Готовый перевод The Heartthrob is Exceedingly Green Tea / Не трогайте моего стервозного красавчика!: Глава 7

Не прошло и десяти минут, как в тренды стремительно ворвался новый тег: #ВсеобщийБойкотЧжоуЯнаВРолиСунЦинчжи#.

Пролистав ленту, Чжоу Ян наконец понял, из-за чего разгорелся сыр-бор в офисе компании.

Скандал разгорелся нешуточный. Руководство, дрожа над контрактом с его пунктом о «двойной компенсации в случае ущерба репутации артиста», хотело перестраховаться. Пока роль Сун Цинчжи официально не утвердили, боссы спали и видели, как бы поскорее заменить Чжоу Яна кем-нибудь менее проблемным.

Вся загвоздка заключалась в том, что договор с создателями «Погребального шествия» уже был подписан, да и сам режиссер требований о замене не выдвигал. К тому же Ли Чэн горой стоял за своего подопечного, надеясь выбить для него этот шанс, и теперь яростно лаялся с другими агентами, отстаивая права Чжоу Яна.

Чжоу Ян со вздохом листал соцсети. Градус ненависти рос с каждой секундой. Чуть ли не десятая часть всех трендов была посвящена его персоне. Официальный аккаунт «Погребального шествия» буквально трещал по швам от наплыва хейтеров: комментарии пестрели оскорблениями, причём доставалось не только самому Чжоу Яну, но и режиссёру — разгневанная толпа не стеснялась в выражениях, переходя на личности.

Стало ясно: если он продолжит отмалчиваться, народный гнев перекинется на остальных актёров.

Недолго думая, Чжоу Ян набрал номер режиссёра Сю, чтобы узнать, может ли он открыто заявить о своей роли.

Режиссёр Сю задумался. Отрицать очевидное, но при этом оставлять Чжоу Яна в проекте — значит подлить масла в огонь. Уж лучше сразу подготовить публику к неизбежному. Режиссёр дал добро: пусть парень сам сделает заявление.

Пока лавина хейта окончательно не накрыла проект, Чжоу Ян выкатил официальный пост:

[Чжоу-Чжоу-Чжоу-Чжоу-Чжоу~: К роли, которую мне доверили сыграть, я отнесусь со всей серьезностью. Знаю, вы ждете результатов, но поверьте, я жду их не меньше вашего. Давайте вместе дождемся премьеры! [борьба] [борьба]]

Публикация сработала как красная тряпка для быка — хейтеры мгновенно сменили дислокацию, ринувшись на его страницу.

«Хана_персонажу: Ишь, как запел! Сказать-то легко, а если ты угробишь роль, нам потом локти кусать? Цинь Чжи и Янь Хуань душу в этот проект вложили, а ты что сделал? Только перед продюсерами задом крутил?»

«Бойкот_Чжоу_Яну: Слушай, ты думаешь, актерство — это так просто? Достаточно ляпнуть «я справлюсь», и всё само получится? Если бы всё так работало, у нас бы полстраны лауреатами «Золотой магнолии» ходили!»

«С_кем_сегодня_спит_наш_Ловелас: Ты сначала говорить без акцента научись, а потом уже за каноны древности берись. Понаехали тут таланты из провинции, смотреть тошно! [улыбочка] [улыбочка]»

«Солнышко_Ян-Ян: Ваши кумиры — боги, а нашего мальчика можно с грязью смешивать? Откуда столько злости? Чжоу-Чжоу прав: сериал еще даже снимать не начали, а вы уже ярлыки вешаете!»

Жалкие попытки преданных фанатов заступиться за своего любимца тут же тонули в океане ядовитой желчи. Ситуация выглядела плачевно.

Впрочем, Чжоу Ян не привык пасовать перед трудностями. Он смотрел в будущее: когда сериал выйдет на экраны и выстрелит, у критиков просто не останется аргументов.

Утром Чжоу Ян разглядывал в зеркале свое отражение — под глазами залегли отчетливые тени.

И виной тому был вовсе не сетевой скандал. Всю ночь его мучили кошмары — нелепые, путаные, лишенные логики. Смутные образы ускользали из памяти сразу после пробуждения, оставляя лишь щемящее чувство тревоги и твердую уверенность: в каждом из этих снов фигурировал Гу Янь. Чжоу Ян не помнил сюжета, но отчетливо помнил образ сломленного, отчаявшегося мужчины, в котором угадывался его новый знакомый.

Был во всей этой истории и «положительный» момент: за одну ночь его армия антифанатов пополнилась почти на миллион человек. Сюда хлынули оскорбленные поклонники Шэнь Юйе, ревнивые фанаты Цинь Чжи и еще несколько сотен тысяч безликих сетевых троллей, набежавших бог весть откуда. Личные сообщения разрывались от проклятий и угроз, но Чжоу Ян, благословенный непробиваемым оптимизмом, просто не открывал директ.

Стоило ему утром переступить порог съемочной площадки, как на него устремились десятки любопытных взглядов. Коллеги и персонал буквально пожирали его глазами, шепчась за спиной, но при этом старались держаться подальше, словно опасаясь заразиться неудачей.

Единственным, кто рискнул дружелюбно кивнуть ему, оказался Янь Хуань. Правда, стоявший рядом менеджер актера тут же наградил Чжоу Яна таким испепеляющим взглядом, что воздух вокруг, казалось, заискрился.

Цинь Чжи тоже уже был на месте. Как признанный мэтр, он всегда презирал выскочек вроде Чжоу Яна, а потому предсказуемо проигнорировал его присутствие, даже не повернув головы в его сторону.

Пока Чжоу Ян шел к гримеркам, с ним поздоровались от силы пара человек.

Понимая, что легкой жизни на съемочной площадке ждать не приходится, юноша не стал навязываться. Он забился в тихий, неприметный уголок и послушно уткнулся в сценарий. Завоевать доверие этих людей за один день всё равно не получится — что ж, он готов играть вдолгую.

Судя по расписанию, составленному режиссёром Сю, сегодня планировалось снимать первые промо-кадры в образах.

Чжоу Ян в растерянности почесал макушку. Кое-какой опыт съемок у него имелся, но персонажей такого масштаба он еще не играл. Не зная толком, с чего начать и куда идти, он решил просто понаблюдать за более опытными коллегами.

Гу Янь, только что приехавший на площадку, сразу заметил одинокую фигуру в углу. Чжоу Ян сидел на крошечном складном стульчике, съежившись и словно очертив вокруг себя невидимые границы безопасности. Каждый раз, когда мимо кто-то проходил, парень испуганно вскидывал голову. Выглядело это зрелище на редкость жалостно.

Гу Янь припомнил, что и в прошлой жизни этот мальчишка не отличался общительностью, но сейчас он казался совсем беспомощным.

Вспомнив вчерашнюю травлю в сети, Гу Янь недовольно нахмурился. Неужели влиятельный клан Чжоу готов и дальше безучастно смотреть, как их младшего наследника мешают с грязью в шоу-бизнесе?

Он задумчиво постучал пальцами по подлокотнику инвалидного кресла, не сводя глаз с юноши. Тот вел себя на удивление тихо: не капризничал, не требовал внимания. На затылке у него забавно топорщился непослушный вихор. Обхватив колени, Чжоу Ян шевелил губами, беззвучно заучивая реплики. Такой прилежный, сосредоточенный — вылитый первоклашка, терпеливо ждущий на продленке родителей.

Наблюдав за ним какое-то время, Гу Янь наконец привел кресло в движение. Он подъехал ближе и остановился прямо перед юношей, одарив его мягкой, безукоризненно вежливой улыбкой.

— Господин Чжоу, вы тоже участвуете в сегодняшних съемках?

Услышав знакомый голос, Чжоу Ян встрепенулся. Его лицо мгновенно озарилось радостью, а глаза превратились в полумесяцы.

— Ой! Гу Янь! А ты как здесь оказался?

— Моя компания спонсирует этот проект, — ровным тоном ответил тот. — Приехал обсудить с режиссером организационные вопросы.

Взгляд Гу Яня скользнул по бледной коже собеседника, подмечая темные круги. Губы мужчины невольно сжались в тонкую линию.

— Плохо спали этой ночью?

Чжоу Ян мотнул головой, но в этот момент налетевший порыв прохладного утреннего ветра защекотал в носу. Юноша забавно сморщился и звонко чихнул.

«Ну что за напасть! — мысленно заворчал он на самого себя, утирая нос. — Почему я вечно чихаю именно при встрече с ним?»

Гу Янь негромко рассмеялся. Поправив тонкую серебряную оправу очков, он окинул взглядом легкую футболку Чжоу Яна и стянул со своих колен мягкий шерстяной плед.

— Хоть на дворе и начало лета, по утрам еще довольно свежо. Держите.

— Вы оделись слишком легко, господин Чжоу, — добавил он, протягивая плед.

«О боже... Какая забота!» — растроганно подумал Чжоу Ян. Гу Янь казался ему воплощением ангельской доброты.

— Нет-нет, что ты, не стоит! — Чжоу Ян замахал руками, хотя на его лице уже расплылась довольная улыбка.

Зная о хрупком здоровье собеседника, юноша бережно перехватил дорогую шерстяную ткань и накинул её обратно на плечи Гу Яня. Плед оказался невероятно мягким и невесомым, от него исходил едва уловимый, благородный аромат кедровой хвои.

Вдруг Чжоу Яна словно током ударило. Он наклонился ближе к мужчине и заговорщически прошептал:

— Слушай, только ни в коем случае не вкладывайся в «Парчовый город»!

Заметив недоумение во взгляде Гу Яня, парень поспешил оправдаться, а его темные глаза возбужденно заблестели:

— Мой старший брат говорил! Он у меня в бизнесе гений. Так вот, он сказал, что проект провальный. А если брат в чем-то сомневается, значит, прибыли там не видать как своих ушей!

Согласно сюжету романа «План вхождения», Гу Янь совершил роковую ошибку, профинансировав съемки «Парчового города». Позже его коварная мачеха Лю Цин задействовала свои связи в комитете по цензуре, из-за чего готовый сериал намертво застрял на этапе согласования. Проект упустил все выгодные сроки релиза.

Огромный бюджет оказался заморожен. Из-за невозможности вовремя вернуть вложенные средства компания Гу Яня столкнулась с жесточайшим кризисом ликвидности, который едва не пустил весь его бизнес под откос.

При одной мысли об этой стерве у Чжоу Яна внутри все закипало от злости. Ну уж нет! Теперь, когда он сам задействован в «Погребальном шествии», он костьми ляжет, но не позволит Лю Цин вставлять им палки в колеса!

Гу Янь опустил ресницы, пряча за ними холодный расчетливый взгляд.

«Корпорация Чжоу никогда не соприкасалась с индустрией развлечений, — размышлял он. — А Чжоу Минь слишком прагматичен, чтобы интересоваться кинопроизводством. Откуда у этого мальчишки такие сведения? Зачем он вертится вокруг меня и раздает советы? Какую игру он ведет?»

В глубине души Гу Яня заворочалось темное, опасное предчувствие. «Надеюсь, ты мне не лжешь, маленький господин Чжоу. Иначе последствия тебе не понравятся».

На мгновение над ними повисло молчание — каждый думал о своем.

Чжоу Ян заметил, что мужчина задумчиво перебирает пальцами бахрому пледа, оглаживая дорогую ткань изящными, бледными руками.

Юноша уже хотел было спросить, в чем дело, как вдруг поймал взгляд Гу Яня. Тот смотрел на него с такой тихой, затаенной обидой, что уголки его глаз слегка порозовели.

Гу Янь сильнее сжал шерстяную ткань, словно перенес незаслуженное оскорбление. Плечи его поникли.

— Простите... Мое немощное тело лишь портит такие вещи. Не стоит вам брать то, к чему я прикасался.

«Что?! — Чжоу Яна словно обухом по голове ударили, а его воображаемый сорокаметровый меч уже рвался в бой. — Да как он мог такое подумать? Кто внушил ему эти мысли?! Кто посмел обидеть моего бедного А-Яня?!»

— Вы ведь брезгуете, верно? — Гу Янь горько усмехнулся, не поднимая глаз. — Я понимаю. Хотя уверяю вас, этот плед совершенно новый, я накрывался им всего пару раз.

— Да ты что! Как тебе такое вообще в голову пришло?! — возмутился Чжоу Ян.

Тут до него дошло. В романе не раз упоминалось, что из-за инвалидности Гу Янь страдал от глубоких комплексов и ранимости. К тому же, если вспомнить их прошлую встречу, когда этот несчастный чуть не стал жертвой насилия... Неудивительно, что вежливый отказ от пледа он истолковал как брезгливость к калеке.

Чжоу Ян решительно нахмурился.

«Буду пользоваться! Еще как буду!»

С самым серьезным видом он выхватил плед из рук мужчины и бережно прижал к груди, будто это была бесценная королевская мантия. Выпрямив спину и изо всех сил стараясь казаться убедительным, чтобы рассеять любые сомнения, он произнес:

— Никакой брезгливости! Я просто за тебя испугался. Тебе ведь тепло нужнее, чем мне.

На губах Гу Яня наконец промелькнула слабая, печальная улыбка. Он перевел взгляд на свои неподвижные колени.

— Спасибо за заботу. Но моим ногам уже ничем не поможешь. Какая разница, замерзнут они или нет?

— Да нет же! — горячо возразил Чжоу Ян. От избытка чувств он едва не подпрыгнул на месте. Ему безумно хотелось вывалить на собеседника весь сюжет книги и доказать, что надежда есть. — Твои ноги обязательно поправятся! Слышишь? Обязательно!

Он ведь отлично помнил, что во второй половине романа «План вхождения» Гу Янь благодаря упорным тренировкам и реабилитации встанет на ноги. Да он не просто встанет, он еще на этих самых ногах будет стоять, пока Цинь Чжи будет брать его силой во всех мыслимых позах!

— Что ж, лови меня на слове, — тихо отозвался Гу Янь, хотя в его голосе по-прежнему сквозило глубокое разочарование.

Из гримерки донеслись нетерпеливые крики персонала — Чжоу Яна звали на площадку. Понимая, что время на исходе, юноша затараторил без умолку, приводя тысячу нелепых, но безумно искренних доводов в пользу современной медицины и силы воли. Он говорил так убедительно и страстно, что Гу Янь наконец поднял на него влажные глаза и едва заметно кивнул, словно поддавшись этому безумному порыву веры.

— Господин Чжоу... вы и правда думаете, что я справлюсь?

— Конечно! — Чжоу Ян опустился на корточки, чтобы их лица оказались на одном уровне. Он бережно вложил в ладонь мужчины маленькую синюю фигурку Дораэмона — забавного толстого кота-робота. Глаза юноши сияли так ярко, словно в них отразился весь Млечный Путь. — Гу Янь, никогда не опускай руки. Ты потрясающий. Ты ничуть не хуже других, запомни это!

— В мире полно людей, которые тебя любят и ценят!

Он так отчаянно пытался прогнать уныние своего нового друга, что совершенно не заметил, как при этих словах лицо мужчины изменилось. В глубине темных, почти черных глаз Гу Яня на мгновение вспыхнул ледяной, пугающий огонек неприкрытой ярости.

Снова послышался окрик гримера. Не дожидаясь ответа, Чжоу Ян поспешно попрощался, прижал к себе плед и со всех ног припустил к павильону.

Заметив уезжающего Чжоу Яна, стоявший неподалеку Цинь Чжи удивленно приподнял брови. Направив быстрый шаг к инвалидному креслу, он негромко окликнул друга:

— А-Янь? Какими судьбами?

Гу Янь слегка прищурился. Дружелюбная маска мгновенно слетела с его лица, уступив место ледяному равнодушию.

Такая резкая перемена в настроении не удивила актера — он давно привык к капризам и отчужденности Гу Яня. Опустив взгляд на пустые колени мужчины, Цинь Чжи заботливо спросил:

— А где твой плед? Забыл в машине?

— Сейчас принесу из гримерки другой.

— Не нужно, — отрезал Гу Янь. Его голос прозвучал сухо и резко, обдав собеседника могильным холодом. Крутя в пальцах маленького синего робота-кота, он развернул коляску и покатился прочь.

Цинь Чжи замер на месте, провожая его тяжелым взглядом. В глубине его зрачков медленно разгоралось темное, безумное пламя, пожирающее удаляющуюся фигуру Гу Яня. Огонь этот дышал одержимостью — яростной, способной испепелить обоих дотла.

«Давно пора было запереть тебя от всего мира», — промелькнула в его голове зловещая мысль.

Но, вспомнив о чем-то важном, Цинь Чжи помрачнел и сделал глубокий вдох, силой подавляя рвущиеся наружу порочные желания.

Последнее время его не покидало странное предчувствие. Примерно с месяц назад А-Яня словно подменили.

Влетев в гримерку, Чжоу Ян едва успел перевести дух. Местный стилист окинул его пренебрежительным взглядом и, брезгливо порывшись в куче вещей на столе, швырнул ему поношенное полупрозрачное одеяние тускло-красного цвета.

— Надень это для примерки.

Юноша растерянно повертел в руках дешевую тряпку, которая при первом же прикосновении оставила на его пальцах грязные следы некачественной краски.

— Но позвольте... По сценарию Сун Цинчжи носит исключительно бирюзовые и зеленоватые одежды. Зачем мне красный наряд?

Замечание новичка задело уязвленное самолюбие гримера. Тот раздраженно ткнул пальцем в сторону сваленного на полу вороха костюмов:

— Тут все при деле, некогда мне с тобой нянчиться! Не нравится — ищи сам. Да и вообще, не ровен час, через пару дней тебя из проекта вышвырнут, а ты тут капризы строишь!

— Тоже мне, звезда выискалась, — едва слышно пробурчал он себе под нос, отворачиваясь.

http://bllate.org/book/35927/4524404