Он заскрёб лапой по хвосту Нань Хэхуа, словно подыскивая себе удобную диванную подушку, затем снова закрыл глаза, свесил голову и продолжил спать.
Цюцю вёл себя ещё наглее: Карл орал битый час, а он даже не соизволил приподнять веки, и его бурый хвост безвольно валялся на земле, напоминая обмякшую верёвку.
Карл сердито зыркнул на него:
— Цюцю! А ну вставай!
Уши Цюцю чуть дёрнулись, он сонно приоткрыл один глаз, после чего бессильно свесил голову и снова провалился в сон.
Опершись лапами о землю, Карл сузил золотистые глаза ещё сильнее:
— Звёзды разглядывать? Сбежать посреди ночи ради звёзд? Вы, сопляки, и впрямь наглеть с каждым днем!
Он сердито взмахнул крыльями:
— Хоть понимаете, как на улице опасно? Рядом то и дело рыщут рапторы, которые только и ждут, чтобы сцапать таких малышей на обед! Удумали шататься где попало — свернёте шею, и никто вас не подберёт, хм!
Он нарочно сгустил краски и раздражённо взмахнул хвостом.
От такого рыка Нань Хэхуа втянул голову в плечи и широко раскрыл глаза.
Остин издал недовольное хрюканье и шлёпнул лапой по земле.
— Звёзды... красивые! Не боюсь!
Он попытался взмахнуть крыльями, чтобы доказать свою крутизну, но, пролетев всего полметра, рухнул обратно, кубарем скатился и врезался в Нань Хэхуа — оба детеныша дракона тут же свалились в одну кучу.
Копошась на земле, он уставился на Карла своими водянистыми глазищами, намереваясь возразить, но его так одолевала дремота, что в голосе совсем не осталось сил.
Ау изначально сидел в стороне, радостно виляя хвостом, но по мере того, как слушал, его маленький нос морщился всё сильнее.
Его серое личико покривилось.
Издав возмущённый вопль, он резко подскочил и застучал маленькими лапками по земле.
— Почему вы идёте играть и не берёте меня?!
Карла аж в голову от злости ударило.
Разве это сейчас главное?!
Однако детеныш дракона явно ещё не умел читать чужие выражения мордочек: Ау лишь бегло глянул на Карла, снова перевёл взгляд на Нань Хэхуа с Остином, и в его глазах отчетливо читалась обида.
Нань Хэхуа на мгновение замер и на автопилоте попытался успокоить друга:
— Ау... мы...
Он хотел всё объяснить, но соображалка наотрез отказывалась работать от усталости, и он умолк.
Остин склонил голову набок и похлопал Ау по плечу:
— Ау! Спать!
Но Ау не собирался сдаваться и сердито фыркнул.
— Вы вредные! Не берёте меня!
Он бросился на них и принялся колотить Нань Хэхуа по спине маленькими лапками, вымещая злость.
Наблюдая за развернувшимся балаганом, Карл рявкнул:
— Хватит! Прекратите орать! Тоже мне, нашли повод шастать где ни попадя посреди ночи! Ещё раз так сделаете — запру в логове, и носу не кажу!
Грозно зыркнув на Ау, а затем окинув взглядом Нань Хэхуа и Остина, он понизил голос:
— Мало того что не спали всю ночь, так ещё смеете являться на занятия — сегодня тренировки будут в двойном размере, погляжу я, как вы ещё побегаете!
От крика Карла Ау вжался в плечи, но упрямства не убавил — сердито фыркнул, злые глазки уставились на Нань Хэхуа и Остина, а хвост заходил ходуном с ещё большим шумом.
Подождав немного и не дождавшись утешений ни от кого из сородичей, его личико сморщилось пуще прежнего.
Издав обиженный писк, он развернулся и убежал, усевшись в уголке дуться и ковыряя маленькой лапкой лежащие на земле драгоценные камни.
— Не берёте меня... хм...
Однако не прошло и минуты, как он снова недовольно забурчал, задвигал серым хвостом и подполз ближе к Нань Хэхуа.
— Нань Хэхуа... давай играть...
Он похлопал лапой по крылу Нань Хэхуа, и в его глазках промелькнула робкая надежда.
От шлепка Нань Хэхуа качнулся и сладко зевнул.
— Спать хочу... послушай, давай не сейчас.
Распахнув глаза, он случайно встретился взглядом с удручённой мордашкой Ау. Ладно уж... он же всё-таки старший!
Нань Хэхуа толкнул Остина лапой.
— Остин, развлекай его ты!
Остин сонно продрал глаза, выцепляя из речи ключевые слова.
— Играть? Ура!
Взмахнув крыльями, он подлетел к Ау, и парочка малышей снова покатилась по земле кубарем.
Глядя на этот балаган, Карл почувствовал, как его виски запульсировали с новой силой.
Повернувшись, он волоком притащил целого Зверя Гулу — туша оставила за собой грязный след на земле, а воздух мгновенно пропитался густым запахом крови.
Бросив добычу, Карл швырнул зверя в самый центр логова, где тут же смешались ароматы сырого мяса и крови.
Ау с Остином мгновенно прекратили возню, их глаза загорелись, и они бросились обнюхивать находку.
Цюцю, который до этого дрых как убитый, при звуке рухнувшей туши шевелил ушами, жадно втягивал носом воздух и вдруг резко распахнул глаза — его карие зрачки стали совершенно круглыми.
Одним прыжком он подскочил на месте и забил лапами по полу.
— Мясо! Мясо!
От былой полумёртвой вялости не осталось и следа. Ринувшись к Зверю Гулу, он вцепился зубами в кусок мяса и принялся жадно запихивать его в рот, перемазавшись жиром по самые уши.
Запах мяса защекотал нос Нань Хэхуа, заставив того приоткрыть один глаз. Виляя хвостом, он медленно приподнялся и сонным, затуманенным взором уставился на Карла.
Облизнув уголки рта, он смотрел на взрослого дракона с нескрываемым предвкушением.
— За... жарить?
Карл яростно уставился на него.
Эти сорванцы! И правда считают его своей служанкой!
Но стоило ему встретиться взглядом с круглыми глазишками Нань Хэхуа, как он тяжело вздохнул, утробно заурчал в горле и выпустил струю обжигающего пламя. Отрезанный для Нань Хэхуа кусок мяса мгновенно покрылся золотистой корочкой, зашкворчал, источая умопомрачительный аромат.
Глаза Нань Хэхуа засияли, и он вцепился в угощение лапами.
— С-спасибо!
Откусив первый кусок, он почувствовал, как горячий мясной сок заливается в рот, мгновенно прогоняя половину сонливости.
Постепенно в логове стих аппетитный запах жареного мяса: четыре маленьких дракончика облепили добычу, разрывая её когтями, пока звуки трапезы не затихли окончательно.
Ау и Цюцю катались по земле, доедая последние кусочки — серые и бурые лапы мелькали во все стороны, а брызги жира летели вовсю. Остин прижался к боку Нань Хэхуа, успев урвать кусок печёного мяса; перепачкав мордашку в жиру, он сверкал своими ярко-синими чешуйками.
— Вкусно!
С этими словами он чмокнул Нань Хэхуа в щёку, оставив жирный след!
Нань Хэхуа всерьёз начал задумываться, что главной проблемой его новой жизни станет банальная гигиена.
Он сердито зыркнул на Остина, но круглые детские глаза растеряли всю свою грозность.
— Хватит!
Голос Карла прогремел раскатом грома, заставив стены пещеры задрожать, а с потолка посыпались мелкие камешки и пыль.
Все четыре дракончика остолбенели. Заммерев на месте с набитыми мясом ртами, они тупо уставились на наставника.
Карл ударил лапой о землю, заставив хвост хлестнуть с громким треском:
— Наелись — за учёбу! Никаких больше баловства!
Золотистые глаза пронзили каждого малыша с явным предупреждением:
— Ещё раз устроите драку — отберу всё мясо!
Остин облизал пасть и пискнул:
— Карл! Мясо хорошее!
Но стоило Карлу бросить на него суровый взгляд, как он поспешно забился за спину Нань Хэхуа.
Нань Хэхуа, прижимая к себе жареный кусок, вильнул хвостом, похлопал по нему лапкой и откусил ещё немного. Горячий сок приятно согрел горло, и он поднял ясный взгляд на Карла:
— А что мы будем учить?
Карл тяжело хмыкнул, подцепил когтем крупный камень и швырнул его в центр логова — булыжник с грохотом врезался в каменный пол, взметнув облачко пыли.
Голос его прозвучал глухо:
— Сегодня учим Магию языка драконов. Доели — марш сюда!
Взмахнув крыльями, он опустился на землю и, притаившись, стал ждать, пока эта малышня приведёт себя в порядок.
Нань Хэхуа торопливо дожвал остатки мяса, слизал жир с лап и кое-как подполз к Карлу. Широко распахнув круглые глаза, он спросил:
— Магию языка драконов?
Дракончик замахал хвостом, переполненный любопытством.
В прошлой жизни он слышал о магии лишь в сказках, но теперь, когда он сам стал драконом, возможность прикоснуться к ней вызывала лёгкий трепет.
Остин тоже приковылял следом, хлопая синими крыльями.
— Магия! Весело!
Наклонившись к ним, Карл издал низкий утробный рокот.
— Магия языка драконов — это фундамент нашего рода. С помощью голоса вы пробуждаете скрытую внутри силу. У каждого из драконов своя стихия, и язык у каждого свой.
Он ткнул когтем себе в горло:
— Очищение подъязычной кости — лишь первый шаг. Только овладев драконьим языком, вы сможете творить заклинания. Детеныш Святого Света, слушай внимательно!
Нань Хэхуа усердно закивал.
Он очень хотел учиться, но стоило Карлу заговорить, как он тут же растерялся.
Открыв пасть, Карл выдал из глубин гортани странную, тяжёлую для произношения последовательность звуков:
— Lyss’varen-thryss!
Голос был чистым, но в то же время наполненным мягким эхом.
От этих звуков у слушателя и впрямь могло закружиться в голове.
Они напоминали то перезвон колокольчиков на ветру, то журчание ручья, бьющегося о камни, отчего в ушах у Нань Хэхуа зазвенело.
Наклонив голову, он переспросил:
— Что это значит?
Золотистые глаза Карла сузились:
— Стихия Святого Света дарует исцеление и сияние. Попробуй пробудить внутреннюю силу и повтори!
Взмахнув крыльями, он в упор уставился на Нань Хэхуа:
— Магия языка драконов строится на ощущениях, а не на пустом повторении звуков. Сконцентрируйся и не отвлекайся!
Глубоко вздохнув, Нань Хэхуа закрыл глаза и прижал маленькую лапку к горлу, пытаясь прислушаться к себе.
В груди теплился приятный жар, и стоило ему мысленно обратиться к тем же звукам, как внутри будто бы запрыгал огонёк.
Подражая Карлу, он открыл пасть и выкрикнул:
— Lyss’varen-thryss!
Но вышло коряво и сбивчиво, словно он подавился камнем:
— Lyss... varen... thryss...
В горле лишь глухо булькнуло, и ничего не произошло.
Распахнув глаза, он разочарованно качнул хвостом.
Ах-ах-ах, как же это сложно!
Куда труднее, чем учить иностранные языки в прошлой жизни: слоги спутывались в один клубок, ухватить который было совершенно невозможно!
Карл хмыкнул и хлопнул лапой по земле:
— Не спеши. Магия Святого Света требует терпения, пробуй ещё!
Он принялся наставлять малыша:
— Почувствуй свет внутри себя, сонерируй его в горле и выбрось наружу!
Наморщив носик и кивнув, Нань Хэхуа снова закрыл глаза.
Прижав лапку к груди, он попытался отыскать то горячее ощущение, тихонько шевеля губами:
— Lyss’varen-thryss...
Звук всё равно не шёл — слишком уж непривычным было произношение. Выговорить эти слоги оказалось вовсе не то же самое, что просто разговаривать; казалось, нужно выдохнуть саму свою суть из глубины тела.
В горле вновь булькнуло, и из пасти вырвался лишь жалкий комочек белого света, который тут же мигнул и растворился.
Открыв глаза, Нань Хэхуа разочарованно замахал лапками:
— Карл! Тут всего искра!
Его хвост безвольно обвис, а на мордочке читалось полное разочарование — он чувствовал себя последним тупицей.
В этот момент к нему подбежал Остин.
— Klyss’ra-thuun!
http://bllate.org/book/36102/4478066
Готово:
