Люша перевёл взгляд на фоторамку у изголовья кровати:
— Что это?
В рамке стояла пожелтевшая общая фотография: пожилая женщина под чёрной вуэлью, крупный силач, лоснящийся Снежный Барс и парень в белом костюме, придерживающий пальцами поля шляпы, надвинутой так низко, что он походил на уменьшенную копию Бубей. Все они широко улыбались. Буби посмотрел на снимок и с ностальгией произмолвил:
— Это общая фотография сотрудников этого бара.
Взгляд Люши задержался на лице юноши. Как же удивительно время: такой жизнерадостный и чистый парень под воздействием лет превратился в этого болтливого плута, стоящего перед ним. В голове царил туман; он понятия не имел, кто такой этот Буби — какой-то мошенник, притащивший его сюда на тяжёлую физическую работу? В тот момент, когда он увидел Буби на свалке, он почувствовал, как всё его тело напряглось, а дух встрепенулся, и чей-то голос завопил в голове: уходи с ним! Но тут же этот голос стал пугающе шумным, превратившись под конец в призыв: разорви его! Убей его!
Люша закрыл глаза, успокаивая бушующие мысли. Посидев какое-то время в картонной коробке и ощутив нарастающую скуку, он задрал майку без рукавов.
Буби скосил на него глаза:
— Ты что делаешь? Решил похвастаться передо мной кубиками пресса?
Слабые огни иллюминации падали в окно, струясь по телу юноши. Буби разглядел крепкое тренированное тело, пересеченное белесыми шрамами, похожими на загадочные санскритские письмена — свидетельство бесчисленных битв. Буби прищурился, но промолчал.
Люша произнёс:
— Я собираюсь спать. Выдай мне пижаму для сотрудника.
Буби хмыкнул:
— То, что я устроил тебе форму — уже щедрость, но я впервые слышу, чтобы сотрудникам полагалась ещё и пижама.
— Раньше я обитал на свалке, и ты вряд ли захочешь, чтобы завтра я завалился на твою кровать в этой же одежде.
Буби усмехнулся:
— Какой же ты, работничек, черносердечный!
Люша ответил голосом без единой интонации, до боли похожим на говорящий механизм:
— Я не черносердечный и не из Червей, я — Шут.
Буби уткнулся лицом в ладони и тяжело вздохнул. Он уже начал жалеть, что подобрал этого типа. Впервые увидев парня, он подумал лишь, что тот молод и физически развит, отличный материал для работы, но никак не ожидал, что этот человек окажется таким капризным. Порывшись в шкафу, он нашёл пижамы, каждая из которых была почти на размер меньше Люши. Зайдя в тупик, он постучал в дверь Червей.
Черви открыл дверь. На нём была трещащая по швам белая футболка с наивным детским рисунком девочки в цветочном венке и пижамные штаны с кошачьим принтом, что совершенно не вязалось с его суровой внешностью:
— В чём дело, Буби?
Буби объяснил причину своего визита, и Черви громко расхохотался, подталкивая его к собственному шкафу. Буби распахнул дверцы и увидел, что внутри всё завешено розовыми пышными юбками, фартуками в горошек и панталонами с бантиками и выжженными узорами — прямо-таки витрина детского магазина. В конце концов, скрипя сердцем, он выбрал кружевную звёздную пижаму, вернулся в комнату и швырнул её Люше.
— Одевайся, черносердечный работник.
Люша молча подобрал вещи и натянул их. Черви обладал мощным телосложением, так что на Люше пижама сидела даже свободно. Переодевшись, он аккуратно, словно брусочек тофу, сложил старую одежду в углу, лёг, свернувшись калачиком прямо в картонной коробке, и едва закрыв глаза, погрузился в сон.
Буби всматривался в его безмятежное сонное лицо со сложным выражением. Он думал, что подобрал бродячую собаку, но теперь казалось, что этот человек скорее похож на неблагодарного волка, готового в любой момент вцепиться в руку хозяина. Тяжело вздохнув, он выключил свет, позволяя темноте окутать себя.
Рано утром следующего дня Госпожа Пик передала Люше форму официанта. Серая рубашка, фартук на лямках и пара кожаных ботинок выгодно подчёркивали стройную и подтянутую фигуру юноши. Стоило ему заступить в зал, как он тут же превратился в живую вывеску, притягивающую клиентов.
В эту ночь посетители шли в бар нескончаемым потоком, а гостьи кружили вокруг Люши, словно пчелы вокруг медовых сотов, осыпая его шутками и насмешками. У Люши были мягкие пепельные волосы и светлые, похожие на прозрачное стекло глаза, излучавшие сияние. Многие из женщин извивались, пытаясь прижаться к нему, но Люша стоял неподвижно с бесстрастным лицом, словно равнодушное каменное изваяние. Кто-то с улыбкой обратился к Госпоже Пик:
— Госпожа, где вы отковали такого красавца? Мы сможем ещё увидеть его здесь в будущем?
Госпожа Пик улыбнулась:
— Он наш новый сотрудник. Если он вам так нравится, мы поставим его в ночную смену.
Буби сидел у барной стойки и со смешком обратился к постоянным посетительницам:
— Девочки, какие же вы ветреные! Стоит появиться новенькой игрушке, как сразу забываете старую любовь? Неужели моя внешность настолько отвратительна, что не мила вашим глазам? Обычно я не замечал у вас такого рвения в поиках меня.
Одна из гостьей прикрыла рот рукой и хихикнула:
— Ты тоже неплох, но умеешь лишь попусту болтать языком. Теперь мы ценим в мужчинах внутренний мир.
Буби подумал про себя: «У этого парня в голове вообще пустота, какой еще внутренний мир».
Однако, помимо роли приманки, Люша выполнял свои обязанности с невероятной расторопностью: зазывал гостей, разносил заказы, протирал столики — движения его были быстры так же, как ветер. Проработав так с десяток дней, Госпожа Пик осталась чрезвычайно довольна и сказала Буби:
— Погляди на этого новичка: один стоит десятка таких, как ты. Завтра можешь не выходить на смену, старый служака, собирай манатки и катись отсюда.
— Госпожа, вот тут вы неправы. В отличие от этого пареньца, я веду крупный бизнес и к тому же обеспечиваю всем эмоциональную отдачу, — произнёс Буби, любовно чокаясь с Госпожой Пик бокалом.
— Да уж, ты обеспечиваешь всем исключительно приступы гнева, — холодно бросила Госпожа Пик, поворачиваясь к нему спиной. — Раз уж ты ранен, пока посиди в баре отдохни. Я отправлюсь наружу проверить ход ремонта, а поскольку Червей тоже нет, присмотри за заведением вместе с новичком.
Буби угукнул в ответ и молча уткнулся в бокал.
Днём гостей было немного — в основном праздные пьяницы, которые, напившись, клевали носом прямо за столами и что-то бессвязно бормоча. Люша как раз протирал один из столиков, как вдруг услышал резкий хрупкий звук разбивающегося стекла.
Обернувшись, он увидел пьяного мужчину, который замахивался на другого кулаком, вопил и скалил зубы; стол был перевёрнут, бокалы разлетелись вдребезги.
Прежде чем кулак успел опуститься, Люша тенью метнулся к дебоширу, перехватил его запястье и совершенно бесстрастно произнёс:
— Господин, в чём дело?
— Он... Он жульничает при сдаче карт!
Люша бросил взгляд на разбросанные по полу предметы — колоды карт среди них не было:
— Вы тоже мастер своего дела. В двадцать одно очко играете, используя подставки под стаканы?
Пьянчуга поднялся на ноги и злобно зыркнул на него:
— Ты... ты покрываешь его… вы в сговоре! — он вых из-за пазухи заострённый нож и крепко сжал его в руке.
На дне общества порядки были суровыми, и многие постоянно носили при себе оружие. Остальные выпивохи при виде этого едва не лишились чувств от страха и с криками бросились врассыпную. Пьяный замахал ножом, пытаясь полоснуть Люшу, но в этот момент в его лицо тяжело прилетел ведёрко для льда.
Пьянчуга рухнул на пол, нос у него распух и кровоточил. Поднимаясь, он взревел:
— Ты что творишь?!
Люша смотрел на него сверху вниз:
— Предоставляю вам первоклассный сервис со льдом, чтобы вы протрезвели.
Хотя этот удар отрезвил пьяницу наполовину, чувство обиды и злости захлестнуло его с новой силой. Нащупав валявшийся рядом нож, он с яростным криком снова бросился вперед.
Взгляд Люши мгновенно похолодел, и его тело окутала свирепая аура убийцы. Даже утратив память, инстинкт убийства жил в нём диким зверем, требуя крови. Сложив ладонь ребром, он метнул удар в сонную артерию нападавшего.
Его движение было стремительным, как вспышка молнии. Пьяница хоть и не успел отреагировать, но его пробрал первобытный ужас.
В тот самый миг, когда кто-то уже неизбежно должен был забрызгать кровью всё вокруг, между ними внезапно кто-то вклинился.
Нож, которым размахивал пьяный, вонзился в обшивку стены, а запястье Люши оказалось крепко зажато в тисках. Оба опешили и, повернув головы, увидели улыбающегося парня с платиново-белыми волосами, который стоял рядом и говорил:
— Не надо драться, от таких ударов люди умирают. Раз у вас двоих столько энергии, не устроить ли вам ночью танцевальный батл прямо в баре? Предлагаю пилонный танец.
Люша вздрогнул.
Он прекрасно знал скорость и силу собственного удара — обычные люди едва успевали заметить движение, а попытка сгоряча перехватить его руку грозила переломами костей. И тем не менее Буби с лёгкостью нейтрализовал его атаку. Этот с виду праздный парень обладал выдающимися боевыми навыками.
— Ты... ты тоже... с ними в сговоре? Все вы тут жуликоватые ублюдки?! — пьянчуга, казалось, даже не осознавал, в какой смертельной опасности только что находился, и продолжал упрямо качать права.
— Господин, я не понимаю ваших слов. Может, если я напьюсь до вашего состояния, я начну их понимать? — Буби со вздохом покачал головой. — Устраивать здесь беспорядки — плохая идея. Лучше взгляните наверх.
Пьяный поднял глаза и увидел над своей головой подвешенный ледоруб. Острый кончик висел прямо над макушкой, застыв в воздухе благодаря пузырю временной задержки. Стоило пузырю лопнуть, как холодная сталь сорвалась бы вниз, пробив человеку череп.
Буби самодовольно ухмыльнулся:
— Если вы продолжите буянить, меч Дамокла рухнет прямо на вас.
В конце концов пьянчуга с позором сбежал. Протрезвев, он, судя по всему, наконец-то вспомнил, каким логовом тигров и драконов является Бар «Карты», и что все его обитатели — отъявленные уроды, с которыми лучше не связываться.
Когда всё закончилось, Буби успокоил перепуганного посетителя, а затем принялся за трудную уборку — ставить на место перевёрнутые столики и собирать осколки стекла.
Люша молча стоял в стороне, не сводя глаз с Буби. Сегодня ему не нужно было выходить на улицу за работой или обманом, поэтому Буби не надел свой кричащий наряд, а ограничился простой красной рубашкой; шею пересекала поддерживающая повязка для сломанной руки, а фигура казалась хрупкой. Бриллиантовые стразы под глазами блестели капельками крови, добавляя ему таинственности. Его улыбка была напускной — не фальшивой, но и не искренней, скорее напоминая элемент маскарадного костюма. Люша наконец нарушил молчание:
— Кто ты такой? Почему ты смог остановить мою атаку?
Буби выпрямился, изогнув брови:
— А сам-то ты кто? С чего ты взял, что твою атаку нельзя остановить?
Люша промолчал — он и сам не знал ответа на этот вопрос.
Буби усмехнулся:
— Что до меня, то я твой черносердечный босс. А это — твоя зарплата за день.
Достав телефон, он подошёл к Люше, и тот почувствовал, как его наручные часы слегка завибрировали. Эти часы ему выдала Госпожа Пик в качестве временного терминала; когда Люшу подобрали, у него за душой не было ни гроша, и он даже не помнил собственный счёт времени. К счастью, Госпожа Пик повидала немало нелегалов с низов и знала, как с ними обращаться, поэтому открыла Люше временный счёт для повседневных нужд.
Взглянув на циферблат, Люша обнаружил, что Буби перевёл ему два часа жизни — это была его сегодняшняя оплата.
Люша молчал. Спустя долгое время он произнёс:
— Ты ничего не перепутал?
http://bllate.org/book/36186/4490636
Готово:
