— Пожалел меня? — Цзян Богуань не ожидал услышать подобное от Лю Рицзиня.
— Ха, не думай, что я не знаю, что ты чувствуешь к Лю У, — вполголоса произнес Лю Рицзинь. — Цзян Богуань, каково это — любить мужчину, который ненавидит подобных тебе? Ты пытаешься стать к нему ближе, а он лишь отталкивает тебя изо всех сил.
Слова Лю Рицзиня эхом отдавались в ушах Цзян Богуаня.
— Все считают Лю У несчастным, но в моих глазах именно ты, Цзян Богуань, вызываешь куда больше жалости.
Маленькая комната в гостинице давила на Лю У. Чтобы хоть как-то перевести дух, он был вынужден бесцельно бродить по улицам. Живот продолжал скручивать от боли, казалось, даже сильнее, чем когда он был в номере. После того как Лю У перевел семьдесят тысяч юаней Лю Рицзиню, на его банковской карте осталась лишь тысяча. Лю У не слишком заботился о деньгах: за те годы, что он жил вдали от дома, он сменил множество работ, но ни одна из них не стала для него чем-то постоянным. Казалось, ни к чему на свете он не испытывал особого рвения; работа для него была лишь способом обеспечить минимальные потребности в еде и крыше над головой.
О богатстве, роскоши или блестящем будущем он никогда не задумывался.
Человек, чье рождение само по себе не было желанным, с чего ему надеяться на что-то в будущем?
Однако на душе было тоскливо. Слова Лю Рицзиня все-таки задели его. Столько лет прошло, а Лю Рицзинь по-прежнему желает ему исчезнуть с лица земли. И не только он — даже родная мать когда-то молча бросила его.
С самого детства казалось, что его действительно никто не любит.
Даже Цзян Богуань…
Лю У вспомнил лицо Цзян Богуаня, когда тот, стоя на старой лестнице и глядя на него сверху вниз, хмурился. У него было такое красивое лицо, когда он улыбался, но чаще оно оставалось ледяным:
— Лю У, почему ты опять здесь плачешь?
Наверное, даже Цзян Богуань презирает его.
Презирает за то, что он плачет, за то, что вечно сидит на ступенях лестницы, за то, что не учится как следует…
Презирает настолько, что каждый раз, когда их взгляды встречались, брови Цзян Богуаня, казалось, никогда не разглаживались.
Лю У шел, погруженный в свои тягостные мысли. Небо затянуло тяжелыми тучами, собирался дождь.
— У-у… — когда Лю У подошел к повороту в переулок, его мысли прервал тихий скулеж маленького животного.
Из какого-то темного угла выбежал небольшой пес и остановился в нескольких шагах от него. Звук, вырывавшийся из его горла, напоминал то ли плач, то ли призыв о помощи, то ли жалобный вой.
Лю У остановился. Человек и собака уставились друг на друга.
Затем Лю У молча развернулся и пошел прочь, а щенок за его спиной заскулил еще громче, словно умоляя вернуться.
Когда Лю У вернулся, неся в руках пластиковый пакет, щенок все еще лежал на том же месте. Увидев Лю У, он сразу же вскочил, и его хвост непроизвольно вильнул.
— Ты голоден? Будешь сосиску? — Лю У достал из пакета сосиску, разорвал упаковку и осторожно приблизился к щенку.
Пес немного помедлил, подошел, принюхался, а затем принялся жадно поглощать еду.
— Эй, черт, ешь помедленнее, не хватай меня за пальцы, — прошептал Лю У, доставая из пакета еще одну сосиску и подкармливая щенка до тех пор, пока все содержимое не закончилось. — Ну вот, всё, больше нет, — Лю У выпрямился и посмотрел на пса. — Прощай.
Стоило ему закончить фразу, как с неба без всякого предупреждения обрушился ливень из огромных капель.
— Да чтоб тебя, это дождь или град? — Лю У в мгновение ока промок до нитки и, развернувшись, побежал в сторону гостиницы.
— Гав-гав-гав… — настоящий «мокрый пес» бросился следом, догоняя его.
— Ты чего за мной увязался? — Лю У был вынужден остановиться, дождь заливал глаза, он едва мог видеть. — Уходи давай, возвращайся к своей матери… в общем, просто не иди за мной.
Мокрый пес, не двигаясь с места, смотрел на Лю У своими невинными глазами.
Лю У перестал обращать на него внимание и снова побежал, но собака не отставала, семеня за ним изо всех сил.
Лю У с досадой остановился еще раз и какое-то время смотрел на пса, который дрожал под дождем.
— Ладно, иди за мной, — решился Лю У. Он подхватил собаку, прижал ее к груди и, широко шагая, помчался прочь. — Все равно мы оба остались без дома, будешь пока со мной.
На полу валялась старая дорожная сумка, рядом с кроватью — куча снятой мокрой одежды. Грязноватый белый щенок свернулся маленьким комочком на сумке. В темноте комнаты было слышно, как тяжело дышит человек, лежащий на кровати.
Так холодно… так больно…
Лю У сжался в клубок под одеялом. Живот сводило от нестерпимой боли, тело само собой выгибалось дугой. Он плотнее закутался в тонкое гостиничное одеяло, и сознание начало меркнуть в тисках холода и боли…
Далекие воспоминания нахлынули вместе с болью и бредом…
— Мама, у Минмина из детского сада вчера был день рождения, он принес такой большой торт! — пятилетний маленький Лю У поднял свое нежное личико и с восторгом посмотрел на мать. — Мама, торт такой вкусный!
Молодая женщина молча стояла у кухонного стола, шинкуя овощи.
Маленький Лю У не заметил настроения матери и, полный надежд, продолжил:
— Учительница Ли сказала, что сегодня мой день рождения. Мама, почему у меня никогда не было праздника? Я тоже хочу торт. Ты можешь купить мне торт?
Женщина на мгновение замерла, но не ответила, даже не взглянув на сына.
— Мама… мамочка… — маленький ребенок потянул ее за край одежды, пытаясь привлечь внимание.
— Торт?! Да чтоб ты сдох! — Лю Рицзинь, от которого разило спиртным, ворвался на кухню и, тыча пальцем в лицо Лю У, взревел: — Ты хочешь день рождения? Ты, черт возьми, решил отпраздновать день рождения?
— Мама, мама… — напуганный Лю Рицзинем, маленький Лю У спрятался за спину матери, но та продолжала неподвижно стоять на месте, механически повторяя движения ножом.
http://bllate.org/book/36122/4480812
Готово:
