Он резко поднял голову, его взгляд был подобен факелу, а на дне глаз словно полыхал огонь:
— Братец Сяо Цин, скажи, разве я с таким человеком всё ещё могу культивировать?
Ли Цинюань хотел что-то сказать, но замолчал, опустив взгляд и погрузившись в раздумья. Лишь спустя мгновение он произнес:
— Я не уверен, потому что нет никаких прецедентов. Если у человека нет духовного корня, он не способен втянуть ци в тело. Как же тогда культивировать?
Однако Мо Сяоци не сдался. Он внезапно поднялся на ноги и заявил:
— Не бывает безвыходных положений, наверняка найдется способ.
Ли Цинюань остолбенел и, провожая взглядом его фигуру, растерянно пробормотал:
— Ты… лишён духовного корня и обречен на проклятие, и всё ещё хочешь культивировать?
— Да! — твердо кивнул Мо Сяоци. Помимо гнева, в его глазах читалось глубокое стремление. — К тому же, кто не мечтает обрести бессмертие и абсолютную свободу?
Ли Цинюань тоже поднялся и снова спросил:
— Даже если этот путь окажется тернистее, чем у кого бы то ни было?
Мо Сяоци громко рассмеялся:
— Если есть дорога, по ней, конечно, нужно идти! Впрочем, в моем случае, кажется, даже дороги нет.
Ли Цинюань замер:
— Это так.
Сказав это, он невольно проникся сочувствием к Мо Сяоци, опустил голову, и лицо его омрачилось.
Мо Сяоци покачал головой и вместо этого сам утешил Ли Цинюаня:
— Разве не говорится в поговорке: изначально не было никакой дороги, но когда по одному месту проходит много людей, появляется путь?
То, что он говорил, в каком-то смысле было пустой болтовней, но в данный момент лишь с помощью этих пустых слов он мог укрепить свой дух.
Взгляд Ли Цинюаня слегка изменился, и он кивнул:
— Да, я тоже так считаю. Изначально в мире не существовало пути совершенствования, но когда по нему прошли многие, появилась дорога к культивации. Я верю, что у тебя получится.
Мо Сяоци улыбнулся, затем снял с шеи кольцо, подошел к костру и, повернувшись к Ли Цинюаню спиной, показал холодный взгляд:
— Что до этой штуки — она мне больше не нужна. Я-то думал, это какой-то золотой палец, и внутри, возможно, прячется старик из кольца, но я просто нафантазировал лишнего!
Как можно верить тому бессвязному бреду трансмигратора? Настоящий опыт приобретается только на собственном пути.
Несмотря на свой юный возраст, Мо Сяоци уже обладал глубоким пониманием. Однако стоило ему только разжать пальцы, как внезапно раздался старческий голос:
— Посторонись!
— Стой, парень, откуда ты знаешь, что я внутри кольца?!
Голос старика был удивительно громким — его услышал не только Мо Сяоци, но и Ли Цинюань.
Ли Цинюань скосил глаза, и на его лице отразилось удивление.
Мо Сяоци остолбенел, уставившись на кольцо в руке так, будто увидел призрак, а затем неожиданно взъярился:
— Это ты вытягивал мою боевую ци?!
— Какая еще боевая ци, что за бред?! — опешил старик.
Мо Сяоци замер, поджал губы и мысленно хмыкнул: ясно, сценарий не тот.
Но погодите-ка. Мо Сяоци подозрительно уставился на кольцо:
— Тогда что ты такое?
Видя это, старик понял, что больше не может притворяться. Из кольца потянулся тонкий сирок дыма, который у самого костра сгустился в высокую фигуру.
Мо Сяоци лишился дар речи. Тем временем Ли Цинюань подошел ближе.
Старец обладал костями журавля и седой бородой, его белые волосы развевались на ветру, а на нем были наброшены свободные, лишенные чинности даосские одежды, широкие рукава которых мели по земле. Он выглядел вылитым отшельником вне мира сего.
Мо Сяоци мысленно выругался трехэтажным матом, размышляя, с чего бы это вдруг здесь действительно оказался старик из кольца? Но лицо его оставалось спокойным, словно всё шло по плану.
Он выступил вперед, поднял голову и без страха и заискивания спросил:
— Старец, кто ты и почему находишься в моем кольце?
Старик опустил взгляд, остановив его на Мо Сяоци, а затем перевел глаза дальше и заметил стоявшего за спиной мальчика Ли Цинюаня.
Их взгляды встретились. Ли Цинюань моргнул, в его глазах читались любопытство и недоумение, ведь с подобным он сталкивался впервые.
Однако старик вдруг вытаращил глаза, всем телом задрожал и дрожащим голосом произнес:
— Ты… сын Ли Вэйюня?
— Ты знаешь моего отца?
Ли Цинюань резко вздрогнул.
— Конечно знаю! — старик был крайне взволнован, волосы на его голове встали дыбом, словно от удара молнией, и он свирепо выкрикнул: — Он заклятый враг этого старика, величайший враг всей моей жизни!
Лицо Мо Сяоци изменилось, и он спешно заслонил собой Ли Цинюаня.
— Ах ты, Ли Вэйюнь, Ли Вэйюнь! Если бы не ты, как бы я докатился до такой жизни?!
Старик сыпал ругательствами, как вдруг яростно зыркнул на Ли Цинюаня. Вспыхнула духовная энергия, источая ужасающую ауру, от которой окружающие деревья издавали странные звуки.
— Ли Вэйюнь, сегодня я убью твоего сына! — разъяренно сверкнул глазами старик.
— Прекрати! — нахмурился Мо Сяоци и громко произнес: — Ты же старик из кольца, а еще собираешься убийстваминиматься, совсем совесть потерял.
Старик от злости едва не взлетел на воздух. Опустив взгляд на Мо Сяоци, он рявкнул:
— Мальчишка, какого черта ты его защищаешь? Вы ведь знакомы от силы первый день, разве он хоть что-то для тебя сделал, раз ты готов за него жизнью рисковать?
Мо Сяоци холодно ответил:
— Не твое дело.
Старик усмехнулся, прищурив глаза:
— Хе-хе, а мне вот как раз есть до этого дело! Ты ведь даже не знаешь, кто он такой, верно?
Мо Сяоци проявил невероятное упрямство и, ни капли не уступая, заявил:
— Братец Сяо Цин — это братец Сяо Цин, и тебе запрещено нападать на него.
Ли Цинюань смотрел на Мо Сяоци, и в его глазах плескалось изумление. Он никак не ожидал, что тот будет так яростно его защищать.
Старик презрительно фыркнул и холодно бросил:
— Глупый мальчишка, в обычное время ты кажешься таким сообразительным, а теперь готов погибнуть от моей руки ради того, кого знаешь всего один день.
Мо Сяоци посмотрел на него как на идиота и с абсолютной уверенностью произнес:
— Братец Сяо Цин разглядел тайну в моем теле и поведал мне о ней — вот тебе и причина! Если бы я стал искать кого-то другого наугад, эти люди сказали бы лишь то, что у меня нет духовного корня и что мне заказан путь к совершенствованию на всю жизнь. К счастью, я встретил братца Сяо Цина, и он даже поверил в меня!
Брови старика нахмурились, взгляд слегка изменился. Вновь посмотрев на Ли Цинюаня, он, похоже, несколько изменил свое мнение и пробормотал:
— Ты не слишком-то похож на своего отца.
Ли Цинюань не знал старика, но раз тот сам назвался заклятым врагом отца, он, естественно, должен был соблюдать осторожность.
Старик на мгновение замолчал, его лицо выражало сложную гамму чувств.
В этот момент Мо Сяоци, словно заметив что-то, повернулся к Ли Цинюаню и произнес:
— Братец Сяо Цин, не бойся его, я знаю его слабость.
Взгляд старика мгновенно переменился: обернувшись, он увидел, что Мо Сяоци поднес кольцо прямо к языкам пламени.
— Стой! — в панике завопил он.
Мо Сяоци изобразил невинную и простодушную улыбку, хотя до открытого огня его руку отделяло всего расстояние в один кулак. Обратившись к старику, он произнес:
— Не подходи. Смеешь тронуть братца Сяо Цина — я переплавлю тебя.
У старика задергалось веко, и он поспешно смягчил тон:
— Малыш, к чему такая бессердечность? В конце концов, я твой старик из кольца, с чего бы мне вредить твоему другу?
Мо Сяоци пожал плечами:
— Какая от тебя польза? Мало того, что толку никакого, так ты еще и пытаешься причинить вред моему другу. Почему я не могу тебя переплавить?
Услышав слово друг, Ли Цинюань на мгновение замер, неотрывно глядя на стоявшего перед ним подростка.
Видя, что Мо Сяоци действительно собирается расплавить кольцо, старик в ту же секунду словно озарился свыше и громко рассмеялся:
— Ой, всё это просто недоразумение! Я же твой старик из кольца, зачем мне вредить твоему другу? Ли Вэйюнь есть Ли Вэйюнь, а сын Ли Вэйюня — это сын Ли Вэйюня. С какой стати ненависть прежнего поколения должна переходить на следующее? К тому же, я не настолько мелочный человек.
Он говорил это с таким искренним видом, что даже чистый душой Ли Цинюань почти поверил ему.
Однако Мо Сяоци холодно отрезал:
— Принеси клятву Великого Дао, что никогда не тронешь братца Сяо Цина и у тебя даже в мыслях не будет причинить ему вред.
Мо Сяоци прекрасно знал: культиваторы не смеют нарушать клятву Великого Дао, иначе их до смерти поразит небесная молния.
Старик не выдержал и тут же взъярился:
— Твою ж мать! Какая же у тебя, шестилетнего пацана, уйма хитрости в голове?!
Мо Сяоци хмыкнул, задрал подбородок и невозмутимо ответил:
— Занервничал.
Старик покраснел до корней волос, его духовное тело чуть не взрывалось от гнева, но, видя, что Мо Сяоци действительно сует кольцо в огонь, он испугался по-настоящему.
— Прекрати! Подумаешь, клятва Великого Дао! Даю я, даю.
Старик выдал странный вопль, мысленно костеря себя: как он, великий старейшина Секты Небесного Демона, докатился до жизни такой, чтобы его шантажировал сопливый мальчишка, который даже ци в тело еще не втянул? И вообще, что за бред этот старик из кольца?
Но пока он размышлял об этом, этот паршивец посмел проявить нетерпение:
— Хватит мяться, давай быстрее клянись!
Разъяренный старик мысленно переменил решение и тут же смирился!
— Клянусь так клянусь!
Старик умел и прогибаться, когда это было нужно. В конце концов, после всех сказанных слов он и сам понимал, что убивать взрослых он не мог, а расправляться с малышом было бы сплошным позором для его лица.
Разве он, великий старейшина Секты Небесного Демона, страдал отсутствием широты взглядов?
Старик посмотрел на Ли Цинюаня и спросил:
— Малец, как тебя зовут?
Ли Цинюань бросил взгляд на Мо Сяоци.
Мо Сяоци кивнул:
— Можешь сказать.
Ли Цинюань тихонько угукнул, перевел взгляд на старика и ответил:
— Ли Цинюань, цинь — от чистой воды, юань — от истока.
Старик замер, и в его глазах промелькнул странный огонек, однако он ничего не добавил и торжественно принес клятву Великого Дао.
В небе сверкнули вспышки света, а вдали загремел глухой раскат грома.
Мо Сяоци легко улыбнулся и повернулся к Ли Цинюаню:
— Вот и всё, уладили.
Ли Цинюань мягко произнес:
— Благодарю.
Мо Сяоци смущенно ответил:
— В конце концов, этого парня накликал я, так что я никак не мог втянуть тебя в неприятности, братец Сяо Цин.
Старик мрачно покосился на Мо Сяоци, никак не ожидав, что этот пацан окажется настолько правильным.
Мо Сяоци кашлянул, повернулся обратно и спросил:
— Вернемся к делу. Дедушка Чжоу, кто ты такой и почему находишься в моем кольце?
Чжоу Буфань погладил бороду. Видя, что Мо Сяоци все еще стоит у костра и в любой момент может выбросить кольцо, он с беспомощным видом произнес:
— Эту историю долго рассказывать.
— Тогда расскажи коротко.
Мо Сяоци снова уселся на землю.
Его детское личико в отсветах пламени выглядело странно зловещим — разве так должен выглядеть шестилетний ребенок? Он был по-нездоровому развитым для своих лет, мысленно выругался Чжоу Буфань.
В то же время Ли Цинюань тоже сел рядом.
Лишь теперь Чжоу Буфань заметил, что Ли Цинюань на самом деле от начала и до конца вовсе не чувствовал угрозы от его угроз.
Потому что короткий меч за его поясом… оказался Мечом Изгнания Зла, созданным специально для уничтожения нечисти и злых духов!
Столкнись подобное духовное тело, как у него, с Мечом Изгнания Зла, оно же мгновенно развеялось бы от малейшего прикосновения! Неудивительно, что тот только что с любопытством наблюдал со стороны и выглядел совершенно равнодушным.
Он действительно стоил того, чтобы быть сыном этого монстра Ли Вэйюня: с малых лет он не тот, с кем стоит связываться. Если кто-то решит, что раз он сама наивность, то его можно задирать, то в девяти случаях из десяти такой глупец сядет в лужу.
http://bllate.org/book/36181/4489394
Готово:
