Готовый перевод The Protagonist Seems Weak and Easily Bullied / Мой «слабый» спаситель: ядовитый цветок: Глава 7

Цзян Янь промолчал, и Е Юньшу понял, что тот не желает продолжать разговор. Ладно, не хочет — не надо.

— Ну, а насчет раны на затылке, тебе нужна помощь?

Цзян Янь замер. Повернуться к кому-то спиной — поступок крайне неосторожный. Поэтому с самого момента пробуждения он справлялся своими силами, а так как не видел, куда наносит мазь, просто мазал наугад, вот рана до сих пор и не затянулась.

Е Юньшу, задав вопрос, сразу понял, что сотрясает воздух зря, и поставил пузырек с лекарством рядом:

— Оставлю здесь, я выйду.

— Погоди, — Цзян Янь повернул голову. — Нанеси мазь.

Е Юньшу сегодня провозился с перевязкой дольше обычного. Утун во дворе колол дрова и то и дело поглядывал в сторону дома. Наконец, увидев, что Е Юньшу вышел, он с тревогой бросился к нему:

— Молодой господин, вы наконец вышли! Если бы я не слышал, как вы меня зовете, я бы уже схватил топор и ворвался внутрь.

— Он попросил помочь с лекарством для головы, — Е Юньшу зачерпнул воды, чтобы вымыть руки.

Утун недовольно надул губы:

— Разве он не боялся, что мы проломим ему голову? Почему вдруг передумал?

— Тише, он услышит, — Е Юньшу потянул Утуна подальше от дома. — Сегодня ночью, похоже, будет дождь. Пойдем установим ловушки с корзинами для креветок в канаве, завтра будет что поесть.

Возможность поймать рыбу мгновенно отвлекла Утуна:

— Хорошо, молодой господин, подождите меня!

Порывшись в углу главного зала, он нашел две корзины.

— А-Ван, за нами!

Е Юньшу позвал собак, и они вместе с Утуном вышли со двора.

Раньше Цзян Янь опасался Е Юньшу и упрямо лечился сам, из-за чего шишка на затылке не проходила уже десять с лишним дней. Сегодня Е Юньшу помог ему, и лекарство подействовало почти сразу: кожа приятно согрелась, и боль отступила.

Цзян Янь наконец нашел в себе силы осмотреться. В доме было темно, хоть глаз выколи, ни одной лампы. Он вспомнил, что днем не видел подсвечника — видимо, их не было вовсе.

Летней ночью в траве заливались насекомые. Цзян Янь с трудом приподнялся и перебрался к выходу. Глядя на всё это, он нахмурился: и в такой нищете и разрухе он прожил полмесяца?

Мимо забора промелькнула темная тень. Цзян Янь выругался про себя и поспешил обратно в дом, но и там что-то пронеслось, сопровождаемое кошачьим мяуканьем.

— Даже в такой дыре, где ничего нет, вы всё равно пытаетесь что-то украсть.

Утун и Е Юньшу вернулись уже поздно. Едва переступив порог, Утун возмущенно воскликнул:

— Почему лампа не горит? Ах…

Из темноты вытянулась рука и вцепилась Утуну в горло. Хватка была настолько сильной, что на лбу у юноши вздулись вены.

— Что ты делаешь? Отпусти Утуна!

Е Юньшу бросился вперед, пытаясь разжать пальцы Цзян Яня, но тот держал слишком крепко.

— Отпусти!

— Моя Нефритовая подвеска? А я-то думал, просто темные деревенщины, оказывается, они подосланные люди!

— Какая еще Нефритовая подвеска? Понятия не имею! Отпусти Утуна!

— Не знаешь? Сейчас узнаешь, когда кто-нибудь сдохнет!

Утун с трудом открыл глаза, они налились кровью. Он изо всех сил вцепился в руки Цзян Яня и попытался пнуть его по ногам, но в ответ получил лишь более жесткую хватку.

— В ломбард, в ломбард, ты сам сказал мне отнести её в ломбард! — Е Юньшу внезапно вспомнил и, пытаясь спасти слугу, со всей силы ударил ногой по раненой ноге Цзян Яня.

От резкой боли Цзян Янь ослабил хватку, и Утун смог наконец вздохнуть.

— Утун!

— Молодой господин, бегите, я его прикончу! — Упав на землю, Утун, не обращая внимания на боль в шее, схватил табурет и с размаху ударил им нападавшего.

— Утун!

Раздался грохот, и табурет разлетелся в щепки. Цзян Янь успел увернуться, но летящие обломки оцарапали ему лицо, выступили капли крови.

— Утун, остановись! — Е Юньшу преградил ему путь и обратился к Цзян Яню: — Это ты просил меня отнести Нефритовую подвеску в ломбард, забыл? Зачем же теперь нападать на людей?

— Я просил тебя? — Цзян Янь припомнил, что тогда из-за резкого запаха лекарства и сильной боли он, не имея при себе денег, действительно попросил Е Юньшу сдать кое-что в ломбард. — Я просил сдать одежду, а не Нефритовую подвеску!

— Одежду? — Е Юньшу напряг память, но ведь тот действительно не уточнил, что именно сдать.

— От твоих лохмотьев толку как от козла молока, смешно даже надеяться выручить за них хоть грош, — не удержался Утун.

— Пусть не дорого, но это всё же лучше, чем за бесценок закладывать мою Нефритовую подвеску за двадцать лянов. — Раз уж дело сделано, Цзян Янь не стал спорить. Сейчас важнее было вернуть вещь обратно. — Ищите способ выкупить её, тогда я пощажу вас.

— Тьфу! Да открой же глаза и посмотри, кто кого щадит! — Утун бесцеремонно пнул Цзян Яня по ноге. — Неблагодарный!

— Утун, — Е Юньшу остановил его и повернулся к Цзян Яню: — Прости, твоя Нефритовая подвеска…

— Не надо, — Цзян Янь закрыл глаза, отвернулся и лег на кровать, больше не проронив ни слова.

Е Юньшу не стал его беспокоить:

— Утун, давай я обработаю тебе шею.

Он поднес лампу ближе и увидел красные следы от пальцев:

— Прости, Утун, это из-за меня ты пострадал.

— Молодой господин, всё в порядке, — Утун покачал головой. — Не больно!

В глазах Е Юньшу мелькнула боль. Он открыл флакон и осторожно нанес мазь:

— Сейчас будет немного щипать, потерпи.

Посреди ночи Цзян Янь открыл глаза. Видимо, из-за чрезмерной активности затылок и нога ныли, особенно голень. Он перевел взгляд в другой конец комнаты: хозяин и слуга спали, прижавшись друг к другу, их дыхание было ровным.

Е Юньшу, ты забыл нанести мне лекарство, — подумал Цзян Янь.

Вдруг оттуда донесся шорох. Цзян Янь поспешно закрыл глаза. Кто-то подошел к его кровати, долгий взгляд прошелся по его телу, и лишь спустя время человек отошел.

Как только шаги стихли, Цзян Янь резко распахнул глаза. «Твоё счастье», — подумал он, пряча кинжал, который держал под одеялом.

На следующее утро Цзян Янь проснулся от дразнящего аромата. Глядя на солнечные лучи, пробивающиеся сквозь щели в крыше, он так и не вспомнил, когда заснул прошлой ночью.

— Как вкусно! — под навесом хозяин и слуга сидели с мисками в руках. Внутри, в густом белом бульоне, плавали кусочки обжаренной рыбы.

У их ног суетились кошки и собаки.

— Ешьте медленнее, подавитесь костями, — Е Юньшу клал крупные кости на землю для животных, а мелкие откладывал в сторону.

http://bllate.org/book/36104/4478451