Готовый перевод The Mountains and Seas of This Realm / Горы и моря: Небесный разлом: Глава 15

— То, что ты просила меня разыскать, наконец принесло свои плоды, — прямо начала Чэнь Линэр. — Правда, я не была уверена, что именно тебе нужно, поэтому собрала всё, что удалось найти, и принесла тебе.

Говоря это, она протянула Цинь Чжо стопку плотно исписанных листов. Чернила на самом верхнем из них еще не просохли — было ясно, что она поспешила в Павильон Черной Птицы сразу же, как закончила приводить бумаги в порядок.

— Благодарю, шестой старейшина, вы очень любезны, — Цинь Чжо слегка приподнялся и принял стопку обеими руками.

Он не стал сразу же вчитываться, лишь мельком проглядел содержание и отложил бумаги в сторону, прижав их пресс-папье из сандалового дерева с резным узором черной черепахи.

— Недавно мне достался кусок древесины тунгового дерева. Говорят, качество у него отменное, но я в этом не силен. Не могли бы вы помочь мне оценить его? — вежливо предложил Цинь Чжо.

Тунговое дерево — один из лучших материалов для изготовления дек цитры, а Чэнь Линэр была большой любительницей музыки и игры на этом инструменте, к тому же ее основным духовным артефактом была яоцинь. Смысл слов Цинь Чжо был очевиден: он хотел преподнести дерево ей в качестве благодарности.

Однако Чэнь Линэр прямо отказалась:

— Таких вещей у меня уже в избытке. — Она поставила чашку с чаем и указала большим пальцем на пруд за пределами Павильона Черной Птицы: — А вот рыбы в твоем пруду у входа весьма хороши.

Цинь Чжо тут же понял намек:

— Если вы ими не побрезгуете, я с радостью подарю вам несколько штук в знак признательности.

Небольшой пруд у боковой двери Павильона Черной Птицы был вырыт по приказу Главы семьи Цинь. Цинь Чжо лично выбирал мальков и заботился о них, а Хэй Шицзы приложил немало сил, отгоняя от пруда прожорливых котов, собак и лисиц.

Самого Цинь Чжо эти вечно виляющие хвостами рыбы не особенно трогали, но он всё равно ухаживал за ними с усердием. Теперь же, глядя на целый пруд красивых созданий, он почувствовал, как на душе стало легче.

Бывало, Глава семьи Цинь приходил посмотреть на рыб, подбрасывал им корм и с изумлением замечал, что эти серенькие рыбки под присмотром Цинь Чжо стали полупрозрачными, словно драгоценные камни. Они ели чинно и упорядоченно, делились друг с другом, а закончив трапезу, изящно виляли хвостами и выпускали маленькие пузырьки воздуха.

Если у пруда собиралось много людей, рыбки даже выстраивались в стройные ряды и начинали плавать, сверкая яркой чешуей и красиво изгибаясь, что всегда вызывало бурные аплодисменты зрителей.

Глава семьи Цинь подолгу смотрел на преобразившихся карпов, погружаясь в глубокое молчание.

Цинь Жуй как-то проснулся посреди ночи и сел на кровати: «Нет, ну как младший брат-наставник их кормит, что они такими становятся?»

Хотя мальков покупал на свои деньги Глава семьи Цинь, все привыкли считать, что хозяин этих карпов — Цинь Чжо. Услышав просьбу Чэнь Линэр, он, не раздумывая, согласился.

Он отвел Чэнь Линэр к пруду и, указав на плавающих карпов, предложил ей самой выбрать тех, кто приглянется.

Чэнь Линэр проявила свою эрудицию и здесь: стоило ее взгляду скользнуть по воде, как в голове тут же всплывала информация о породе, темпах роста и даже возрасте каждой рыбы. Она с одного взгляда выбрала самых красивых кои в пруду.

Но рыбы были выращены упорным трудом Цинь Чжо, и она не решилась забрать всех лучших сразу, поэтому ограничилась тремя-четырьмя экземплярами среднего и выше среднего качества.

Цинь Чжо собрался поискать емкость, чтобы пересадить рыбок, но Чэнь Линэр жестом остановила его, сказав, что не стоит беспокоиться.

Она сложила пальцы в заклинании управления водой, и на кончиках ее пальцев заплясало сияние Духовной силы. Из поверхности пруда поднялся большой прозрачный водяной шар, внутри которого плавали выбранные ею рыбы.

Карпы вытаращили свои большие глаза и звонко выпустили пузырек — «бульк».

Когда Чэнь Линэр ушла, неся водяной шар, из задних комнат выбежали Сюй Юньянь, Сюй Юйфань и Тань Ци.

— Дядя-наставник Куньюй, то заклинание управления водой было таким потрясающим! Я хочу научиться такому же! — с воодушевлением попросил Тань Ци.

Цинь Чжо с отеческой любовью погладил его по голове:

— Каким бы простым ни казалось это заклинание, для его исполнения требуется достичь стадии Очищения Эссенции и Превращения ее в Ци (поздняя ступень).

— ...Оу, — Тань Ци тут же поник.

— С Мечом Еин связано слишком многое, я должен лично поговорить с Главой семьи. Оставляю Павильон Черной Птицы на вас, — Цинь Чжо вернулся к столу, подхватил прислоненный к углу Меч Еин и поспешил к выходу, но на полпути вдруг что-то вспомнил и повернул назад. — Жуньфэн, будь добра, поищи для меня пару книжек со сказками для детей, желательно что-нибудь интересное и понятное.

— Хорошо, к какому времени они понадобятся?

— К вечеру, пожалуйста.

— Без проблем, я всё устрою.

Хотя Сюй Юньянь и не знала, зачем главе павильона понадобились детские книжки, она уверенно кивнула.

Цинь Чжо слегка склонил голову, вышел с Мечом Еин и направился прямиком в Цюнгуйгуань — обитель глав прошлых поколений.

В стихах «Цинь Фэн — Вэйян» поется: «Провожаю дядю, думы мои далеки. Чем одарить его? Яшмовым украшением». Отсюда и пошло название Цюнгуйгуань.

Цинь Жуй как-то жаловался Цинь Чжо, что этот павильон лучше было бы назвать Павильоном Бедняков: всё внутри — древности, которым сотни, а то и тысячи лет. Трогать нельзя, менять нельзя, жить там — одно мучение.

Когда Цинь Чжо дошел до входа в Цюнгуйгуань, он столкнулся с бесстрастной старшей мисс семьи Цинь, Цинь Симинь.

Хотя на лице Цинь Симинь было написано «не подходи ко мне», Цинь Чжо все же заметил, что зеница ока Главы семьи сегодня чем-то расстроена.

Оглядевшись и убедившись, что вокруг никого нет, Цинь Чжо заботливо спросил:

— Симинь?

Цинь Симинь остановилась, посмотрела на него, но не произнесла ни слова.

Цинь Чжо понимающе кивнул:

— Невесело? Матушка тебя отчитала?

Цинь Симинь продолжала молчать, лишь плотно сжав губы в тонкую линию и сильнее сжав рукоять своего меча. На ее белой кисти вздулись вены.

— Из-за места наследника семьи?

Цинь Симинь кивнула, носком туфли пнула камень на дороге, ее дыхание на мгновение стало тяжелым, а нефритовые подвески, свисавшие с ушей, отрывисто закачались.

Цинь Чжо всегда старался держаться подальше от вопросов наследования, поэтому не стал расспрашивать подробнее, а просто сказал:

— Ладно, Симинь, не грусти. Когда у младшего дяди-наставника появится свободное время, хочешь, сходим на охоту?

Цинь Симинь перевела взгляд на лицо Цинь Чжо, ее губы чуть расслабились. Она немного подумала, глядя на него, и покачала головой.

— Мы возьмем с собой Тяньцэ, — терпеливо добавил Цинь Чжо.

Цинь Тяньцэ был учеником из боковой ветви семьи, поэтому не носил именного иероглифа поколения. Он был родным сыном главы Зала Сюаньцзин — приемного отца сестры и брата Сюй. Обладал врожденной невероятной силой, но, к сожалению, был не от мира сего.

Несмотря на слабоумие, он был чист душой и очень близок с Цинь Симинь.

Цинь Симинь медленно моргнула своими темными, как тушь, глазами и едва заметно кивнула.

Цинь Чжо улыбнулся. Хотя Цинь Симинь не проронила ни слова, ее движения стали заметно легче, и было видно, что тоска отступила.

Вдруг Цинь Симинь потянулась и дернула его за рукав. Она открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова, щеки ее тут же залились легким румянцем, а вид стал смущенным.

Выражение лица Цинь Чжо стало еще мягче, он неподвижно ждал.

— ...Меч.

Цинь Чжо внезапно понял, что она хочет, и без колебаний протянул ей Меч Еин:

— Тебе нравится?

На этот раз ответ последовал быстро:

— М-м, хороший меч, нравится.

Она осторожно взяла Меч Еин, вертя его в руках и любуясь им. Она не могла оторвать от него взгляда и, если бы Цинь Чжо не придержал ее за лоб пальцем, она бы наверняка прижалась глазами прямо к острому лезвию.

— Я пришел к Главе семьи. Твой отец дома?

Цинь Симинь оглянулась назад, а затем снова быстро повернулась к нему, продолжая поглаживать меч.

Значит, дома. Цинь Чжо всё понял.

— Я пришел сюда именно из-за этого меча. Давай зайдем и обсудим всё подробно.

С этими словами он вместе с Цинь Симинь переступил порог Цюнгуйгуань.

Вскоре Меч Еин лежал на столе во внутренних покоях, а Цинь Чжо, Цинь Жуй и Цинь Симинь окружили его.

Цинь Симинь не сводила глаз с божественного меча, а Цинь Чжо тем временем обменялся парой фраз с Главой семьи Цинь.

— Где госпожа?

— В соседней комнате, дуется.

— Вы снова поссорились?

— Разве у супругов бывают ссоры...

— Из-за чего на этот раз?

— Она хочет, чтобы Симинь стала наследницей семьи.

Услышав о наследовании, Цинь Чжо тут же замолчал и, как ни в чем не бывало, перевел тему. Он в мельчайших деталях рассказал Цинь Жую об истории Меча Еин и о резонансе с ним, умолчав лишь о том, что ребенок рядом с Императором Шихуаном и юноша подле Великого Юя были точь-в-точь похожи на него самого.

— Не зря говорят про Сюй Жуньфэна, его везение поистине легендарно, — восхищенно покачал головой Цинь Жуй.

Цинь Чжо не успел ничего ответить, как Цинь Симинь внезапно произнесла два слова:

— Отклонение Хуай.

Цинь Жуй посмотрел на дочь:

— Хм?

Цинь Чжо понял, что она имела в виду:

— Симинь говорит о... повороте русла Хуанхэ в Хуайхэ?

— В период с 1415 по 2079 год по календарю предков Цинь река Хуанхэ меняла русло четыре раза, в конечном итоге сделав русло реки Хуайхэ своим устьем, — Цинь Жуй сразу ухватил суть и начал размышлять.

— Вероятно, этот Меч Еин попал в семью Цинь после последнего изменения русла Хуанхэ, будучи принесенным той женщиной, — Цинь Чжо вспоминал увиденное в видении, тщательно взвешивая каждое слово. — Изменение русла Хуанхэ, должно быть, оказало определенное влияние на Божество Вод Хуайхэ, поэтому меч больше не требовался в качестве магического заслона. Но зачем той женщине понадобилось проделывать такой путь, чтобы доставить Меч Еин на один из одиннадцати островов Пэнлай?

Взгляд Цинь Жуя метнулся из стороны в сторону, словно он о чем-то догадался, но вслух лишь произнес:

— Кто знает, может, из-за хороших личных отношений с семьей Цинь.

Цинь Чжо бросил на него быстрый взгляд — в его спокойных глазах на мгновение промелькнула холодная острота.

Этот взгляд, подобно отблеску меча в непроглядной ночи, был ослепительным и пугающим, но он тут же исчез, стоило ему отвести глаза, и выражение лица вновь стало мягким.

Глава семьи снова что-то скрывает от него, подумал Цинь Чжо. Похоже, это не та информация, к которой он имеет право прикасаться, и продолжать расспросы не стоит.

В этот момент Цинь Жуй внезапно вздрогнул и зачем-то потер плечи. Почему-то стало зябко, хотя погода была теплой — ведь только недавно прошел день Белых рос.

http://bllate.org/book/36028/4465263