Резкий сигнал тревоги подействовал на хмельного Цзян Мяня как ушат ледяной воды.
Он замер и поднял взгляд на альфу, которого удерживал на диване.
Янь Лин отвернулся. Кадык вздрагивал с каждым тяжелым вдохом, но сам он замер, не издавая ни звука. В тусклом свете лампы тенями пролегли резкие скулы, отчего профиль казался незащищенным и неожиданно хрупким.
Пусть вероятность успеха задачи служила лишь сухой цифровой ориентировкой от Системы, в этом мире она напрямую зависела от душевного равновесия Янь Лина.
Цзян Мянь медленно разжал пальцы и отступил.
Похоже, виной всему был слишком густой, дурманящий флер феромонов в гостиной — с непривычки голова шла кругом.
Почувствовав его замешательство, Янь Лин едва слышно, горько ухмыльнулся.
Словно приняв какое-то тяжелое решение, он произнес сдавленным, хрипловатым голосом:
— Делай что хотел, Цзян Мянь.
Как бы ни был Цзян Мянь неопытен в делах любовных, он отлично понимал: заходить дальше сейчас ни в коем случае нельзя.
Вот только утешать людей он совершенно не умел.
Гостиную накрыла тяжелая, бездонная тишина, нарушаемая лишь сбивчивым, прерывистым дыханием.
Поразмыслив мгновение, Цзян Мянь склонился и касанием губ тронул уголок его рта:
— Господин Янь, виноват. Я был неправ.
Янь Лин прикрыл глаза, не оказывая ни малейшего сопротивления.
Он откинулся на подлокотник. На точеных запястьях наливались багровые отпечатки чужих пальцев, но, обретя свободу, руки лишь бессильно плетьми опали вдоль тела.
Растерзанный ворот, сбившийся галстук, а вся шея — в хаотичной россыпи засосов.
— Ты ни в чем не виноват.
Мужчина, который еще этим утром при полном параде шел под венец, сейчас выглядел совершенно раздавленным, но всё равно произнес эти слова. В его сдавленном шепоте прозвучала горькая самоирония.
В груди Цзян Мяня вдруг сладко и нестерпимо защемило.
Помолчав пару мгновений, он содрал с загривка защитный пластырь, взял Янь Лина за руку и мягко приложил его пальцы к своей чувствительной железе:
— Господин Янь... не хочешь оставить мне метку?
Янь Лин поднял взгляд, и его губы снова тронула неопределенная смешинка. Мягко подавшись навстречу убаюкивающему аромату омеги, он слегка погладил шею Цзян Мяня и негромко проронил:
— Топорная у тебя утешительная фраза... Не стоит переступать через себя.
Скорее уж это смахивало на неловкую подачку, чем на искренний порыв.
— С чего бы мне переступать через себя? — Цзян Мянь прикоснулся губами к его запястью. — Господин Янь, ты же знаешь: я никогда ничего не делаю против воли.
— И то верно, — Янь Лин неторопливо, пуговица за пуговицей, расстегнул рубашку, обнажая подтянутый торс с рельефными мышцами. — Ты у нас себя обижать не станешь.
На его коже все еще алел свежий след от укола ингибитора.
Цзян Мянь ощущал за собой вину, а потому решил прибегнуть к проверенному средству.
Он наклонился ниже и, прижавшись теплыми губами к мочке его уха, промурлыкал:
— Тогда давай сегодня обойдемся без принуждения. Подарим друг другу немного радости... идет?
Не дожидаясь ответа, он провел длинными пальцами по напрягшимся кубикам пресса и слегка потянул за холодную пряжку ремня.
— Муж, помоги мне тоже... а?
Пока всё гладко — «господин Янь», а как припрет — «муж».
Вот только Янь Лин неизменно клевал на эту наживку.
Его с самой первой встречи обвели вокруг пальца и держали на коротком поводке.
***
Наутро Янь Лин снова испарился.
Без утреннего поцелуя совершенно не хотелось вылезать из-под одеяла.
Лениво перекатившись на другой бок, Цзян Мянь вздохнул, прокручивая в голове события прошедшего вечера.
Если порассуждать здраво, их отношения продвинулись лишь до стадии «дележка одного одеяла и взаимная интимная выручка».
Запутанные, противоречивые переживания Янь Лина оставались для него загадкой, а открывшиеся фрагменты скрытой линии злодея пока составляли лишь вершину айсберга.
"Система, если я еще хоть раз переберу с алкоголем, вколи мне протрезвляющее средство, ладно?"
[Динь! Протрезвляющее средство: 200 баллов за дозу. Открыть доступ к автопокупке?]
"…Отмена!"
Грабеж средь бела дня! Ему такое банально не по карману.
Как бы ни туманили разум любовные перипетии виртуального мира, суровую реальность никто не отменял.
Запас баллов таял на глазах, скоро придётся перебиваться с хлеба на воду!
Цзян Мянь обнял подушку и уже собрался набрать номер Янь Лина, но замешкался, увидав входящее сообщение:
«Мне нужно время, чтобы остыть и осмыслить наши отношения».
— Остыть?.. — Цзян Мянь иронично изогнул бровь.
Вчера они хоть и не зашли слишком далеко, но предстали друг перед другом во всей нагой красе, да еще и в душе устроили повторный сеанс взаимопомощи.
На редкость идеальная совместимость феромонов облегчала дело. Когда Цзян Мянь снова вонзил зубы в его шею, Янь Лин затрепетал от захлестнувших его диковинных ощущений, и юноше пришлось ласково слизывать выступившую испарину, дабы успокоить его.
Янь Лин прощал ему абсолютно всё.
Поэтому Цзян Мянь ни капли не тревожился и даже не подумал мчаться к нему в офис с расспросами.
И все же то, что Янь Лин так и не решился оставить метку, слегка его удивило. Хотя, с другой стороны, сам Цзян Мянь меньше всего стремился к тому, чтобы в книжном мире его к кому-то намертво привязали.
Пусть омегам инстинктивно свойственно подчиняться своему альфе, Цзян Мянь отнюдь не был настоящим уроженцем этой реальности.
А раз Система больше не выдавала предупреждений об обвале показателей, значит, при развитии сюжета всё само собой придет к логической развязке.
Вместо того чтобы ломать голову над рабочими задачами, Цзян Мянь предпочитал тешить собственное любопытство.
К примеру, любоваться тем, как забавно реагирует на него Янь Лин.
***
Железа на шее Янь Лина до сих пор ноюще зудела.
Завязывая с утра галстук, он почувствовал отчетливое, резкое покалывание у самого основания затылка.
Направившись к зеркалу, он опешил: бесполезный орган, предназначенный лишь для омег, припух и покраснел, а поверх кожи явственно отпечатались аккуратные следы зубов.
"И с какой же дурью этот паршивец въелся вчера..."
Что делать альфе, если ему прокусили железу?
Поисковики на этот счет хранили гробовое молчание.
Янь Лин колебался, стоит ли идти к врачу. Ведь стоит специалисту взглянуть на это уродство, как странности Цзян Мяня всплывут наружу.
И да — Янь Лин подсознательно покрывал промахи Цзян Мяня, пряча концы в воду.
Этот бесстыдный омега перевернул все законы мироздания вверх дном, а он все равно переживал за его безопасность.
Собственные поступки перестали поддаваться логике.
Изначально Янь Лин пошел на брачный союз лишь потому, что альфе полагался омега — и ни по какой другой причине.
Когда мать заговорила о династическом браке, он согласился и ткнул пальцем в семейство Цзян — как наиболее покладистое. Тогда ему было совершенно всё равно, кого из двух братьев за него отдадут.
Теперь же дикие, необузданные выкрутасы Цзян Мяня наводили на жуткие мысли: а не убили ли настоящего Цзян Мяня, зарыв где-нибудь в канаве?
Но даже заходя в своих подозрениях в область чертовщины и мистики, Янь Лин не чувствовал ни отвращения, ни тошноты.
Симпатия к Цзян Мяню стала неоспоримым фактом.
Обольстительный и непредсказуемый омега мог капризничать, ластиться или с ангельской улыбкой устраивать пакости — Янь Лин сносил всё. И готов был потворствовать ему и впредь.
Единственное, с чем Янь Лин никак не мог смириться... был он сам.
Тряпка.
Скопившаяся досада превратила Янь Лина в ходячую грозовую тучу.
Несмотря на пылающие на шее следы страсти, которые невозможно было скрыть, лицо его темнело, а взгляд наводил такой ужас, что подчиненные дрожали от одного его вида.
Поход в кабинет генерального директора превратился в игру в русскую рулетку, а провинившаяся секретарша-бета и вовсе выскочила оттуда в слезах.
— Сколько они вообще пробыли вместе?.. Неужто нашего босса бросил тот красавчик?
— Да ты сдурел? Кто в здравом уме решится бросить господина Яня? Жизнь не дорога?
— Постойте, а этот омега — не старший ли сын семейства Цзян? Он учился в одном университете с моим братом, был там довольно известен, а потом внезапно отчислился...
— Свежие сплетни?! Ван, марш на второй этаж в курилку, разложишь всё по полочкам!
***
Дворецкий Сюй чувствовал: в воздухе висит напряжение, но продолжал относиться к Цзян Мяню с неизменным почтением.
Ибо чем страннее становилась обстановка, тем очевиднее проглядывала безграничная поблажка со стороны Янь Лина.
Заявление Янь Лина «мне нужно остыть» на деле ничем не отличалось от его обычного поведения.
Дабы лишний раз не взвинчивать ему нервы, Цзян Мянь вел себя так, будто ничего не произошло.
Абсолютно как ни в чем не бывало.
Каждый вечер он встречал вернувшегося мужа, требовал поцелуев и объятий, ластился, болтал ни о чем и, если возникал нужный настрой, соглашался на уединенную взаимопомощь.
Во время этих интимных утех Цзян Мянь заметил, до чего искусно Янь Лин умеет подавлять свои чувства. И тогда юноша прикупил двустороннюю плюшевую игрушку-вывернушку.
Перебирая влажные темные волосы Янь Лина, Цзян Мянь со сдержанной улыбкой пояснил:
— Если станет тоскливо, просто выверни игрушку плачущей рожицей наружу и поставь на тумбочку... Я увижу и приду тебя утешать.
Янь Лин ничего не ответил — лишь с трудом перевел дыхание и припал поцелуем к его загривку.
Однако стоит ему поговорить по телефону с матерью, как игрушка на тумбочке волшебным образом перевернулась на грустную сторону.
Цзян Мянь тут же сгреб Янь Лина в охапку, засыпал поцелуями и сладко заулыбался, дипломатично молча о причинах расстройства.
Невинный плюшевый зверь точнейшим образом попал в болевую точку скрытного альфы.
Куя железо пока горячо, Цзян Мянь засунул милого плюшевого мишку в портфель Янь Лина и волевым решением велел водрузить его на самый видный угол рабочего стола, а второго отнести в комнату отдыха.
Пускай Янь Лин и не признавался, Цзян Мянь прекрасно видел: тот в полном восторге.
— Это называется «уважение личного пространства». Я и сам не так давно этому обучился, — заявил Цзян Мянь Системе, с довольным видом пожевывая сырную палочку.
Системе возразить было нечего.
Искусственному разуму, привыкшему оперировать строгими сухими алгоритмами Бюро быстрой трансмиграции, невдомек было, почему без единого активного действия со стороны Цзян Мяня ситуативная картина стабилизировалась!
Вероятность успеха просела лишь единовременно, а затем Янь Лин сам запрятал подальше свои опасные, темные мыслишки. График показателей намертво застыл в зеленой зоне, а стоит Цзян Мяню несколько раз приторно назвать его «мужем», как шкала приросла еще на полпроцента!
Система отказывалась это понимать.
Между тем на горизонте замаячил ключевой сюжетный поворот.
Чэн Фэн прислал Цзян Мяню приглашение на совместный обед.
В каноническом тексте именно сейчас Цзян Мянь, изнемогая под гнетом «чудовищного» Янь Лина, обращался за помощью к главгерою-атаке — единственному, кто еще проявлял к нему хоть капельку сочувствия.
По стечению обстоятельств у Янь Лина на сегодня тоже был намечен деловой ужин, причем в заведении по соседству. Там-то до него и донесутся слухи о тайном свидании Цзян Мяня с Чэн Фэном.
После этого события пушечного мяса катились по наклонной: Янь Лин окончательно лишал его расположения и подбрасывал фальшивые документы, из-за чего Цзян Мянь становился изгоем как для семейства Цзян, так и для клана Чэн. Изгой для всех.
Однако нынешний Цзян Мянь намеревался написать совсем иную развязку.
Его даже подмывало посмотреть, как на этот раз отреагирует Янь Лин.
Глядя на его коварную, лукавую ухмылку, Система на полном серьезе вознамерилась подать рапорт о смене подопечного сразу по завершении миссии.
Понять человеческую логику ей было не дано.
http://bllate.org/book/36052/4561950
Готово:
