Красноречивое свидетельство омерзительного поведения.
В первый раз это произошло, когда Сунь Юй учился в начальной школе. Тогда он был совсем малышом, как раз в том возрасте, когда сильно тоскует по маме, и Цзян Жуй без всякого труда забрала его к себе.
На следующий день в прессе прогремели фотографии. Они были сделаны в отдельной кабинке ресторана: маленький ребёнок сидел в стороне, а рядом с ним — слегка округлившаяся мать и незнакомый мужчина.
Вернувшись домой, Сунь Юй получил пощёчину от отца, который обвинил его в предательстве семьи.
Но для ребёнка, который просто хотел увидеть маму, это стало незаслуженным бедствием.
Именно тогда Сунь Юй понял, что все эти слова вроде «даже после развода я остаюсь твоей мамой, а он — твоим папой» — сплошная ложь.
Год за годом, день за днём.
Прошло уже немало времени с тех пор, как Цзян Жуй вышла замуж во второй раз, и, если считать ребёнка, которого она носит в этом году, она как раз подарила тому продюсеру сына и дочку.
Однако то ли она только задним числом сообразила, что у неё вообще-то есть старший сын, то ли просто решила угодить нынешнему мужу, но на недавнем праздновании месячного возраста малыша она снова пригласила Сунь Юя.
Семейное воссоединение, памятные фотографии.
Чэнь Кайхэ тогда, увидев фото на первых полосах газет, пришёл в ярость: почти вся статья была посвящена проектам того продюсера, к тому же там прямо и косвенно упоминались колебания акций корпорации Хуабин — это было сделано абсолютно намеренно.
При нынешнем положении семьи Сун, если Хуабин и впрямь подаст официальный иск, в каком же свете это представит Цзян Жуй как биологическую мать?
Не подавать в суд.
Фактически это означало попустительство «насилию».
Цзян Жуй не могла не знать, что Сунь Юй болен, или, вернее, она с самого начала и до конца считала, что он просто привлекает к себе внимание.
Иначе с чего бы ей спустя столько лет позволять СМИ публиковать вторую совместную фотографию.
— А как иначе! Старый Сун в вегетативном состоянии, а не мёртв.
Услышав на другом конце провода неуверенный тон, Чэнь Кайхэ снова разъярился. Притворяясь, будто ничего не понимает, он выпалил:
— У него ведь остался единственный внук!
Дедушкой Сунь Юя был Сун Чжэньго. В молодости он служил в армии, в зрелые годы занялся бизнесом и собственными руками основал промышленную корпорацию Хуабин, добившись всего с нуля.
Но именно из-за выпавших на его долю суровых испытаний он особенно не выносил непостоянных людей: после развода сына и невестки он категорически отказывался давать согласие на повторный брак сына.
Причиной было то, что Сунь Юй ещё слишком мал.
Даже когда позже разразился скандал с внебрачным ребёнком, Сун Чжэньго оста непреклонным, не признал его и даже отстранил сына от реальной власти в Хуабин, явно намереваясь переписать завещание.
Но как раз в этот критический момент у Сун Чжэньго дома случился рецидив цереброваскулярного заболевания, и из-за несвоевременно оказанной помощи он впал в вегетативное состояние, находясь по сей день на лечении в провинции S.
— Старейший соученик, не волнуйтесь вы так...
Цзян Ляньчэн в этот момент находился в кабинете, лицо его тоже выглядело довольно мрачным, и ему оставалось лишь попытаться успокоить собеседника.
Ничего не поделаешь: Чэнь Кайхэ оказал ему огромную услугу. В те времена, когда он был никому не известным новичком, именно благодаря личным рекомендациям этого человека он добился нынешней известности.
И сумел... возвыситься до семьи Сун.
Хотя сейчас времена изменились и всё стало иначе, внешне всё равно нужно было соблюдать приличия, чтобы не давать людям повода для сплетен. Тщательно подбирая слова, он осторожно произнёс:
— Я позже... нет, я прямо сейчас позвоню Цзян Жуй и заставлю её хорошенько во всём раскаяться!
Услышав это, Чэнь Кайхэ сразу понял, что это простая отговорка. Хоть он и кипел от бессилия, разум его не покинул: молча зажмурившись, он просто сбросил вызов.
Что за люди вокруг...
И как же жалко старого Суна.
Рождённый им сын только и ждет, когда он навсегда останется овощем; а горячо любимого внука собственный отец запер в городе Наньши, лишив даже возможности приехать навестить деда.
Семья Сун просто сошла с ума.
Чэнь Кайхэ всё больше утверждался в правильности своего выбора остаться убеждённым холостяком: если бы на склоне лет ему пришлось столкнуться с таким бардаком, как у Чжэньго,
он бы не впал в вегетативное состояние.
Он бы просто умер.
-
Сад Цзиньюань.
Бай Линьлинь на самом деле всё ещё не до конца разобрался в родственных связях семейства Сун, поскольку из всех членов семьи Сун он пока видел... только самого Сунь Юя.
Об остальных он не имел ни малейшего представления.
Однако после того памятного дня под дождём он заметил, что юноша стал ещё более замкнутым и молчаливым — несколько раз он даже забывал насыпать ему корм.
Сунь Юй, вероятно, и сам заметил свою рассеянность, поэтому попросил женщину, помогающую по хозяйству, приглядывать за птичкой, даже перевёл ей несколько тысяч юаней, но та деньги не взяла.
Бай Линьлинь искренне считал, что в уходе он вообще не нуждается, ведь в последнее время жил на широкую ногу.
Благодаря Сунь Юю за эти дни он отведал блинчики с яичной начинкой, говяжье печенье, жареный рис с зелёным перцем, манговый десерт Ян Чжи Гамлу, свежие рыбные шарики, свиные ребрышки в кисло-сладком соусе...
Схема его действий выглядела так: птица в прихожей провожала взглядом уходящую помощницу, перелетала на стол, прижималась телом к столешнице и коротким клювом принималась поддевать защитный колпак, протискиваясь внутрь.
А затем начиналось путешествие в мир гастрономии.
Бай Линьлинь уплетал всё с таким аппетитом, что забывал обо всём на свете, однако меру всё же знал: тайком пообедав, он аккуратно возвращал блюда в прежнее состояние.
В практическом исполнении это выглядело так:
Сложить три объеденных ребрышка вместе, чтобы они выглядели как целое блюдо.
Впрочем, Сунь Юй этого абсолютно не замечал — или, вернее, у него просто не было ни сил, ни желания обращать на это внимание. Он заметно помрачнел и погрузился в себя.
У него начался период депрессии.
Способность концентрироваться неуклонно падала.
Однажды вечером вилла погрузилась в глубокую тишину.
Сунь Юй ужинал в столовой.
— Чирик-чирик?
Птица подлетела и чинно уселась прямо на палочки для еды, которые держал человек...
И тут же начала соскальзывать вниз.
В конце концов лапки Бай Линьлиня забавно разъехались в стороны, и он с трудом зацепился за основание большого пальца Сунь Юя.
— Ты что, прибавил в весе?
Сунь Юй был одет в чёрный облегающий свитер с высоким горлом. Опустив взгляд на птичку, устроившуюся на тыльной стороне его ладони, он слегка приподнял веки и тихо произнёс:
Бай Линьлинь: «...»
Только попробуй еще что-нибудь сказать, и я сразу слечу.
Сунь Юй долго смотрел на него, а затем кончиком пальца осторожно коснулся перьев на грудке птицы — нажим был едва ощутимым. Сначала Бай Линьлинь было заёргался, но потом окончательно затих.
Потому что это оказалось довольно приятно.
Птичка прикрыла глаза, полностью довольная жизнью.
Но в этот самый момент
юноша нахмурился и пробормотал себе под нос:
— Это киль?
Бай Линьлинь на мгновение замер: что это ещё за штука такая?
Сунь Юй перед этим искал в интернете информацию о содержании попугаев и вычитал, что киль — это патологическое состояние, чаще всего встречающееся у истощённых птиц, при котором грудная кость сильно выпирает, напоминая лезвие ножа.
Бай Линьлиня аккуратно сняли, после чего он почувствовал, что его, кажется, сфотографировали, а длинные пальцы Сунь Юя заскользили по экрану телефона.
Птице стало любопытно, и она вытянула шею, заглядывая через плечо.
Оказалось, человек опубликовал пост на форуме:
【Это киль?】
Сунь Юй действительно не хотел лишний раз беспокоить Ци Сияна — у того и без того хватает учебы, — поэтому решил просто спросить совета в сети.
Пока же они ждали комментариев, птичка уже умостилась на его рукаве, наклонив круглую головку, и внимательно вглядывалась в экран.
Сунь Юй на секунду отвлёкся.
Под постом уже появилось несколько комментариев:
【Ого, какая аппетитная тушка.】
Следом шёл ответ:
【Птичка, не смотри, это хейтеры пишут.】
Но Бай Линьлинь уже всё прочитал и от злости даже сильнее впился коготками в ткань, задрав голову и устроив бурный протест:
— Чирик-чирик-чирик-чирик!
— Чирик-чирик-чирик!
[Полная чушь!]
[Птица не толстая!]
Сунь Юй невольно поймал себя на странном предчувствии: неужели она... действительно всё понимает?
Его длинные пальцы снова скользнули по экрану, но в этот момент птичья лапка соскользнула и застряла.
Бай Линьлинь снова уставился вниз, вчитываясь в комментарии.
【Э-э-э, если выпирает — это киль, а если впадина — жировая складка.】
— Чирик-чирик-чирик-чирик!
— Чирик-чирик-чирик-чирик-чирик!
Сунь Юй, конечно, ничего не понял, но прекрасно догадался, что его пташке явно не по душе эти комментарии, поэтому просто заблокировал телефон.
Бай Линьлинь остался крайне недоволен: наклонившись, он даже клюнул уже погасший экран, но не рассчитал усилий и уткнулся носом прямо в ладонь человека.
Однако на ней была намотана повязка.
Бай Линьлинь тут же смирил гордыню, испугавшись задеть чужую рану.
Даже коготки втянул.
К счастью, Сунь Юй никак на это не отреагировал, лишь пересадил птицу обратно на стол и, опустив взгляд, продолжил читать тот пост.
Убедившись, что тревога была ложной, юноша убрал телефон в сторону и принялся за уже остывший ужин.
Бай Линьлинь наклонил голову, но так и не смог понять, в каком настроении пребывает Сунь Юй, догадываясь лишь об одном: настроение это было паршивым.
Потому что лекарств он стал пить гораздо больше.
-
Примерно полмесяца спустя Бай Линьлинь с неожиданным удивлением обнаружил, что, кажется, научился говорить — это стало результатом упорных тренировок с женщиной по хозяйству, и первой его фразой было:
— Подняв голову, вижу яркую луну.
Весьма начитанная птичка.
Помощница принялась восторженно хлопать в ладоши, поддерживая пернатого ученика, и угостила его воздушным кукурузным шариком, наперебой расхваливая:
— Какая умничка, какая умничка.
— Сяо Сун будет так рад это услышать.
Птичья мордочка покраснела, пёрышки взъерошились, и от смущения продолжать он не стал.
Но воздушный шарик всё-таки потребовал.
Птица захотела — птица получила.
...
Однако настроение Сунь Юя, судя по всему, ни капли не улучшилось: возвращаясь домой день за днём, он неизменно поднимался наверх и играл в видеоигры, а Бай Линьлинь неотступно следовал за ним.
Подлетал к плечу юноши, вытягивал лапку и важно усаживался.
Так продолжалось до одного дня.
Домохозяйку внезапно уволили, и это стало своеобразной искрой, воспламенившей пороховую бочку: днём Сунь Юй кому-то позвонил, судя по всему, своему отцу, и весь разговор юноша вёл из ряда вон скверно:
— Раз ты так любишь мной командовать, почему бы тебе самому сюда не приехать?
— Или ты караулишь моего деда потому, что твоя совесть нечиста?
Сунь Юй, чей рост уже перешагнул отметку в метр восемьдесят, сидел у барной стойки и с абсолютно безразличным видом разговаривал по телефону, крутя в пальцах канцелярский нож.
Бай Линьлинь, вполуха прислушиваясь к разговору, покачиваясь из стороны в сторону, семенил ближе, вытянул шею и с точностью хищника —
вытащил опасную игрушку из чужих рук.
Сунь Юй на секунду замер, прервём поток колких фраз.
Доносившийся из динамика голос отца стал ещё яростнее, разразившись целым каскадом ругательств вроде «негодяй» и «совсем от рук отбился».
Только тогда Сунь Юй немного пришёл в себя и между делом бросил в трубку:
— Благодарю за комплимент.
Судя по всему, сидевший на другом конце провода мужчина окончательно потерял самообладание: в трубке послышались какие-то невнятные шумы, а следом — громкий звук захлопнувшейся двери.
http://bllate.org/book/36075/4473511
Готово:
