— Дядин кабинет лучше оставить, — подал голос Линь Мо. — Даже если мы разъедемся, Сяобэй всё равно будет прибегать ко мне через день с расспросами: то одно ему подскажи, то другое растолкуй. Какая тогда разница?
— Линь Мо, ты только не стесняйся! — запричитала Лян Жу. — Сяобэй во сне крутится как юла, боюсь, покоя тебе не даст.
— Разве? — Линь Мо слегка приподнял бровь. — Прошлой ночью он, кажется, ни разу не шевельнулся.
Цюй Юнь тут же самодовольно ухмыльнулся:
— Вот видите! И нечего на собственного сына напраслину возводить!
Лян Жу переглянулась с мужем, без слов давая понять: раз мальчишки так ладят, пусть пока живут вместе.
Мо Цин натужно кашлянул:
— И всё же, раз уж ты ввязался в драку, объяснительную изволь написать как следует! Чтобы раскаяние было глубоким и искренним!
— Понял-понял! Напишу от всей души, комар носа не подточит!
Тоже мне, напугали. Да он, Цюй Юнь, на этих объяснительных и покаянных письмах в прошлой жизни собаку съел!
— Если надоест спать с ним в одной комнате, шепни мне по секрету, — заговорщически подмигнула Лян Жу.
Линь Мо опустил голову, пряча едва заметную улыбку. Мачеха впервые видела этого обычно холодного и замкнутого мальчика столь мягким.
«Да как я могу не хотеть быть с ним...»
***
Вернувшись в комнату Цюй Юня, Линь Мо застал его за столом — тот с на удивление прилежным видом корпел над домашним заданием.
Готовая объяснительная уже лежала в сторонке.
Заголовок «Объяснительная записка» был выведен размашистыми, почти комичными буквами, но само содержание дышало искренним драматизмом — раскаяние получилось на редкость глубоким и проникновенным.
Цюй Юнь оторвался от тетради и заметил, что Линь Мо даже не притронулся к урокам, а просто сидит и молча разглядывает его.
— Ты чего... уставился?
— Почему ты такой дуралей? — Линь Мо, подперев подбородок ладонью, не сводил с него глаз.
В мягком свете настольной лампы его черты казались необычайно нежными, и Цюй Юнь был уверен, что ему это не чудится.
— Из-за тебя, вестимо, — буркнул Цюй Юнь и снова уткнулся в тетрадь. Надо было поскорее закончить, чтобы местное светило науки проверило его каракули.
— И при чём тут я?
— Ну как же. Ты у нас сияешь на вершине гениальности, а я оттеняю твоё величие своей беспросветной глупостью, чтобы контраст был ярче.
Цюй Юнь вскинул голову и наткнулся на мягкий, прищуренный взгляд Линь Мо. Тот улыбался одними уголками губ.
— А тебе идёт улыбка. Красивый ты, когда не хмуришься.
— Жить надоело?
— Какое там «надоело»! На такую красоту смотреть — не насмотреться, помирать точно повременю!
***
Тем временем в доме Ли Хао разыгрывалась настоящая драма. Глядя на покаянную писанину сына, отец едва не исходил пеной от злости. В этом году его годовая оценка на заводе оказалась ниже плинтуса. Он пытался подмазать начальство, притащив дорогие сигареты, но бригадир лишь развёл руками: мол, главный инженер из головного офиса точит на него зуб. Теперь о переводе в город можно забыть, как и о банальной прибавке к жалованью.
— Ты что натворил, щенок?! — орал Ли Хао. — Моего начальника придушить решил?! Ты избил сына инженера Мо! Да как у тебя рука поднялась?! Ты хоть соображаешь, кто его отец? Он же над моим руководством стоит! Ему стоит бровью повести — и твоего папашу вышвырнут за ворота! Будем все вместе зубы на полку класть!
Ли Хао принялся воспитывать Ли Юаньхана проверенным методом — армейским ремнём. Мальчишка ревел навзрыд, размазывая по лицу слёзы и сопли.
Позже, плача на кровати, он всё прокручивал в голове брошенные Цюй Юнем слова: «Думаешь, всё лучшее в этом мире принадлежит тебе по праву?» Только сейчас до него начало доходить: то, что кажется незыблемым превосходством, может испариться в один миг. А за стеной тем временем не утихал скандал — родители костерили друг друга так, что штукатурка сыпалась.
***
А виновники этого торжества уже лежали в постели, уютно устроившись головами к голове, и вели неторопливую беседу. Вдруг Цюй Юнь трижды оглушительно чихнул.
— Ой, помянул же кто-то недобрым словом!
— А то ты не знаешь кто, — флегматично отозвался Линь Мо. — Ли Юаньхану сейчас знатно достаётся. Его отец до смерти боится гнева твоего папы, так что ремень там наверняка в ходу.
— Хм... Чувствую себя каким-то злобным мажором, который травит слабых. Но иметь влиятельного батю — штука, надо признать, полезная.
— Да... Тебе повезло. Ты по-настоящему счастлив. Родители тебя обожают, да и сам ты устроен просто — не забиваешь голову лишней чепухой и умеешь радоваться малому.
Голос Линь Мо звучал глухо. Цюй Юнь уловил в нём не зависть, а леденящее душу одиночество. Он живо представил, как до его появления в этом мире Линь Мо сидел один в своей каморке, один на один со всей вселенной.
— Знаешь, мне тоже знакомо это чувство беспомощности, — тихо заговорил Цюй Юнь, уставившись в потолок. — Когда ты один в темноте. Ждёшь своего часа. Не знаешь, выжил ли хоть кто-то из твоих ребят, не ведаешь, что там впереди — шквальный огонь или целая армия. И выберешься ли ты вообще живым, даже если выполнишь задачу... Со временем теряешь счёт часам, забываешь, как дышать, и порой уже сам не помнишь своего имени. А потом наступает тот самый миг. Ты плавно спускаешь крючок. Пуля срывается с нарезов, за доли секунды прошивая пространство. Воздух, свет, пылинки — всё теряет значение. Остаётся только чистая скорость и неотвратимый финал.
В эту секунду Цюй Юнь преобразился. Куда-то делась его привычная весёлая дурашливость — черты лица ожесточились, взгляд стал стальным и решительным. Линь Мо повернул голову, разглядывая его в полумраке. Парень сейчас походил на боевой клинок, до поры дремлющий в ножнах. И Линь Мо до судорог захотелось сжать эту рукоять, присвоить это оружие себе — без остатка.
— Эх... Если понимаешь, о чём я, то зовёшь это жизненным опытом. А если не понимаешь — значит, тебе чертовски повезло.
Цюй Юнь повернулся и вздрогнул, осознав, что Линь Мо уже давно не сводит с него глаз. Взгляд у парня был пугающе глубоким, затягивающим, словно невидимая сеть, готовая задушить в объятиях. Как прирождённый боец, Цюй Юнь тут же почуял опасность.
«Чёрт, увлёкся, наговорил лишнего. Он же сейчас начнёт расспросы...»
Но в следующее мгновение Линь Мо просто протянул руку и несильно ущипнул его за щеку.
— Фильмов пересмотрел?
— Ну дык! Я ж на днях «Спасти рядового Райана» гонял! — облегчённо подхватил Цюй Юнь, мысленно переведя дух.
Странно, но Линь Мо так и не убрал ладонь, оставив её лежать на его плече.
— Слушай, а ты ведь и правда похудел. На кровати свободнее стало.
— Ещё бы! Столько потеть на тренировках и не сбросить вес — это было бы просто преступлением перед природой. Слушай... а внешность реально так важна? Все эти придурки дразнят меня толстяком, а за глаза небось вообще жирдяем обзывают.
— Если это ты, мне любой вес по душе.
— А? Что ты сказал?.. — Цюй Юнь удивлённо повернулся к нему.
Но Линь Мо уже свернулся калачиком и закрыл глаза, дыша ровно и спокойно. Вскоре заснул и сам Цюй Юнь, хотя в полудрёме его сознание упрямо возвращалось к этой загадочной фразе: «Если это ты, мне любой вес по душе».
***
Чэнь Ли и Ли Хао промаялись две недели. Видя, что Линь Мо и не думает возвращаться под родное крыло, они самолично явились к воротам школы. На бедного парня вылился ушат такого приторного слащавого лепета, какого он от тётки за всю жизнь не слыхивал. Цюй Юнь, прекрасно знавший коварный план своих родителей, едва сдерживался, чтобы демонстративно не поковырять в носу. Он молча шагнул вперёд, заслоняя собой Линь Мо.
— Забирают они, как же! — фыркнул он. — Мои родители ждут вас в пельменной прямо напротив школы. Они угощают!
С этими словами он сцапал Линь Мо за руку и с победоносным видом потащил через дорогу. Линь Мо, глядя на эту воинственную физиономию своего защитника, не удержался от улыбки. Чэнь Ли и Ли Хао растерянно переглянулись, но деваться было некуда — пришлось плестись следом.
***
Мо Цин с женой забронировали отдельный кабинет. Однако, помимо них, за столом уже восседали весьма примечательные лица: тётушка Чэнь из домового комитета, директор Цзян из утренней газеты, классная руководительница Хуан и незнакомый молодой человек в очках.
— Ого, прямо заседание трибунала! — нарочито громко шепнул Цюй Юнь.
Чэнь Ли и Ли Хао застыли на пороге, не зная, то ли садиться, то ли сразу бежать.
Лян Жу приветливо улыбнулась, приглашая их за стол:
— Проходите, присаживайтесь. Тётушку Чэнь, директора Цзяна и учительницу Хуан вы прекрасно знаете, так что перейдём сразу к делу. А это господин Гу Чэнь, адвокат и сын того самого директора Гу, который когда-то навещал вашу семью. Он представляет интересы своего отца. И при нём находится та самая расписка-обязательство, которую вы когда-то подписали.
Гу Чэнь вежливо кивнул, достал из кожаного портфеля лист бумаги и разгладил его на столе:
— Это копия. Оригинал я на всякий случай оставил в сейфе своей конторы — мало ли, вдруг у кого-то от избытка чувств руки зачешутся его порвать. Мой отец сейчас частично парализован, но говорит разборчиво и рассудком абсолютно свеж. Сегодня я выступаю в качестве законного представителя Линь Мо и хочу прояснить судьбу тех двухсот тысяч юаней, что были переданы вам на его содержание.
При этих словах Чэнь Ли и Ли Хао вздрогнули. Впрочем, женщина успела подготовиться — она предвидела, что семейство Мо поможет сироте разворошить это осиное гнездо. Покопавшись в сумке, она с деланной готовностью выложила на стол сберегательную книжку. Чтобы раздобыть эти деньги, ей пришлось срочно заложить квартиру, оформленную на их сына Ли Юаньхана. Средства поступили на счёт буквально сегодня, но сумма на балансе составляла лишь сто пятьдесят тысяч юаней.
Адвокат придвинул книжку к себе, мельком взглянул на цифры и припечатал:
— Вы исполняете обязанности опекунов Линь Мо ровно восемь месяцев. Со счёта пропало пятьдесят тысяч. Тратить больше шести тысяч юаней в месяц на одного подростка — сумма, мягко говоря, экономически необоснованная.
Чэнь Ли судорожно сглотнула. Вообще-то эти деньги ушли на первоначальный взнос за жильё для их собственного ненаглядного сыночка. Они планировали потихоньку вернуть долг до совершеннолетия Линь Мо, никак не ожидая, что лавочка прикроется так скоро.
Ли Хао угрюмо молчал, ощутимо пихнув жену локтем под столом. Чэнь Ли уже взмокла от страха, чувствуя, как холодный пот течёт по спине.
— Понимаете... — залепетала она, — мы хотели оплатить учёбу Линь Мо. Я сняла деньги на обучение и бытовые нужды, но по дороге домой меня ограбили! Напал воришка, вырвал сумку... Я просто побоялась волновать мальчика, вот и промолчала.
— Какая жалость, — ядовито хмыкнула Лян Жу. — А со стороны кажется, будто вы их просто прикарманили под шумок.
— Да как... как вы можете такое говорить! — взвилась Чэнь Ли.
Опекуны сидели бледные как смерть, сгорая от стыда под перекрёстными взглядами. А вот Цюй Юнь ничуть не смущался — он вовсю уплетал пельмени. Прокрутив подставку стола, он пододвинул к себе блюдо с начинкой из креветок и лука-порея и щедрой рукой отсыпал больше половины в пиалу Линь Мо. Какое бы горячее блюдо ни подавали, он первым делом двигал его к соседу и заботливо подкладывал ему лучшие куски. Чуть позже принесли свиные ребрышки на гриле. Цюй Юнь очень их любил, но скользкие металлические палочки никак не хотели удерживать увесистое мясо.
— Растяпа, — тихо хмыкнул Линь Мо.
Он уверенным движением перехватил палочками самое сочное ребро и опустил его в тарелку Цюй Юня.
Тётушка Чэнь, директор Цзян и учительница Хуан переглянулись, отметив про себя эту трогательную деталь. Было очевидно, что между этими двумя мальчиками царило редкое понимание — совсем не то, что вечные скандалы с Ли Юаньханом. Тёплая, искренняя атмосфера в семье Мо внушала им глубокое уважение.
Гу Чэнь негромко кашлянул, привлекая внимание:
— Время дорого, поэтому давайте говорить напрямую. Комитет жильцов по месту регистрации Линь Мо, а также руководство его школы единогласно рекомендуют передать права опеки над несовершеннолетним господину Мо Цину и его супруге Лян Жу.
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба.
— Да с какой стати?! — Чэнь Ли вскочила со стула так резко, что тот едва не перевернулся. — Сестра, Чэнь Юань, лично доверила мне сына перед смертью! Я его единственная кровная родственница!
— Согласно Гражданскому кодексу, основаниями для лишения или изменения опеки служат следующие факторы, — невозмутимо парировал Гу Чэнь. — Во-первых, ненадлежащее управление имуществом подопечного, повлекшее за собой финансовый ущерб, что подтверждается выпиской по счёту. Во-вторых, халатность при уходе за несовершеннолетним, приведшая к физической травме — термическому ожогу. На руках у нас медицинское заключение, а также показания свидетелей в лице директора Цзяна и тётушки Чэнь. Если суду потребуется больше деталей, учительница Хуан любезно согласится описать условия жизни Линь Мо в вашем доме.
Чэнь Ли, несмотря на панику, соображала быстро и тут же пошла в контратаку:
— Недостача на сберегательной книжке — это досадное происшествие, за которое мы искренне извиняемся и которое обязуемся восполнить! Что касается ожога... Я варила для Линь Мо наваристый костный бульон, чтобы он окреп! Проявлять заботу о сироте — это теперь преступление? Да, у моего мужа случались разногласия с племянником, но разве мальчик попал в больницу с переломами? Да в какой семье ободряющий подзатыльник не считается нормой воспитания? Пусть мы небогаты и где-то не доглядели, но отведите Линь Мо на медосмотр! Он сыт, здоров, никаких побоев на нём нет! Вы же просто раздули из мухи слона! Сговорились за нашей спиной, чтобы запудрить парню мозги и прибрать к рукам наследство его покойных родителей!
Высказав всё на одном дыхании, она схватила мужа за рукав, намереваясь демонстративно уйти.
Цюй Юнь замер с занесёнными палочками и украдкой покосился на Линь Мо.
«Ого, а тётка-то не промах! Зубастая попалась, так просто её не прижмёшь».
Однако Линь Мо оставался невозмутим. Он спокойно подлил Цюй Юню супа из водорослей и тихо обронил:
— Подуй сначала, горячий.
«Ишь ты... Похоже, у него в рукаве припрятан козырный туз».
— Что ж, воля ваша, — подала голос Лян Жу. — В таком случае встретимся в суде. Но предупреждаю: ваши шансы там равны нулю. Во-первых, мы с мужем — научные сотрудники с безупречной репутацией и стабильным доходом, способные обеспечить мальчику достойное будущее. Во-вторых, закон позволяет назначать опекунами не только родственников, но и близких друзей семьи. У нас сохранилась многолетняя переписка с отцом Линь Мо, Линь Чжицюнем, которая наглядно доказывает его безграничное доверие к нам.
Чэнь Ли и Ли Хао замерли у дверей. На их лицах отразилось явное колебание. Цюй Юнь едва не зааплодировал от восторга:
«Ай да мама! Настоящий танк, с ходу оборону пробила!»
Доселе молчавший Мо Цин веско добавил:
— Если мы выиграем этот процесс — а мы его выиграем, — суд обяжет вас возместить все издержки, оставив без гроша за душой. Но даже в случае проигрыша грязное бельё вашей семьи будет выполощено на глазах у всего города. Поверьте, после такой славы ни одна приличная организация в этих краях не примет вас на работу даже дворниками.
Эти слова окатили Чэнь Ли ледяным душем. Она совсем упустила из виду, каким весом и связями обладал Мо Цин на местном производстве и в научных кругах.
— Да и наша редакция с удовольствием подготовит серию репортажей на тему защиты прав детей, — с мягкой улыбкой вставил директор Цзян. — Заодно заглянем к вам на завод, побеседуем с вашим руководством.
— Обязательно посетите школу и комитет жильцов, — подхватила Лян Жу. — Тётушка Чэнь и учительница Хуан наверняка поделятся массой интересного.
— Вы... вы просто сговорились! Вы нам угрожаете! — сорвался на визг Ли Хао.
Глаза мужчины налились кровью, он подался вперёд, готовый пустить в ход кулаки, но жена мёртвой хваткой вцепилась ему в локоть.
— Да, это угроза, — спокойно подтвердил Мо Цин.
Они с Лян Жу даже не шелохнулись, но от их ледяного спокойствия так и веяло неодолимой силой.
— Если вы добровольно подпишете отказ от опеки, мы уладим всё миром, — взяла слово Лян Жу. — Вы сможете и дальше оставаться в квартире покойных родителей Линь Мо, но уже на правах арендаторов. Как-никак, вы родственники, поэтому мы пойдём навстречу. Господин адвокат уже подготовил договор аренды со скидкой в тридцать процентов от рыночной стоимости. Соглашаться или искать другое жильё — решать вам. Разумеется, сберегательная книжка переходит к Линь Мо. Господин Гу рассчитает ваши фактические расходы на содержание племянника за эти восемь месяцев, а оставшуюся разницу вы будете выплачивать частями.
Чэнь Ли закусила губу. Решив, что её берут на пушку, она процедила:
— Мы ничего не подпишем! Встретимся в суде!
— Как угодно, — пожала плечами Лян Жу. — Мы предложили компромисс исключительно из уважения к памяти вашей покойной сестры Чэнь Юань. Но знайте: по решению суда вам придётся выплатить куда более внушительную сумму. Господин адвокат?
Гу Чэнь с готовностью кивнул:
— Разумеется. В моей практике давно не было дел о незаконном присвоении имущества несовершеннолетних. С удовольствием возьмусь.
«Присвоение имущества...» — эти слова гулким эхом отозвались в голове Ли Хао. Он был из тех трусливых задир, что храбрятся только перед слабыми. Перспектива судебного разбирательства напугала его до дрожи — он слишком хорошо помнил прошлый год, когда из-за пьяной драки им пришлось срочно продавать жильё, чтобы выплатить компенсацию.
— Мы имеем право проконсультироваться со своим юристом! — упрямилась Чэнь Ли.
— Пожалуйста, — вежливо улыбнулся Гу Чэнь. — Только учтите: моё время расписано по часам. Если завтра утром вы не явитесь для оформления бумаг, я сразу подаю иск. Поверьте, я с огромным удовольствием получу свои гонорары за ваш счёт после вашей сокрушительной неудачи.
Чэнь Ли растерянно топталась на месте. Она перевела взгляд на Линь Мо, надеясь отыскать в нём хоть каплю родственной привязанности. Неужели этот сопляк действительно потащит единственных близких по судам?
Но Линь Мо, даже не взглянув на неё, ровным голосом обратился к адвокату:
— Подавайте иск. Мне уже исполнилось четырнадцать лет, и суд обязан учесть моё личное мнение и согласие.
Это был контрольный выстрел. У Чэнь Ли подкосились ноги. Муж испуганно смотрел на неё, ожидая решения. Наконец она бессильно кивнула:
— Хорошо. Завтра утром мы всё подпишем.
— Ну вот и отлично, что мы обо всём договорились, — примирительно улыбнулась Лян Жу. — Может, останетесь? Я закажу ещё пельменей.
— Нет, спасибо. Нас дома сын ждёт, — выдавила Чэнь Ли. Аппетит у них пропал напрочь.
Как только за гостями захлопнулась дверь, Цюй Юнь победно завопил и с размаху повис на шее Линь Мо:
— Да-а-а! Сработало! Как же круто!
— Ох, Сяобэй, — со смехом покачал головой директор Цзян. — И не боишься, что теперь Линь Мо отберёт у тебя всю родительскую любовь?
— У моих предков сердца огромные, любви на всех хватит! — гордо заявил Цюй Юнь, сияя ярче начищенного самовара. Он выглядел куда счастливее самого виновника торжества.
Линь Мо медленно поднял руки и обнял его в ответ. Этот несносный парень был таким тёплым... Линь Мо бережно прижал ладонь к его спине.
— И надо же тебе так сильно любить своего названого брата, — по-доброму усмехнулась учительница Хуан.
— А то! Люблю его до безумия! — торжественно, словно присягу, выпалил Цюй Юнь.
— Сознайся, тебе просто нравится списывать у него уроки?
— Вовсе нет! Я просто хочу учиться вместе с ним бок о бок и строить наше светлое будущее!
За столом дружно рассмеялись. А под столешницей, скрытая от чужих глаз, ладонь Линь Мо мягко накрыла пальцы Цюй Юня, крепко сплетая их в замок.
У Цюй Юня в груди словно праздничный салют грохнул. Надо же, переплели пальцы! Какая невиданная степень доверия!
***
Тем временем вышедшие на улицу супруги Ли напоминали живых мертвецов. Вернувшись домой, раздосадованная Чэнь Ли всё никак не могла смириться. Она отыскала в газете контакты какого-то юридического бюро и дрожащими руками набрала номер. Выслушав её, тамошний адвокат без обиняков заявил, что дело дрянь — шансы выиграть едва достигают тридцати процентов. А когда он услышал, что противной стороной выступает сам Гу Чэнь, и вовсе отрезал: «Не тратьте деньги впустую. Против него у вас нет и одного процента».
Ли Хао в ярости развалился на диване, непрерывно смоля сигарету. Чэнь Ли уже вовсю размазывала слёзы.
— Сука, это всё из-за тебя! — Ли Хао со злостью пнул ножку её стула. — Нахрена тебе сдалось запирать этого щенка в чулане?! Вот они и ухватились за это!
— А сам-то?! — взвизгнула в ответ жена. — Кто орал, что наш сыночек должен жить как король, а? Кто кулаками размахивал и профукал все семейные сбережения на штрафы, из-за чего нам пришлось лезть в карман к покойникам?! Теперь отлично устроились! Завтра подпишем бумаги — и все сто пятьдесят тысяч придётся вернуть! Будем зубы на полку класть, выплачивать кредит банку, да ещё и платить этому сопляку аренду за его же квартиру! Переходим на воду и сухари!
— Да пошли они! Не буду я ничего подписывать и бабки отдавать! Что они мне сделают?!
— Придурок! Мо Цин — ведущий инженер твоего холдинга! Ему стоит слово сказать — и тебя вышвырнут без выходного пособия! Будешь тогда на помойке побираться!
Ли Хао, исходивший бешеной злобой, не выдержал. Он схватил тяжёлую стеклянную пепельницу и с силой швырнул её прямо в лицо жене. Стекло с глухим треском рассекло лоб Чэнь Ли, из раны мгновенно хлынула кровь, заливая лицо. С криком выскочивший из своей комнаты Ли Юаньхан бросился закрывать собой мать. Озверевший отец наотмашь толкнул сына в сторону. Мальчик отлетел к стене, а Ли Хао, тяжело дыша, уставился на окровавленное лицо жены, и в его глазах наконец промелькнул испуг от содеянного.
— Семью разрушил... Жилья лишил... Теперь даже этот ублюдок Линь Мо нами помыкает! Да убей ты меня сразу, чего уж там! Всё равно житья нет! — зашлась в истерике Чэнь Ли.
Ли Юаньхан, забившись в угол, во все глаза смотрел на этот кошмар. Только сейчас он осознал, какими возможностями обладает тихий, незаметный Линь Мо — один его шаг перевернул всю их сытую жизнь с ног на голову.
***
После той дикой сцены семейство Ли наконец притихло. Бумаги были подписаны, и опекунство над Линь Мо официально перешло к супругам Мо. Но расслабляться было некогда — на носу маячили финальные экзамены. Согласно результатам прошлой аттестации, Цюй Юня определили в четвёртую с конца аудиторию, бесконечно далёкую от элитного первого зала, где предстояло сдавать Линь Мо. Цюй Юнь уныло вздыхал от такой несправедливости.
Вернувшись вечером в комнату, Цюй Юнь без лишних слов налетел на Линь Мо и стиснул его в крепких объятиях. Линь Мо в ту же секунду окаменел, напрягшись всем телом.
Прошло немало времени, прежде чем он глухо выговорил:
— Что... что ты делаешь?
Его голос звучал неестественно натянуто, словно вот-вот сорвётся.
— Ловлю момент и примазываюсь к гению... — жалобно пропищал Цюй Юнь.
— Зачем? — Линь Мо всё так же неподвижно стоял, не смея пошевелиться.
— Как зачем?! Экзамены же на носу! Математика, физика, этот чёртов английский... Я же завалю всё к чертям собачьим! О великое светило науки, спаси грешную душу!
Цюй Юнь заискивающе затеребил его за плечи, преданно заглядывая в глаза. Ему показалось, или этот ледяной, обычно непробиваемый парень судорожно вздохнул?
— Тогда тебе полезнее было бы раздвинуть ноги, — Линь Мо медленно повернул голову. С этого ракурса он видел, как мягкая чёлка Цюй Юня щекочет его шею.
— Чего-о-о? — Цюй Юнь захлопал глазами, решив, что ослышался.
Линь Мо аккуратно перехватил его запястья. Ладони у него были обжигающе горячими.
— Если не понимаешь, попроси у своей соседки по парте дочитать ту книжку, где главный герой ухмыляется и творит непотребства.
***
Цюй Юнь озадаченно покосился на него, подозревая подвох.
После ужина они уселись за уроки. Мысли о грядущей сессии тяжким грузом давили на Цюй Юня, заставляя тщательно выверять каждую формулу в тетради. В жёлтом круге света от настольной лампы их тени причудливо ложились на стену. Тень Цюй Юня постоянно двигалась, а вот Линь Мо сидел неподвижно, подперев рукой щёку, и, казалось, превратился в изваяние.
Цюй Юнь шутливо толкнул его локтем в бок:
— Эй! О чём замечтался? Уж не о любви ли?
Он ожидал дежурной колкости в ответ, но Линь Мо лишь тихо, почти шёпотом произнес:
— У тебя ресницы длинные. И закручиваются на кончиках.
Ого, комплименты пошли! Цюй Юнь мгновенно расплылся в улыбке:
— А то! Моя соседка сегодня то же самое подметила! Сказала, если я сброшу вес, то буду писаным красавцем!
С этими словами он зажмурился и шутливо подался лицом вперёд, прямо к Линь Мо:
— На, любуйся! Аттракцион невиданной щедрости, совершенно бесплатно!
Линь Мо не отодвинулся. Напротив, его плечи напряглись, а пальцы крепко сжали край стола. Цюй Юнь почувствовал тёплое, едва уловимое дыхание на своём лице. А затем... его прикрытых век коснулось что-то мягкое и нежное. Это мимолётное прикосновение длилось сотую долю секунды — словно испугавшись собственного порыва, Линь Мо мгновенно отпрянул, оставив после себя щемящее чувство недосказанности и внезапный стук сердца в груди Цюй Юня.
Цюй Юнь распахнул глаза. Линь Мо сидел в прежней позе, лениво подперев подбородок. Его красивое лицо казалось безупречным фарфоровым изваянием.
— От тебя подливкой за версту несёт, а ты лезешь. Жить надоело? — ядовито протянул он.
— Подумаешь, какой чистоплюй выискался! — беззлобно буркнул Цюй Юнь.
И всё же Цюй Юню почудилось, что мгновение назад Линь Мо был слишком близко. Его горячее, участившееся дыхание до сих пор ощущалось на коже.
«Да нет, бред какой-то. Он же только что жаловался на запах ужина».
***
Результаты пробных экзаменов превзошли все ожидания. Цюй Юнь совершил невероятный рывок: из глубоких аутсайдеров он взлетел в первую двадцатку класса. Родной язык и английский всё ещё хромали, зато по точным наукам он набрал почти максимальные баллы.
— Сяобэй, ну ты даёшь! — удивлённо покачала головой его соседка по парте Ли Цзин, собирая портфель. — Так исхудал за этой учёбой.
— Правда? — Цюй Юнь так и засиял.
— Да! Глаза прямо огромными стали, и щёки пропали, подбородок теперь такой острый!
— О-о-о, спасибо за комплимент!
В душе Цюй Юня вновь запели скрипки. А вот наблюдавший за этой сценой Линь Мо недовольно нахмурился.
***
После уроков Цюй Юнь подскочил к Линь Мо и заговорщически прошептал:
— Слушай, заглянем после школы в прокат книг?
— Зачем это?
— Да узнать наконец, что там за ухмылкой этого твоего властного босса скрывается! Я из-за тебя третьи сутки уснуть не могу, всё гадаю. Надо прочесть эту муть, поставить точку и спокойно готовиться к экзаменам.
— И как же, по-твоему, называется этот шедевр?
— «Властный президент влюбился в меня», — со всей серьёзностью выдал Цюй Юнь.
Линь Мо скептически хмыкнул:
— Вот сам и иди. Мне там делать нечего.
— Ну помоги, а! Ли Цзин предупредила, что за углом дежурят учителя — ловят тех, кто берёт всякую жёлтую прессу и дешёвые романы. Одному мне соваться опасно!
***
Они вышли в школьный коридор. Цюй Юнь упрямо шёл следом. Внезапно Линь Мо резко развернулся. Прежде чем Цюй Юнь успел пикнуть, парень с силой прижал ладонь к стене прямо у его виска, отрезая путь к отступлению. От неожиданности Цюй Юнь вжался лопатками в штукатурку.
— Сам ведь понимаешь, что это низкопробная дешёвка, а всё равно рвёшься читать? — в упор спросил Линь Мо.
— Так ты же сам велел! — с самым невинным видом парировал Цюй Юнь.
«Слово господина — закон, сам же кашу заварил!»
Линь Мо пристально вглядывался в его лицо, и от этого тяжёлого взгляда Цюй Юню стало как-то не по себе.
К счастью, напряжение разрядил звонкий девичий голос:
— Ребята, вы чего тут застыли?
Цюй Юнь повернул голову и увидел свою соседку по парте Ли Цзин. Он попытался сделать шаг к ней, но преграда в виде руки Линь Мо даже не дрогнула. Цюй Юнь легонько похлопал его по предплечью — ноль реакции.
«Да что на него опять нашло?» — мысленно вздохнул Цюй Юнь. Недолго думая, он просто присел и шмыгнул под рукой Линь Мо, вынырнув прямо перед одноклассницей.
— Да так, ерунда. Помнишь, ты рассказывала про ту книжку? Тоже захотелось почитать.
— Ой... — девочка смущённо порозовела. — Зачем парню девичьи романы?
— Чисто академический интерес. Решил расширить кругозор.
На самом деле после намёка Линь Мо у него внутри так и зудело любопытство: что же там, чёрт возьми, происходит дальше после этой знаменитой ухмылки?
— Тоже мне, исследователь, — Ли Цзин расстегнула рюкзак, достала потрёпанную книжку карманного формата и протянула ему. — Держи. Я у себя на районе брала. Только верни побыстрее, там посуточная оплата — по двадцать фэней в день.
— Замётано! Быстро гляну и отдам.
Цюй Юнь обернулся и наткнулся на ледяной взгляд Линь Мо.
— Ты чего...
— Домой, — отрывисто бросил тот, развернулся и зашагал прочь.
***
Цюй Юнь почесал затылок и поспешил за ним:
— Погоди, не беги ты так!
Но у перекрёстка Линь Мо внезапно свернул в сторону своего старого дома. Поняв, что дело пахнет керосином, Цюй Юнь рванулся вперёд и ухватил его за запястье:
— Эй, ты куда? Нам же в другую сторону!
— Иди к себе, а я пойду к себе, — Линь Мо резко вырвал руку.
«Да из-за чего он вспылил-то на ровном месте?» — Цюй Юнь терялся в догадках.
Но времени на рассуждения не было. Если Линь Мо не придёт на ужин, Лян Жу с него, Цюй Юня, живьём шкуру спустит. Недолго думая, он подскочил сзади и крепко обхватил упрямца за талию.
Линь Мо снова весь напрягся. Его пальцы замерли над руками Цюй Юня, но так и не решились коснуться их.
— Отпусти. Что за глупости?
— Не отпущу, пока не пообещаешь пойти со мной. Так и будем стоять посреди улицы на потеху прохожим!
Линь Мо негромко фыркнул:
— Ну и стой. Сейчас зелёный замигает, попадём под колёса — раскатает нас в один блин.
— Договорились! Я буду тестом, а ты — начинкой.
Цюй Юнь шутил в своей обычной разгильдяйской манере, но хватку не ослаблял. В его объятиях чувствовалось упрямое нежелание отпускать.
Светофор действительно замигал жёлтым. Линь Мо легко похлопал его по ладони:
— Ладно, пошли уже... И откуда в тебе столько упрямства?
Цюй Юнь расцепил руки, пристроился бок о бок и панибратски закинул руку ему на плечо:
— Я вообще-то ни перед кем так не стелюсь. Только ради тебя стараюсь.
***
После ужина Линь Мо по привычке в два счёта расправился со своими заданиями. Устроившись поудобнее, он вновь застыл, задумчиво разглядывая соседа. Цюй Юнь кожей чувствовал этот пристальный взгляд, отчего отчаянно нервничал и выводил каждую цифру с утроенным прилежанием.
Наконец Линь Мо придвинул к себе его черновик по английскому, пробежался глазами по строчкам и вздохнул:
— Твои сочинения — это, конечно, тихий ужас. Что на китайском, что на английском.
— А я что говорил? — Цюй Юнь уныло откинулся на спинку стула. — Видимо, тут пролегает непреодолимая пропасть между нашими умственными способностями. С этим ничего не поделаешь.
Линь Мо молча придвинул к себе чистый лист и принялся быстро писать. Почерк у него был безупречный — и иероглифы, и латинские буквы ложились на бумагу так ровно, словно их напечатал типографский станок, но при этом изящно и с характером.
— Вот, держи. Я набросал тебе два универсальных шаблона для английских сочинений. На экзамене просто впишешь нужные ключевые слова по теме в пропуски.
— Ого! Да это же... святой Грааль для двоечника! — Цюй Юнь благоговейно поднял листок к свету, разглядывая его как величайшую драгоценность.
— Что?
— Инструкция от гения — вещь бесценная! — Цюй Юнь принялся жадно вчитываться, мысленно заучивая фразы.
Надо отдать Линь Мо должное: его логика работала безупречно. Он подобрал простые, но солидно звучащие речевые обороты, которые Цюй Юнь мог легко запомнить и не наделать ошибок.
***
В тот вечер они закончили пораньше. Уже к десяти часам умылись и устроились в постели. Линь Мо листал увесистый томик по прикладной инженерии, позаимствованный из кабинета Мо Цина, а Цюй Юнь устроился рядом. Для видимости он разложил на коленях учебник английского, но внутри него была надёжно спрятана та самая карманная книжка про любовь.
Линь Мо скосил глаза в его сторону, наблюдая, с каким упоением тот вчитывается в дешёвые страницы.
— И как в тебя только лезет эта бессмысленная жвачка для мозгов?
— Эх ты, любовь вообще штука нелогичная! — со знанием дела отозвался Цюй Юнь. — Вот объясни мне: этот невероятно богатый красавец-президент случайно сбивает на машине девчонку на велосипеде и с ходу влюбляется в полную дуру. Где здравый смысл?
— Ну, у тебя в голове извилин тоже не густо, так что вполне жизненный сюжет, — парировал Линь Мо, даже не подняв взгляда от книги.
Цюй Юнь пролистнул ещё пару страниц и возмущённо фыркнул:
— Да ладно! Они уже в одной постели спят, а она всё твердит подругам, что они «просто друзья» и он «просто проявляет вежливость»! Она слепая или притворяется?
Линь Мо неторопливо перевернул страницу своего фолианта и невозмутимо заметил:
— Мы с тобой тоже каждую ночь в одной кровати проводим. И ты, кажется, тоже не замечаешь ничего странного.
— Нашёл с чем сравнить! У нас вообще-то разные одеяла!
— Да ну? А чья тогда нога постоянно уползает на мою половину? — Линь Мо слегка сдвинулся, коснувшись своей ступнёй голени Цюй Юня.
— Это просто границы одеял временно размылись, — отмахнулся Цюй Юнь, упрямо возвращаясь к перипетиям романа.
Линь Мо едва слышно фыркнул. Когда Цюй Юнь попытался аккуратно высвободить ногу, тот мягко, но уверенно прижал её своей ступнёй к матрасу.
«Ну ладно, нравится ему греть ноги об меня — пускай...»
Цюй Юнь перевернул страницу и внезапно замер с открытым ртом.
— Вот же чёрт...
— Что там? — Линь Мо лениво повернул к нему голову.
Но Цюй Юнь не мог проронить ни слова. Он уставился на строчки, где властный герой, хищно улыбнувшись, прижал беззащитную героиню к стене, лишив её малейшей возможности сбежать, и накрыл её губы яростным поцелуем.
http://bllate.org/book/35925/4698909
Готово:
