— Тогда я покормлю тебя. — Цзян Богуань сделал вид, что собирается взять палочки для еды.
— Какого чёрта, Цзян Богуань, ты что, больной на голову? — Лю У понизил голос и бросил взгляд на пожилого мужчину на соседней койке, который как раз сидел с закрытыми глазами, погруженный в медитативное спокойствие. — Я не могу позволить себе так позориться.
— Тогда ешь сам.
— Ты! — Лю У до смерти разозлился, но ничего не мог поделать с Цзян Богуанем. С чего бы Цзян Богуаню вдруг становиться таким привязчивым? В былые времена стоило лишь бросить на него пару холодных, насмешливых фраз, как он тут же молча удалялся. Почему же при новой встрече Цзян Богуань показался ему куда толстокожевее?
Лю У тяжело вздохнул и в конце концов всё же схватил палочки, закинув в рот огромную порцию лапши.
Мда… на вкус оказалось вполне неплохо…
— Разве не проще было сразу послушаться? — произнес Цзян Богуань. Его тон казался самую малость двусмысленным, но на лице застыло такое безупречно серьёзное выражение, что невольно возникало сомнение: не показалось ли это?
— С какой стати мне слушаться? Я же тебе не… не… — Лю У напряг все извилины, подыскивая подходящее определение.
— Не твоя же жена, — донеслось с соседней койки. Старик неизвестно когда проснулся и теперь лежал на кровати, с безмятежным видом вставив реплику.
Дети старика были вечно заняты, к тому же он лёг в больницу просто для общего оздоровления и не страдал ничем серьёзным, поэтому нанимали сиделку только на дневное время, а вечерние хлопоты вроде подачи чая и воды Цзян Богуань взял на себя по собственной инициативе. Старику Цзян Богуань нравился еще сильнее прежнего, а потому поведение Лю У — вечно капризное и жеманное — с каждым днем раздражало его всё больше.
— Кхе-кхе-кхе-кхе. — От столь меткого сравнения старика Лю У закашлялся.
Цзян Богуань же, напротив, с самым естественным видом поднялся с края кровати, похлопал Лю У по спине, помогая перевести дыхание, и протянул стоявший на тумбочке стакан с водой:
— Выпей воды.
— Не буду… кхе-кхе… — Скорее захлебнусь, чем выпью, нужно держать дистанцию.
Цзян Богуань нахмурился, глядя на Лю У.
— Сяо Лю, пей давай, — не выдержал старик. — Что ты последние пару дней всё норовишся покапризничать, прямо как молодая жена.
Тьфу… дед… чтоб тебя… — В душе Лю У бушевала буря, готовая пролиться слезами.
— Разве тебе не нужно на работу? — Лю У перевел всю скопившуюся злость на Цзян Богуаня.
В последние дни Цзян Богуань неотлучно дежурил у постели больного, не уходил даже на ночь и установил раскладушку прямо рядом с кроватью Лю У. Лю У прогонял его уже несколько раз, но Цзян Богуань оставался непреклонен.
— Нормально, в клинике есть старший сокурсник и другие врачи, к тому же у меня отпуск, — видя, что Лю У по-прежнему отказывается пить, Цзян Богуань опустил стакан и с легким вздохом произнес: — Тогда поешь еще лапши.
Лю У уже знал, что Цзян Богуань работает врачом в стоматологической клинике, но это известие его не слишком удивило — по его мнению, Цзян Богуаню идеально подходила профессия врача или судьи.
— Твой начальник правда тебя не уволит? — спросил Лю У.
— Не уволит.
— Откуда в тебе столько самоуверенности?
Потому что я и есть начальник, мысленно ответил Цзян Богуань.
— Потому что я отличный специалист, — без всякой скромности заявил Цзян Богуань.
— Но я уже поправился, тебе больше незачем здесь оставаться, правда, это совсем неуместно, — сказал Лю У.
Цзян Богуань сделал вид, что не понимает намека:
— Что тут неуместного, мы же оба мужчины.
— Я не хочу быть твоим должником. — Лю У отвел взгляд.
Сердце Цзян Богуаня словно полоснули маленьким ножом.
— Но ты уже должник, твои больничные расходы и содержание собаки в ветеринарной клинике оплатил я.
Лю У поднял голову, в его глазах мелькнула паника. Он никак не ожидал, что Цзян Богуань заговорит об этом — по крайней мере, не сейчас, когда рядом находится посторонний старик, безжалостно тыкающий его носом в собственные проблемы.
Впрочем, в последнее время он и сам думал об этом. Но все его деньги ушли Лю Рицзиню, и на руках у него осталось едва ли больше тысячи юаней. Он, конечно, подумывал занять у Хэйцзы, но, вспомнив, как Хэйцзы каждый месяц отправляет деньги в родную деревню, в конце концов отбросил эту мысль. О чём Лю У жалел больше всего на свете, так это о том, что в прошлые годы не старался заработать побольше. Ему всегда казалось, будто неважно, много у тебя денег или мало — раз уж он одинок в этом мире, то сможет перебиться как угодно.
— Сколько? — Лю У попытался изо всех сил заглушить знакомое чувство неполноценности, то самое, что привычно возникало рядом с Цзян Богуанем и неизменно заставляло его бежать от него.
С самого детства Цзян Богуань всегда был тем, кто подает милостыню, а он сам — вечно протягивающей руку просителем.
— Больше тридцати тысяч.
Лю У широко раскрыл глаза:
— Почему так много? У меня же есть медицинская страховка, её должны покрыть.
— Ты уже уволился, так что воспользоваться страховкой не получится, к тому же в эту сумму еще не вошла компенсация за мои пропущенные рабочие дни.
— Пропущенные рабочие дни? Ты же сам по своей воле приходил, с какой стати вешать это на меня… — От нищеты голос Лю У звучал неуверенно.
— Но ты же не хочешь быть моим должником. — Цзян Богуань слегка отыгрался.
— У меня сейчас, пожалуй, нет возможности выложить такую сумму. Может… я буду выплачивать частями? — Лю У почувствовал себя неловко.
— А где твои деньги? Неужели за столько лет у тебя не скопилось даже таких сбережений? — Цзян Богуань задал вопрос, на который прекрасно знал ответ.
— Тебя это не касается, просто сейчас их нет и всё. — Лю У не хотел упоминать Лю Рицзиня, не хотел тащить эти безобразные, тяжелые воспоминания в их разговор, и его лицо помрачнело.
Цзян Богуань сдержанно прикусил коренные зубы. Лю У по-прежнему не желал открывать ему душу — точно так же, как и в прежние дни, он лишь упорно не замечал его заботы или отталкивал прочь. Но ведь когда-то давным-давно они были невероятно близки.
— Ты хочешь сказать, что собираешься остаться моем должником? Что ж, тогда ничего не поделаешь, — с чисто деловой интонацией произнес Цзян Богуань. — Быть должником можно, но после выписки из больницы ты поедешь со мной домой.
— Что? — Лю У удивленно уставился на Цзян Богуаня, подозревая, что ослышался.
— Поедешь. Со. Мной. Домой. — Цзян Богуань чеканил каждое слово, не терпящим возражения тоном.
Поедешь со мной домой… Лю У, поедешь со мной домой…
Как же знакомо звучали эти слова. В детстве Цзян Богуань часто брал Лю У за руку и уводил к себе, уводил заплаканного, избитого, одинокого… Но с тех пор прошло слишком много времени — настолько много, что сам Лю У уже почти забыл, какое глубокое чувство надежности и безопасности наполняло его сердце всякий раз, когда он слышал эту фразу.
http://bllate.org/book/36122/4480818
Готово:
