Тот вид говорил о том, что он пережил куда более тяжелые ранения, чем тот, кому он сочувствовал.
— Гу Цин! Кто разрешал тебе входить?
Стоило Гу Цину появиться, как находившийся рядом старый генерал Гу тут же пришел в ярость. Шэнь Чжо не менял позы, лишь глядя на приближающегося шаг за шагом Гу Цина.
Проснувшись сегодня утром, он почувствовал, что на запястьях и щиколотках, которые до этого немилосердно горели, разлилась прохлада — очевидно, кто-то смазал его раны мазью.
И этим человеком с наибольшей вероятностью был как раз Гу Цин.
Шэнь Чжо с самого начала недоумевал: раз Гу Цин осмотрел его раны, то наверняка догадался, что его прошлое не так просто. Даже если он не собирался его убивать, то хотя бы ради предосторожности должен был приставить к нему людей для слежки.
В конце концов, это же армия императорского двора, и если бы он разболтал какую-нибудь лишнюю информацию, шутки бы кончились.
Однако Гу Цин не сделал ничего подобного, а вместо этого велел позаботиться о нем.
А этот простоватый и бестолковый Эр Лэн и вовсе не производил впечатления человека с хирью на уме.
Изначально Шэнь Чжо планировал сам разведать, что на уме у Гу Цина, но теперь выходило, что тот уже сам, по собственной воле, подыскал ему оправдание. И оправдание это оказалось… мягко говоря, неловким.
Глядя на беспутного Гу Цина, который шагал сюда вразвалочку, Шэнь Чжо вдруг подумал, что от этого молодого господина вполне можно было ожидать мыслей о постельных делах, и удивляться тут нечему.
Раз он так во всем разбирается и способен думать о подобных пошлостях с такой невозмутимостью, видать, ему довелось покрутиться в таких кругах?
— Безобразие!
Раздался сердитый окрик старого генерала Гу. Шэнь Чжо очнулся от мыслей, предположив, что этот старик, судя по всему, тоже додумался до того же самого.
— Какое еще безобразие? Самое обычное дело.
Гу Цин развел руками и пожал плечами. Его взгляд упал на чайную чашку, которую оба они держали в руках, и он приподнял бровь:
— Чего из-за какой-то чашки чая спорить? Я как раз всю дорогу шел и жутко хочу пить, так что эта чашка достается мне, а если хотите попить — наливайте себе сами.
С этими словами Гу Цин выхватил чашку и с жадностью припал к ней губами.
— Эй!
— Не надо!
Два испуганных, полных тревоги голоса взвились одновременно, пытаясь остановить опрометчивого молодого господина, но было уже поздно.
— Тьфу!
Лицо Гу Цин покраснело, он высунул язык, глаза от жжения заволокло слезами, и он заколотил себя в грудь, завопив:
— Обжегся! До смерти обжегся! Какой смысл было из-за такого горячего чая драться!
На мгновение воцарилось молчание. В главном шатре повисла странная тишина, пока Гу Цин не отошел от адского жжения.
Гу Линь был слишком ленив, чтобы возиться с собственным донельзя глупым сыном, поэтому решил просто не смотреть на него, дабы не портить себе нервы, и повернулся обратно к допросу Шэнь Чжо.
Он бросил взгляд на обнаженное запястье Шэнь Чжо, вспомнил бесстыдные речи Гу Цина, и лицо старика густо покраснело. Сменив тему, он спросил:
— Есть ли у тебя близкие друзья? Я велю разыскать их, чтобы они забрали тебя отсюда.
Шэнь Чжо нахмурился и покачал головой. Конечно, заявлять об отсутствии друзей было бы слишком подозрительно, но раз уж он твердо намеревался отыскать способ последовать за армией на север, покидать это место было нельзя.
Поразмыслив, Шэнь Чжо состряпал кое-как правдоподобное объяснение.
Однако прежде чем он успел раскрыть рот, оправившийся от ожога Гу Цин снова встрял в разговор:
— Отец, ты вообще видишь, что человек ранен? А вчерашнюю стрелу ты видел? Прошли всего сутки, ты и так палец о палец не ударил, чтобы позаботиться о раненом, так теперь еще и прогнать его вздумал! Уж не обессудь, но сердце у тебя и правда черствое.
— Замолчи! Я тебя спрашивал?
Грозно рявкнул Гу Линь, соболиные брови взметнулись вверх, на лице проступило то свирепое выражение, какое бывает лишь у прошедших сотни битв старых генералов, и он в упор уставился на Шэнь Чжо.
Шэнь Чжо, на которого был направлен этот взгляд, опешил, подумав про себя, что это и есть та самая ситуация, когда из-за пожара у городских ворот страдают рыбы в рове.
Бедняга старый генерал постеснялся метать громы и молнии в собственного сына, и в итоге мальчиком для битья выпало стать ему.
Шэнь Чжо беспомощно вздохнул, не зная, то ли благодарить Гу Цина за то, что тот выручил его, то ли корить за болтливость.
— Тогда я отправлю людей подыскать тебе постоялый двор, останешься там и будешь залечи…
— Эй! Эй!
Преувеличенно громкий голос Гу Цина грубо вторгся в разговор, оборвав Гу Линя на полуслове. Шэнь Чжо с облегчением выдохнул и перевел взгляд на нарушителя спокойствия.
— Ох… Что на этот раз?
Гу Линь до смерти устал от этого сына. Тяжело вздохнув, он повернулся к чаду, которое неотлучно маячило рядом и чьё присутствие было невозможно игнорировать.
С виду ладный, в сияющих доспехах — загляденье, но ума палата, да еще вечно спорит с родным отцом.
— Кхе, у меня к вам срочное дело. Пусть он пока идет, а мы с вами потолкуем.
Шэнь Чжо бросил взгляд на Гу Цина и заметил, что молодой господин выглядит каким-то притихшим — то ли от недавнего ожога, то ли рана от вчерашних побоев все еще давала о себе знать, то ли хромающее колено доставляло неудобства, когда он сюда шел.
Как бы то ни было, Гу Цин все же выручил его, и Шэнь Чжо решил, что позже придумает, как отблагодарить спасителя, после чего молча вышел.
Стоило гостю полностью скрыться за пологом шатра, как Гу Цин повернулся к своему разъяренному отцу.
— Послушай, отец, разве я вчера все толком не объяснил? Беднягу похитили горные разбойники, да еще и силком пытались женить. Он сбежал, потому что стерпеть этого было уже нельзя, а вдобавок чуть ноги не лишился.
Говоря это, Гу Цин взял новую чашку, налил чаю собственному отцу и пододвинул к нему:
— Ну и что с того, что у такого несчастного человека остались на теле следы позора? С какой стати тебе понадобилось сыпать соль на чужие раны? Если честно, вести себя так просто бессовестно.
Высказавшись, Гу Цин скривился под убийственным взглядом Гу Линя.
— Проваливай к черту, если делать нечего! Глаза бы мои тебя не видели!
Гу Линь указал пальцем на колышущийся от легкого ветра полог главного шатра и рявкнул на сына.
— Эй, погоди, погоди, не кипятись, — Гу Цин перехватил руку отца и успокаивающе похлопал его по запястью. — С чего это вдруг дел нет? У меня к великому генералу Гу самое что ни на есть важное дело.
Хотя Гу Линь все еще кипел от гнева — этот непутевый сын посмел уронить его авторитет перед посторонним человеком, — он все же почувствовал некоторое облегчение от того, что у Гу Цина нашлось для него серьезное дело.
В конце концов, для ребенка, избалованного всей семьей, проявить хоть капельку здравомыслия было уже большим достижением.
Подумав так, Гу Линь одобрительно кивнул:
— Раз есть дело, говори.
— Отец, а ты выяснил? Как того парня зовут-то?
— Бац!
Звук удара по столу прозвучал оглушительно, брызги чая разлетелись по всей столешнице. Гу Линь еще не успел избавиться от выражения благостной гордости, как Гу Цин разозлил его до чертиков.
— И это то, что ты называешь серьезным делом?!
— Ну да, — с совершенно невинным видом ответил Гу Цин. — Я же должен знать, как зовут человека, которого я спас.
http://bllate.org/book/35967/4455408
Готово:
