Зрители трансляции увидели невероятно притягательную картину. Один только что вышел из ванной: волосы влажные, от фигуры так и веет жаром и сшибающими с ног ферромонами. Второй сидел на краю кровати, запрокинув голову и бессознательно сжимая в кулаке простыню, а его бледное, точеное лицо казалось слегка размытым сквозь дымку от горячего пара.
Оба в банных халатах — один стоит, другой сидит. Им даже делать ничего не требовалось: один этот кадр уже давал неограниченный простор для фантазий.
Объектив оператора непрерывно ловил каждое их движение.
Так и не дождавшись ответа, Шэн Цы подошел ближе и нахмурился, разглядывая Шэнь Чжаому:
— Засыпаешь же, почему не ложишься?
«Он заметил, что я устал?» — промелькнуло в голове у Чжаому. С приближением Шэн Цы до его носа донесся едва уловимый, свежий аромат геля для душа.
Шэнь Чжаому едва заметно качнулся назад, еще сильнее запрокидывая голову:
— Камера все еще работает. Не могу заснуть.
У него совершенно не было опыта жизни под прицелом объективов. Другие участники могли спокойно завалиться спать прямо в эфире, но Шэнь Чжаому так не умел.
Шэн Цы тут же перевел тяжелый взгляд на оператора:
— Еще нет восьми?
Съемочная группа сворачивала трансляцию ровно в восемь вечера и возобновляла на следующее утро, выдавая ровно двенадцать часов эфира.
Стоило оператору встретиться со взглядом Шэн Цы, как на него навалилась ощутимая тяжесть. Пересилив себя, он сглотнул и выставил защиту:
— Еще полчаса.
Услышав это, Шэн Цы раздраженно сощурился, отчего у оператора окончательно похолодело внутри. Из всех гостей шоу Чжао Цянь отличался мягким нравом, Е Цинфэн, будучи ведущим, сглаживал любые углы, и лишь Шэн Цы — обладатель колоссального статуса и многомиллионной армии фанатов — мог позволить себе действовать так, как вздумается.
Под этим ледяным, требовательным взором оператор почувствовал, как над ним сгущаются тучи. Внезапно вспомнив кое-что, он спешно выпалил, указав на сидящего у кровати парня:
— Пока вы были в душе, учитель Шэнь все время гипнотизировал дверь ванной. Ему, похоже, и правда трудно привыкнуть.
Шэнь Чжаому был далеким от шоу-бизнеса человеком. Впервые оказаться под прицелом камер на весь день, да еще и захватывая вечер, — испытание не из легких. Если шумный день еще можно перетерпеть, то тихая ночь требует уединения. Оказаться один на один с объективом и миллионами зрителей по ту сторону экрана, пока единственный знакомый человек моется в душе, — естественно, что любой растеряется.
Оператор, разумеется, принял его пристальный взгляд на дверь за поиск защиты и уверенности.
Шэнь Чжаому никак не ожидал такого поворота. Его глаза недоуменно округлились:
«?»
Он ведь просто уставился на дверь, думая о том, что совсем скоро им придется лечь в одну кровать! Честное слово, никакой другой подоплеки тут не было!
Комментарии в чате посыпались с удвоенной скоростью:
[Ха-ха-ха-ха, что за выражение лица у Шэнь Чжаому? В нем читается легкий ужас?]
[Оператор, ну ты даешь… Это же буквально звучит как: «Шэн Цы, пока ты мылся, он не сводил глаз с двери и считал секунды до твоего выхода!» (Отличная работа!)]
[Чистенькая, вкусно пахнущая женушка сидит на краешке кровати и ждет утешения. Шэн Цы, не верю, что ты сможешь остаться равнодушным!]
Шэнь Чжаому ощутил на себе давящий, ощутимый физически взгляд Шэн Цы. Сердце против воли сделало рваный скачок. Он не предполагал, что его задумчивое залипание на дверь интерпретируют так.
Но сейчас отнекиваться было поздно — оставалось только подыграть. Шэнь Чжаому выпрямил спину, сильнее сжал пальцами одеяло и, вскинув лицо, встретился с темными глазами актера:
— Тебя не было... — тихо проговорил он, — мне стало немного неуютно, вот и не могу уснуть.
К счастью, Шэнь Чжаому обладал от природы надменной, холодной внешностью: чем сильнее он нервничал, тем более неприступным становилось лицо. Иначе он с головой выдал бы себя в ту же секунду.
Он и не подозревал, как контрастно это выглядело в объективе: сдержанный, едва ли не ледяной вид, вспыхнувшие алым кончики ушей и дрожащие, словно крылья бабочки, ресницы.
Шэн Цы молча смотрел на него. Внезапно он протянул руку, взъерошил волосы на его макушке и проговорил низким, бархатистым голосом, в котором проскользнула неожиданная нежность:
— Тогда... спеть тебе песню? Побаюкать?
Шэнь Чжаому так и замер с запрокинутой головой, вытаращившись на него.
— Угу... — на автомате выдавил он.
[Спеть песню, чтобы побаюкать?! А-а-а-а-а!!!]
[Я, человек, который на его концертах не может выбить билеты даже на самые дальние галерки, сейчас сгораю от зависти. Мое лицо исказила желчь!]
[За весь стрим я впервые не просто умиляюсь, а дико завидую!]
[Народ, не забывайте: он собирается спеть не просто так, а еще не выпущенную песню! (Смотрит в потолок с грустной улыбкой)]
[Это и сладко, и больно! Я тоже хочу послушать Шэн Цы вживую! В прошлом году билеты на его концерт перекупали за бешеные деньги, а он так балует Шэнь Чжаому! Я сейчас умру от умиления!]
Оператор затаил дыхание, с надеждой уставившись на певца. Творчество Шэн Цы любили абсолютно все — от мала до велика. Помимо фанатов, им восхищались миллионы обывателей, возведя его на недосягаемый олимп. Если он споет в эфире хотя бы пару строчек, шоу сорвет куш!
Заметив этот жадный умоляющий взгляд, Шэн Цы перевел взор с Шэнь Чжаому на оператора. Прозвучавшая секунду назад нежность испарилась без следа, уступив место привычной прохладе:
— Раскатали губу. Я спою ему, только когда вы уберетесь.
Оператор, не желая сдаваться, перевел молящий взор на Шэнь Чжаому. За целый день съемок он успел убедиться: договориться с Шэнь Чжаому куда проще, чем со строптивым Шэн Цы.
Встретившись с ним взглядом, Шэнь Чжаому лишь сочувственно и беспомощно развел руками.
Оператор скис. Знать, что прямо сейчас произойдет эксклюзив, и не иметь возможности его снять — настоящая пытка.
[Ха-ха-ха-ха! Напишите в комментариях: #ДвойныеСтандартыШэнЦы!]
[Вы еще смеетесь?! Это же значит, что мы не услышим песню! И не увидим никакой романтики!]
[Погодите... Черт, зачем ты напомнила об этом печальном факте?!]
Шэн Цы снова посмотрел на оператора и повторил:
— На сегодня время вышло, верно?
Это был уже второй намек. Под его тяжелым взглядом оператор судорожно соображал, как поступить, когда в наушнике раздался спасительный голос режиссера:
«На сегодня Шэн Цы и Шэнь Чжаому выдали более чем достаточно горячего контента. Осталось каких-то пятнадцать минут, закрывай эфир».
Оператор с облегчением перевел дух и закивал:
— Что ж, тогда мы уходим и не будем вам мешать отдыхать. До завтра, до восьми утра!
[Вы же обещали трансляцию до восьми! Я еще не увидела, как Шэн Цы укладывает жену спать, а вы уже выключаете?!]
[Съемочная группа, вы правда не хотите поставить камеры в спальнях?! Я могу и не спать всю ночь! (В ярости)]
Зрители умоляли продолжить, но оператор решительно шагнул за порог.
Дверь снаружи захлопнулась. Шэнь Чжаому облегченно и тяжело вздохнул. Без непрерывного прицела объективов напряжение спало, но стоило ему поднять глаза и встретиться с взглядом Шэн Цы, как сердце снова ушло в пятки.
Три года разлуки да еще и полная потеря памяти о прошедших годах сделали человека перед ним одновременно близким и чужим.
С уходом оператора в комнате воцарилась звонкая тишина.
Шэнь Чжаому все так же сидел на краю кровати, еще сильнее сжимая в пальцах ткань одеяла. Он уже сам не понимал, что пугает его больше — камера или уединение с Шэн Цы:
—... Я видел по соседству гостиную, — подал он голос. — Могу перечевать в гостевой, а завтра с утра вернусь.
Шэн Цы окинул его взглядом сверху вниз. С его ракурса прекрасно виднелись вспыхнувшие розовым уши Чжаому. В мягком, теплом свете лампы его кожа казалась невероятно фарфоровой и нежной, а при близком рассмотрении на ней проступал едва заметный пушок.
Пальцы на одеяле судорожно поджимались — привычный жест, выдававший его волнение, о котором сам Чжаому даже не подозревал.
Взгляд Шэн Цы невольно потемнел.
Шэнь Чжаому, посчитав свою идею гениальной, уже собрался встать и направиться к двери, как над ухом раздался вальяжный голос:
— А если съемочная группа устроит утренний ультиматум? Уверен, что успеешь добежать?
В тоне Шэн Цы слышалась ленивая прохлада. В отличие от нервничающего Чжаому, без камер его лицо восстановило привычную невозмутимость.
Шэнь Чжаому задумался. Внезапные утренние облавы были фишкой «Дневника путешествий», призванной застать участников и зрителей врасплох. А учитывая, что сегодня лишь первая ночь съемок, вероятность утреннего сюрприза возрастала в разы.
Если он не успеет вернуться или столкнется с оператором в коридоре...
Едва представив этот конфуз, Шэнь Чжаому понял: с такой ситуацией он точно не справится.
Тем временем Шэн Цы уже подошел к противоположной стороне кровати и откинул одеяло, собираясь ложиться.
Шэнь Чжаому мгновенно отвернулся и глубоко вдохнул. Подписывая контракт, он должен был быть готов к подобному. Медленно, преодолевая неловкость, он перебрался на свою половину.
К счастью, условия на вилле были на высшем уровне: двуспальная кровать оказалась настолько огромной, что двоим взрослым мужчинам пришлось бы постараться, чтобы случайно задеть друг друга во сне.
Забираясь на самый край, Шэнь Чжаому преисполнился мрачных мыслей. Он смотрел предыдущие сезоны шоу и знал, что хорошая вилла выпадает не всегда. Что они будут делать, если в следующий раз им достанется узкая койка, где невозможно повернуться, не касаясь друг друга?
Забившись на край, он замер, едва смея дышать. Шэн Цы лег с противоположной стороны — между ними пролегала целая галактика.
Прикроватный светильник погас, погрузив комнату в непроглядную тьму. До носа Шэнь Чжаому долетел слабый аромат геля для душа. Поскольку они пользовались одинаковыми баночками от спонсоров, их запахи слились воедино, и разобрать, от кого именно пахнет, было невозможно.
Темнота притупляла страх. Шэнь Чжаому осторожно повернул голову в сторону спутника.
Из тишины доносилось лишь ровное, спокойное дыхание. Со стороны могло показаться, что рядом никого нет, но Чжаому ощущал присутствие Шэн Цы каждой клеткой тела.
Он был уверен, что не сможет уснуть.
Однако на деле, ощущая рядом тепло и знакомые ритмы дыхания, его веки налились свинцом. Дневная усталость накрыла волной, и спустя пару минут он погрузился в глубокий сон.
***
На следующее утро, в семь часов, фанаты, смотревшие прошлые сезоны, даже не подумали верить обещаниям съемочной группы возобновить эфир в восемь. Они загодя собрались у экранов.
«Дневник путешествий» сыскал славу подлого шоу именно из-за своей непредсказуемости: если вечером они уходили строго по расписанию, то утренний подъем мог начаться когда угодно — всё ради того, чтобы преподнести участникам «приятный сюрприз».
Трансляция еще не началась, но чат уже бурлил от сообщений:
[Уже семь утра! Эй, съемочная группа, пора за работу!]
[До сих пор не включили? Неужели продюсеры решили побыть людьми?]
[Если сейчас не откроют эфир, я буду считать, что Чжаочжао Цыму вовсю дико жарят друг друга! (В ярости)]
[Погодите... «Чжаочжао Цыму» — это название пейринга Шэн Цы и Шэнь Чжаому? Сестренка, возьми меня в шипперы!]
Время шло. Когда зрители уже окончательно уверовали в честность организаторов, в семь тридцать эфир бесшумно ожил. В чат хлынула многотысячная толпа.
Вместо картинки на экранах стояла непроглядная тьма, и лишь бегущие строки комментариев разбавляли пустоту.
Прежде чем зрители успели возмутиться, в динамиках раздался шепот сотрудника:
— Сейчас семь тридцать утра. Не знаем, проснулись ли наши участники, но мы тайком установили в их спальне микрофон... Тссс!
Чат мгновенно взорвался:
[А-а-а-а, жучки?! Так рано утром?! Мы же можем услышать то, что не предназначено для чужих ушей!]
[Продюсеры, вы настолько уверены в своих артистах?! Не боитесь, что канал забанят за непотребство?!]
[Я знала, что они выбросят какой-нибудь фокус! Быстрее, дайте звук!]
Потоки эфира разделились по комнатам. Оператор, отвечавший за спальню Шэн Цы и Шэнь Чжаому, с невозмутимым видом готовился переключить аудиоканал. Лишь за пару минут до этого они уведомили менеджеров артистов.
Внезапные утренние проверки были прописаны в контракте, так что участники знали, на что шли. А вот сколько пикантных подробностей услышат зрители — зависело исключительно от удачи.
***
В просторной спальне, на белоснежной кровати, тесно сплетясь объятиями, спали двое.
Зазвонивший на тумбочке телефон заставил Шэн Цы поморщиться. С лицом человека, готового убивать за прерванный сон, он наощупь потянулся к источнику шума.
Нащупав гаджет, он даже не успел взглянуть на экран, как его рука замерла. Он повернул голову.
Те двое, между которыми вечером пролегала целая галактика, каким-то образом оказались сжаты в плотный комок. Шэнь Чжаому спал, прижавшись вплотную. Почувствовав звонок, он сквозь сон зашевелился и с трудом открыл глаза. Его взгляд был по-детски мутным и растерянным.
Секунду они молча смотрели друг на друга, не в силах сообразить, что происходит. А в следующее мгновение до обоих дошло.
На огромной кровати они лежали, буквально вжавшись друг в друга. Одно плечо Шэн Цы служило подушкой для головы Шэнь Чжаому, а пижама последнего задралась, обнажив полоску ослепительно белой талии, на которой покоилась ладонь актера.
Чжаому уткнулся щекой прямо в грудь Шэн Цы. Более того — под одеялом их ноги переплелись в тесный узел.
Сквозь щель в шторах утренний свет заливал комнату, обнажая всю недвусмысленность мизансцены.
Оба синхронно онемели.
Телефон продолжал настойчиво вибрировать, но время словно остановилось. Чем холоднее и строже становилось выражение лица Шэнь Чжаому, тем громче в его голове орала чайка.
Разве перед сном они не лежали по разным углам?!
Как, чёрт возьми, они оказались в такой позе?!
Шэнь Чжаому хотелось закричать, но, заметив, что Шэн Цы тоже пребывает в шоке, он собрал волю в кулак и произнес ледяным тоном:
— Вообще-то у меня очень спокойный сон.
Намек был прозрачнее воды: «Не хочешь ли ты сказать, что сам ко мне приполз?»
Рука Шэн Цы всё еще лежала на талии Чжаому. Ощущая под пальцами шелковистую, гладкую кожу, он неосознанно провел по ней подушечкой большого пальца. Не успел он ответить, как телефон, сбросив звонок, зазвонил по второму кругу.
Взглянув на имя вызывающего абонента, Шэн Цы увидел Ли Ланьжу. Высвободив руку из-под головы Чжаому, он сухо бросил: «Я с места не сдвигался», — и поднялся, направившись в ванную.
Едва дверь ванной захлопнулась, Шэнь Чжаому судорожно принялся оценивать пропорции кровати и с ужасом обнаружил, что свободного места на его стороне осталось куда больше.
... Значит, это он сам во сне приполз к нему в объятия?!
***
Оператор переключил звук на спальню Шэн Цы и Шэнь Чжаому.
Шэнь Чжаому сидел на кровати, не в силах оправиться от морального крушения. В эфире стояла звонкая тишина.
[Они что, все еще спят?]
[Съемочная группа, почему вы не включите камеру?! А-а-а-а!]
Пока в чате гадали, проснулись ли герои, из динамиков донесся шорох.
Шэнь Чжаому тяжело, сокрушенно вздохнул. В этот момент из ванной вышел завершивший разговор Шэн Цы. Он только хотел предупредить, что в комнате работает прослушка, как столкнулся с взглядом Чжаому.
Глаза парня были туманными и влажными.
С выражением лица человека, идущего на эшафот, с пылающими алым пламенем ушами, Шэнь Чжаому уставился на Шэн Цы и чеканил:
— Допустим... допустим, это я спросонья залез к тебе в объятия и... и ноги закинул тоже я... Но... но ладонь на моей талии и рука под пижамой... это-то точно была твоя инициатива?!
Шэнь Чжаому произносил слова с запинками, его голос дрожал от смущения, а лицо пылало так, словно его обдали кипятком. Но даже сгорая от стыда, он был полон решимости разделить эту вину пополам.
—...
Шэн Цы замер на секунду:
— Шэнь Чжаому.
Его утренний голос звучал с зарипшей хрипотцой — невероятно искушающе и интимно, особенно когда он произносил его имя. Кончики ушей Чжаому вспыхнули еще сильнее.
— А? — с задержкой откликнулся он.
Вспомнив предупреждение Ли Ланьжу, Шэн Цы окинул его сложно описываемым взглядом:
— В комнате работает аудиопрослушка.
Шэнь Чжаому:
«?»
В каком смысле?
Он оцепенел. Прослушка?
В спальне прямо сейчас работает микрофон?!
Шэнь Чжаому застыл каменным изваянием, сопоставляя услышанное со своими только что сказанными словами.
В следующую секунду, осознав весь масштаб катастрофы, он с головой ушел под одеяло и судорожно вцепился в него пальцами.
От лица до самых кончиков пальцев его обдало пунцовым жаром.
Внутри него раздался оглушительный, немой крик: «А-а-а-а-а-а-а!»
Прямой эфир окончательно взлетел на воздух:
[Что значит «залез в объятия»?! Что значит «закинул ноги»?! Какая еще «рука под пижамой»?!]
[! Черт возьми, вы там ранним утром, пока мы не видим, занимаетесь недетскими вещами?!]
[Вы там распределяете ответственность перед тем, как переспать?! Где оператор?! Включите камеру, суки, дайте мне лично всё оценить!]
[Молю вас, не делите вину, просто переспите уже! Продюсеры, если они сегодня опоздают на съемки — заносите это на мой счет!! (Нечеловеческий овечий крик)]
http://bllate.org/book/35943/4626991
Готово:
