Готовый перевод Seasonal ABO Ginger Taro / Аромат амбиций: Как стать злодеем, когда ты — плаксивый Альфа: Глава 6

Давай! — Бай Чжицзин ухмыльнулся, выпятил обе губы и внезапно потерся о плечо Ин Сюя. — Твой брат теперь тоже превратился в дерьмового человека.

Цзин'эр, тебе от пары лишних мерзких словечек помереть хочется или как? — Сун Баобэй повернулся и зыркнул на него. — Сам говоришь, что ты нормальный человек, так почему же тогда отрастил такой язык!

Разве не ты сам говорил? — Бай Чжицзин доел фруктовый лед, а пальцы у него сделались липкими, и он тут же размазал их по спине Ин Сюя. — У всех есть язык, а я что, не человек? Человек! Раз я человек, разве у меня не может быть языка?

Сун Баобэй подумал немного и признал его правоту: — А логика-то железная.

Ин Инцзы препиралась с Бай Чжицзином столько лет и еще ни разу не выиграла, а с учетом того, что Сун Баобэй то и дело поддакивал со стороны, она лишь бессильно злилась от переполнявших ее чувств.

Куда ходила?

Ин Сюй опустил чашку с водой на стол и безэмоционально задал вопрос.

У Ин Инцзы аж спина холодом покрылась — только тогда она вспомнила, что ее брат тоже здесь. Она втянула голову в плечи, быстренько приняла стойку смирно, нервно забегала глазами по сторонам, одной рукой пытаясь спрятать за спину тот самый дорогой бумажный пакет, а другой неловко приглаживая распущенные до плеч волосы.

Я... никуда не ходила, — заикаясь и путаясь, выдала она. — Так, с одноклассниками побродила без цели...

Небось на свидание бегала? — Бай Чжицзин стоял за спиной у Ин Сюя и, еще не заметив, как помрачнело лицо того, с глумливой улыбкой подлил масла в огонь. — В учебнике по обществознанию черным по белому написано: ранняя любовь — это роза с шипами. Пахнет-то она, может, и ароматно, но стоит тебе протянуть руку и коснуться ее, как эта дикая цветочница тебя безжалостно уколет...

Никуда я не бегала! — взвизгнула Ин Инцзы, бросила взгляд на Ин Сюя и, поджав губы, принялась оправдываться: — Брат, правда не бегала.

Давай сюда.

Ин Сюй протянул к ней руку.

Ин Инцзы опустила голову и молчала, не смея поднять глаз. Поколебавшись с полминуты, она все-таки передала Ин Сюю белый бумажный пакет.

Бай Чжицзин вытянул шею и заглянул внутрь: там лежало белое платье. Про этот бренд он слышал от девчонок из класса, и стоило оно немало.

Ин Сюй ничего не сказал, отложил пакет в сторону и снова спросил: — Что с волосами?

Ин Инцзы съежилась. Больше всего на свете она боялась вот такого холодного тона Ин Сюя. Ее брат никогда не выходил из себя и не повышал голос, но от этого ей становилось только страшнее.

Даже донельзя тугодумный Бай Чжицзин и то почуял неладное. Без слов Ин Сюя он бы и не заметил, но теперь, приглядевшись, он увидел, что некогда черные волосы Ин Инцзы отливают каким-то буроватым оттенком, а кончики завиты внутрь — сразу видно, что только что покрасила и сделала завивку.

Да нет же, — Бай Чжицзин схватил Ин Сюя за локоть, пытаясь разрядить обстановку. — На самом деле это вполне нормально. У нас в классе несколько девчонок прически себе делали. Какая же юная девушка не хочет быть красивой? В учебнике по обществознании ведь сказано: юность — это роза с шипами, яркая, пламенная и прекрасная...

Ин Сюй молчал, не произнося ни единого звука, и лишь молча смотрел на Ин Инцзы.

Сун Баобэй сглотнул слюну, дернул Бай Чжицзина за край рубашки, давая понять, что тому лучше заткнуться.

Ин Инцзы втянула голову в плечи, а в глазах ее уже заблестели слезы.

Из дальней комнаты донесся глухой кашель — неизвестно, потревожили ли старика.

Идите пока домой, — повернувшись к Бай Чжицзину и Сун Баобэю, произнес Ин Сюй. — Мне нужно с ней поговорить.

Ладно, — Бай Чжицзин засунул ноги в шлепанцы-вьетнамки и подергал Ин Сюя за мизинец. — Только давай без скандалов, не злись, слышишь? И руки распускать ни в коем случае нельзя!

Ин Сюй человек интеллигентный, мало ли что — он ведь и впрямь переживал, что тот не сдюжит против этой безумной фурии Ин Инцзы.

Знаю, идите.

Ин Сюй легко хлопнул его по тыльной стороне ладони.

Сун Баобэй и сам толком не понимал в чем дело, но от нынешнего вида брата Ин Сюя у него по спине тоже побежали мурашки. Взяв Бай Чжицзина под руку, он направился к выходу.

Бай Чжицзин всё равно тревожился: переступив порог одной ногой, он не преминул обернуться и бросить напутствие: — Ин Сяосюй, только спокойно! Всё можно решить путем переговоров!

Сун Баобэй недовольно скривился: — Цзин'эр, да ты мои крылатые выражения вовсю плагиатишь!

Бай Чжицзину было не до перепалок с ним: стоя во дворе, он бросил прощальный взгляд на окна и тоскливо вздохнул.

Уж на что он извел себя, переживая за Ин Сюя!

Ближе к семи часам Ин Сюй ушел давать частные уроки. Бай Чжицзин с Сун Баобэем погоняли в интернет-кафе в игры и вернулись в переулок уже в половине первого ночи. В доме Ин Сюя стояла глухая темнота — ни в одной комнате не горел свет, судя по всему, все уже спали.

После наступления темноты стало чуть прохладнее, но в одноэтажных домах переулка Лаоцзян кондиционеров не было, и Бай Чжицзин, лежа на бамбуковой циновке, по-прежнему чувствовал себя липким от пота.

Сун Баобэй страшно боялся темноты и призраков, поэтому в старом доме никак не решался спать в одиночку. Он нахально прибежал к Бай Чжицзину и улегся с ним на одну кровать. Повертевшись и снова пожаловавшись на духоту, он прижался к Бай Чжицзину и заныл: — Цзин'эр, давай вернемся в Бишуй? Без кондиционера тут ну никак не уснуть...

Бишуйгэ представлял собой элитный жилой комплекс в черте города, где и у семьи Бай, и у семьи Сун были куплены квартиры.

И не подумаю, — Бай Чжицзин перевернулся на другой бок, мыслями всё еще находясь рядом с Ин Сюем. — Хочешь — возвращайся сам.

Поразмыслив, Сун Баобэй решил, что это тоже выход, и предложил: — Тогда дотолкай меня до выхода из переулка, чтобы я поймал такси, а завтра утром снова к тебе приду.

И не собираюсь, — сурово отказался Бай Чжицзин. — Снаружи бродят злые духи, я никуда не пойду.

Сун Баобэй зябко передернул плечами и, придвинувшись ближе, вцепился в руку Бай Чжицзина: — Тогда я тоже никуда не пойду...

Не прошло и нескольких секунд, как он вновь жалобно заныл: — Цзин'эр, всё равно жарко, что делать-то?

Возьми свою пипку да полей себя мочой, — закатил глаза Бай Чжицзин. — И не приставай ко мне.

Сун Баобэй пробормотал еще что-то себе под нос и вскоре затих, уснув прямо рядом с Бай Чжицзином.

Бай Чжицзин принялся считать в уме овец, но от счета его стало клонить в сон. Векия тяжелели с каждой секундой, и стоило ему только начать проваливаться в дремоту, как снаружи раздался стук в дверь.

Он соскочил с кровати, думая, что это Ин Сюй вернулся к нему, но, распахнув створки, с удивлением обнаружил на пороге Ин Инцзы.

Под навесом горел тусклый ночник. Ин Инцзы стояла на улице в застиранной до желтизны белой ночной сорочке, а ее покрасневшие глаза выдавали недавние слезы.

Чего тебе надо? — стоило ей показаться, как Бай Чжицзин автоматически перешел в боевой режим. — Ты же Омега, заявляешься среди ночи к мужику-Альфе в комнату! У тебя явно тайный умысел на уме!

Выражение лица Ин Инцзы было одновременно напряженным и горделивым. Вскинув подбородок, она произнесла: — Поговорить надо.

Погоди-ка, — Бай Чжицзин занес руку ладонью вперед. — Я сначала схожу за телефоном и запишу всё на видео, а то вдруг ты потом вздумаешь меня оклеветать!

Он уже было развернулся, чтобы сделать шаг в комнату, как Ин Инцзы резко дернула его за полу рубашки. Бай Чжицзин потерял равновесие и грохнулся лбом о порог.

— Ай! — судорожно втянув воздух, он едва не взвыл, а в уголках глаз мгновенно выступили слезы. — У всех есть язык, так говори словами, зачем сразу драться-то!

Ин Инцзы прикусила губу и, поборовшись с собой пару секунд, выдавила: — Одолжи мне триста юаней.

Бай Чжицзин, утирая слезы, ошарашенно переспросил: — Чего?

Вернувшись в комнату, он перевел Ин Инцзы триста юаней со смартфона. Сун Баобэй, услышав возню, полусонно пробормотал: — Цзин'эр, ты что, пописать бегал?

Да нет, Ин Инцзы приходила, — бросив телефон на постель, Бай Чжицзин плашмя рухнул на бамбуковую циновку.

Сун Баобэй почесал задницу: — И чего ей среди ночи понадобилось? Неужто с призраком столкнулась...

Денег занять, — Бай Чжицзин задрал ноги кверху. — Она накупила платьев да наделала причесок, а денег не хватило — заняла у одноклассников, да признаться Ин Сюю не посмела, вот и приперлась ко мне.

Сун Баобэй сонный дослушал лишь до половины, уловив на слух обрывки вроде денег не хватило, и сонно бормотнул: — И чего это она вечно из-за денег переживает...

С этими словами он снова почесал задницу, перевернулся на другой бок и продолжил спать.

Бай Чжицзин никак не мог взять это в толк. По его мнению, следовало бы сделать так, чтобы у каждого в этом мире водились деньги, а у Ин Сюя их должно быть больше всех.

Будь у Ин Сюя много денег, ему бы не пришлось целыми днями пропадать на подработках. Он мог бы спокойно учиться, в будущем стать великим врачом и вылечить дедушкину болезнь.

Но в учебниках писали про разрыв между богатыми и бедными и прочее... В этом мире слишком, слишком много людей, которые вечно ломают голову над тем, где раздобыть денег: нечего есть, нечего носить, негде жить, нечем платить за учебу, нет средств на лечение в больнице, и даже умереть нормально не на что — на могилу и то не хватит.

Чем больше Бай Чжицзин об этом думал, тем сильнее сжималось его сердце от горькой обиды. В нем вновь взыграло непреодолимое желание высказаться, и он толкнул Сун Баобэя в плечо: — Дабао, давай поболтаем.

Сун Баобэй даже не открыл глаз: — Я сплю уже, давай завтра...

Дабао! — растерялся Бай Чжицзин. — Ты же сам говорил, что язык человеку дарован для общения и болтовни! Не пропадай же добру даром!

Сун Баобэй отмахнулся от него и отвечать не стал.

Полежав в унынии какое-то время, Бай Чжицзин подумал написать Ин Сюю, но так и не нашелся со словами.

В конце концов он придвинулся вплотную к самому уху Сун Баобэя и тихонько шепнул: — Дабао, я так хочу, чтобы мы все никогда и ни за что не знали нужды в деньгах.

Наступила пятница. Ровно в семь тридцатые будильник на телефонах поднял Бай Чжицзина и Сун Баобэя на ноги, и оба уставились друг на друга осоловелыми взглядами.

Сун Баобэй почесал шею: — Цзин'эр, мы на курсы-то идем?

Бай Чжицзин осоловело потер пальцем в уголках глаз, скатывая заспанную козявку.

А ты как думаешь? — вопросом на вопрос ответил он.

Ты у нас глава мафии, — Сун Баобэй сжал его руку. — Я подчинюсь любому твоему решению.

А ты мой заместитель, — Бай Чжицзин крепко сжал его ладонь в ответ, источая крайнюю степень искренности. — Нынче эпоха демократии, никакого узурпаторства. Решение принимать будем вместе.

В комнате на третьей скорости надрывался вентилятор, разгоняя воздух. Сидя на кровати скрестив ноги в одних семейниках и с голыми торсами, они сурово жали друг другу руки, и сцена эта до боли напоминала встречу глав государств.

У меня тут закралась в голову одна мыслишка, — начал Бай Чжицзин. — Только формулируется она пока неважно.

И у меня есть парочка незрелых предложений, — подхватил Сун Баобэй. — Вот только озвучить трудновато.

Тогда давай выразим всё в действиях, — подумав, предложил Бай Чжицзин. — Я считаю до трех, и мы оба одновременно совершаем какое-нибудь действие,детка?

Идёт, — Сун Баобэй скорчил максимально серьезное и трагичное лицо. — Настал момент проверки на взаимопонимание, Цзин'эр, не подведи меня.

http://bllate.org/book/36197/4492545