Готовый перевод Cannon Fodder Male Lead in Three Books / Трижды пушечное мясо: как выжить, когда тебя хотят все: Глава 8

Он не может тебя приструнить, а я, твой второй брат, вполне могу, — с презрением произнес Цзян Юань. — Посмотри, где ты находишься, и веди себя прилично. Ублюдок — он и есть ублюдок.

Цзян Яньцю подумал: «А пошел бы ты к своему папаше».

Внутренности будто скрутило в узел, резкая боль пронзила все тело, и на лбу мгновенно выступил холодный пот. Пальцы неестественно сжались в кулаки, взгляд затуманился от выступившего пота, и в этой пелене он смутно видел перекошенное от злобы, обычно такое холеное и заносчивое лицо Цзян Юаня.

От боли сознание меркло. Он вспомнил, как тот старый пес Сяо Уду приказал своим людям тащить его на казнь, чтобы пустить кровь.

Та же беспомощность, то же ощущение жертвы, отданной на растерзание.

Чувство, как жизнь уходит вместе с кровью, как гаснет сознание.

Были ли в нем гнев и обида? Пожалуй, да, но не так уж много.

Все эти персонажи сюжета и ученики знатных кланов легко и непринужденно решали судьбы таких людей, как он.

Словно давили муравья — безразлично и легко.

При его прежнем характере не стоило так горячиться и дерзить этим людям, заставляя их замолчать.

Может, он потерял рассудок от холода, а может, перед глазами встала Чуньхун, чью тонкую руку он сжимал перед самым ее уходом.

Плевать.

Главное, что я отвел душу, удар ногой — не такая уж большая цена.

Дневной свет залил Лулин, разгоняя белесый туман, который круглый год окутывал возвышающееся поместье Клана Цзян, и пробился сквозь торжественные, холодные оконные рамы, ложась на пол.

— Кто здесь шумит?

Голос был холодным, словно горный родник. Еще до того, как показался хозяин голоса, на них нахлынула волна мощной, подавляющей духовной силы.

Услышав этот голос, Сюань Пинь и остальные напряглись.

— Старший брат! — Кузен…

Вошедший был облачен в одежды с широкими рукавами, волосы его были собраны в безупречную прическу. Несравненно красивый, с холодным, отстраненным выражением лица.

Без всякой эмоции он скользнул взглядом по лежащему на земле в жалком состоянии Цзян Яньцю.

— Что здесь происходит?

Цзян Юань, который только что задирал нос, словно красный петух, при виде старшего брата тут же притих, словно намокшая курица. Не смея ничего скрывать, он в точности изложил все произошедшее.

Цзян Яньцю лежал на полу, притворяясь мертвым.

В оригинальной книге было сказано, что глава Клана Цзян, Цзян Чэньнянь, человек холодного нрава и строгих правил, терпеть не мог те грязные дела, которыми исподтишка промышлял оригинал.

Из-за отсутствия сердечности он напоминал ледник на вершине заснеженных гор, который невозможно растопить.

Цзян Чэньнянь, не меняясь в лице, посмотрел на него и произнес:

— Только приехал в дом, а уже устроил здесь переполох.

— Воистину, не умеешь держать лицо.

Цзян Яньцю безмолвно слушал, не двигаясь с места.

Казалось, он уже испустил дух.

Цзян Юань выдохнул с облегчением.

Похоже… старший брат не собирается его наказывать.

Не только он — выражения лиц Цзян Жоси и Сюань Пиня заметно смягчились.

На маленьком, размером с ладонь личике Цзян Жоси застыло выражение обиды:

— Брат, ты не знаешь, ведь Яньцю он…

Цзян Чэньнянь бесстрастно перебил его:

— В одном ты прав. Тебе действительно стоит сходить к могиле родной матери, почтить ее память, чтобы не устраивать в доме бедлам.

Цзян Жоси пошатнулся, на его лице застыло изумление, словно это не Сюань Пинь, а он только что получил пощечину.

Цзян Чэньнянь снова перевел взгляд на Сюань Пиня и холодно добавил:

— Раз нет ничего важного, возвращайтесь к культивации. Застряли на Сфере Очищения Ци, уровень культивации ничтожно мал, лишь позоритесь. Не хватало еще, чтобы дядя снова зудел у меня над ухом.

Хотя они приходились друг другу сверстниками, Цзян Чэньнянь был настоящим гением.

В пятнадцать лет он достиг Сферы Конденсации Эссенции: Завершение, а несколько лет назад прорвался на Стадию Таинственного Света. Старый глава и супруга рано ушли из жизни, и, несмотря на юный возраст, он взвалил на плечи всё бремя управления кланом, и никто не смел перечить этому молодому главе.

Щеки Сюань Пиня униженно задергались, но, не смея возразить, он лишь опустил голову и процедил сквозь зубы:

— Слушаюсь.

Они с Цзян Юанем теперь стояли рядом, как две понурые курицы.

Если бы не обстоятельства, Цзян Яньцю непременно рассмеялся бы в голос.

— Маленький господин! Ох, маленький господин, что с вами!

Боковым зрением он заметил, как слуги, следовавшие за Цзян Чэньнянем, в испуге бросились к нему. Перед глазами Цзян Яньцю потемнело, и он провалился в забытье.

***

— Говорят, маленького господина привезли из борделя в мире людей, правда или нет?

— Тц, сын наложницы, неудивительно, что глава не берет его в расчет. По мне, так его родная мать была лишь служанкой, которая за счет красоты случайно залезла в постель старого главы.

— Тише! Ты смеешь обсуждать такое? Смотри, как бы глава не вырвал тебе язык.

Цзян Яньцю спал беспокойно. Обрывки разговоров слуг смешивались с чередой нелепых снов.

Во сне Сяо Уду с оскалом говорил: «Ха-ха, я срежу твое мясо и сделаю фрикадельки, чтобы подкрепить силы Му Цина».

Цзян Яньцю пришел в ужас и взмолился: «Повелитель, ни в коем случае нельзя! Каннибализм приведет к коровьему бешенству!»

Сяо Уду с сомнением посмотрел на него: «Правда? Смеешь меня обманывать?»

Цзян Яньцю бешено закивал: «Молодой господин, чистая правда! Сейчас я расскажу вам о механизме передачи прионной инфекции».

«Сяо Уду! Ты смеешь ходить налево за моей спиной!» — прекрасное, одухотворенное лицо Бай Муцина превратилось в разъяренную белую бычью морду, он бросился на них, сбив Цзян Яньцю с ног.

Живот Цзян Яньцю невыносимо болел: «Я же говорил, старый пес! А ты не верил!»

Затем он резко открыл глаза и тяжело задышал.

Черт, напугал. Что за бред мне снится.

Живот все еще тихо ныл.

Цзян Яньцю, опираясь на локоть, с трудом принял сидячее положение.

Это была уединенная, тихая комнатка. Через резные окна из дерева хуанхуали виднелись каменные ступени переднего двора, где в темноте мерцали лечебные травы. В комнате стоял курильщик, от которого струился тонкий дымок благовоний Умиротворения.

Цзян Яньцю не знал, сколько времени он пролежал здесь, но чувствовал, что горло пересохло до жжения.

На прикроватной тумбочке стояла чашка чая. Он уже собрался залпом выпить ее, как вдруг из тени выскочил черный силуэт, молниеносно устремившись к кровати.

Зрачки Цзян Яньцю сузились.

В родовом поместье Клана Цзян, где такая строгая охрана — и вдруг убийца!

http://bllate.org/book/36184/4490069