушкой? Разве это не путаница в поколениях?» — Старейшина Лу был озадачен. Его взгляд, устремленный на верхний этаж, невольно стал глубоким и задумчивым.
***
В комнате Лу Шияня было темно; лишь лунный свет пробивался сквозь окно, очерчивая силуэты двоих, чье дыхание сливалось в одно в тесном пространстве у двери. У ног Сы Яня валялась длинная футболка, которую до этого носил Лу Шиянь.
[Уровень близости с объектом Сы Янем +10.]
Лу Шиянь едва мог дышать. Неужели этот мужчина решил проглотить его целиком? Не успел он перевести дух, как его швырнули на кровать. Матрас был мягким, так что удара он не почувствовал, но никакой нежности в этом жесте не было.
Сы Янь стоял в изножье кровати, поправляя воротник. В неясном лунном свете его глаза, скрытые за линзами очков, казались глазами кровожадного зверя. Казалось, еще мгновение — и он превратится в волка, готового разорвать и поглотить того, кто лежит перед ним.
Лу Шиянь сглотнул. Неужели этот человек и впрямь собирается его прикончить? Он было открыл рот, чтобы что-то сказать, но в следующее мгновение его губы накрыли губы Сы Яня — обжигающие, словно пламя, заставляющие каждую клеточку тела вспыхнуть от нестерпимого жара. Это было удушающее чувство предельного наслаждения.
— Ты жалеешь об этом.
Глаза Лу Шияня подернулись влажной дымкой желания, в них отражалось смятение, словно в тихой заводи. На мгновение придя в себя, он подумал: «Неужели он настолько проницателен?»
Сы Янь сжал подбородок Лу Шияня, в этом жесте сквозила угроза, смешанная с желанием наказать.
— Поздно. Лу Шиянь, запомни: это ты первым соблазнил меня.
Лу Шиянь хотел что-то ответить, но приоткрытые губы лишь дали противнику возможность для нового вторжения. В затуманенном сознании Лу Шияня билась лишь одна мысль: «Мне конец. И не только сегодня ночью».
***
Старейшина Лу уже довольно долго находился в своей комнате, но так и не услышал, чтобы Сы Янь выходил. Вспомнив, как тот внезапно назвал его дедушкой, он насторожился. Сы Янь был сыном его побратима, и называть его дедушкой было совсем не по правилам.
Старейшина Лу вышел из комнаты и позвал дворецкого:
— А Янь еще не выходил?
Дворецкий покачал головой:
— Нет, еще нет.
Старейшина Лу нахмурился. Так долго… Он уже собрался пойти проверить, не случилось ли чего, как вдруг дверь открылась и вышел Сы Янь. Он выглядел безупречно, всё так же величественно, как и тогда, когда входил в комнату. Единственное отличие заключалось в том, что на его одежде были следы от «рвотных масс», которые, впрочем, были частично смыты. От него сильно пахло алкоголем. Не нужно было обладать богатым воображением, чтобы понять, что это дело рук пьяного Лу Шияня.
— Янь-янь тебя облевал?
Сы Янь утвердительно хмыкнул, не выказывая ни капли брезгливости:
— Пришлось привести его в порядок.
Заметив Старейшину Лу в пижаме, он с легким недоумением спросил:
— Дедушка, вы еще не спите?
Старейшина Лу кашлянул, чувствуя себя почему-то виноватым:
— Эм… захотелось пить, проходил мимо.
Сы Янь молча посмотрел на лестницу, расположенную неподалеку за спиной Старейшины Лу:
— Понятно. Такие вещи можно поручить другим, а вам нужно беречь здоровье и больше отдыхать. В этот раз я привез врача из-за границы, скоро он придет к вам на осмотр.
Сы Янь ловко перевел тему. Старейшине Лу оставалось лишь бессильно вздохнуть:
— Старость не радость, что поделать.
К тому же, из-за дел между Лу Шиянем и Шэнь Мочэнем старик уже не раз оказывался в больнице. Сы Янь вернулся именно поэтому. В свое время Старейшина Лу и отец Сы Яня были назваными братьями, и среди всех детей друзей Старейшина Лу особенно выделял Сы Яня.
Когда-то они со Старейшиной Шэнем даже мечтали поженить своих детей, связав семьи узами брака. Кто же знал, что ни у одной из семей не родится ни одной дочери? Пришлось возлагать надежды на внуков. Но и тут всё вышло иначе…
Впрочем, хорошо, что оба старика не были закостенелыми консерваторами. А когда позже узаконили однополые браки, ни одна из сторон не хотела, чтобы их связь оборвалась. Поэтому они решили: если кто-то из младшего поколения приглянется друг другу, они наконец исполнят свое давнее желание, которое вынашивали десятилетиями.
http://bllate.org/book/36203/4493531
Готово:
