Готовый перевод Why Are You Secretly in Love With Me Again? / Почему ты снова влюбляешься в меня?: Глава 9

Эта проницательность была совершенно не свойственна обычным подросткам. Цюй Юнь мысленно выдохнул, в очередной раз порадовавшись, что задание не сделало их врагами.

— Пусть для большинства я просто ленивый жирный кот, — усмехнулся он. — Но даже у домашних котов есть когти. А ты... ты у нас красивый тигренок. Только толку-то? Каким бы умным ты ни был, тебя никто не понимает.

Линь Мо застыл. Пальцы, сжимавшие ручку термоса, едва заметно дрогнули. Что-то глухо застучало в груди — методично, удар за ударом, словно пытаясь пробить брешь в броне. Было больно, но в то же время он вопреки здравому смыслу жаждал этого сокрушительного удара. Он даже не сразу сообразил, что термос у него уже забрали.

— Пошли! Клянусь, мамина лапша с соусом — это что-то с чем-то. Язык проглотишь!

Линь Мо молча смотрел на удаляющийся пухлый силуэт. Он мог бы в два счета догнать парня и отобрать термос, но почему-то остался на месте.

У витрины небольшого магазинчика Цюй Юнь вдруг замер. Поглаживая подбородок, он с грустной миной уставился на свое отражение в стеклянной двери и тяжело вздохнул.

— Ты чего застрял? — спросил Линь Мо.

— Слушай... — Цюй Юнь прищурился, приняв напыщенный вид гениального детектива, — а ты ведь не просто так крутился возле моего подъезда? Намеренно меня выслеживал, признавайся?

Линь Мо мгновенно посерьезнел, взгляд его стал ледяным:

— Что ты имеешь в виду?

Цюй Юнь тут же расплылся в улыбке:

— Да то и имею! Ты в меня тайно влюблен!

Линь Мо молча развернулся, намереваясь уйти, но Цюй Юнь вовремя ухватил его за рукав.

— Эй, постой! Ну ладно тебе, шуток вообще не понимаешь? Что, пухляши уже и помечтать о тайном поклоннике не имеют права?

Линь Мо попытался забрать термос, но Цюй Юнь вцепился в него мертвой хваткой. Как ни странно, упорствовать и отбирать вещь силой тот не стал. Почувствовав победу, Цюй Юнь припустил вперед, то и дело оглядываясь, чтобы проверить, не отстал ли его спутник.

Линь Мо молча шел следом, держась на расстоянии двух-трех шагов.

Добравшись до квартиры, Цюй Юнь затарабанил в дверь:

— Мам! Открывай, я вернулся!

Лян Жу распахнула дверь, уже готовая задать взбучку сыну, который удрал на улицу в десятом часу вечера, но осеклась. Позади него действительно стоял одноклассник — аккуратный, вежливый мальчик с приятным лицом. Сразу видно: хороший ребенок.

— Ой, и правда к другу бегал! Проходи, проходи скорее!

— Здравствуйте, тетя Лян. Извините, что так поздно побеспокоил, — вежливо поздоровался Линь Мо.

— Ну что ты, совсем не побеспокоил! Как тебя зовут? Какой славный мальчик! — Лян Жу приветливо улыбнулась и подала гостю домашние тапочки.

— Его зовут Линь Мо, — встрял Цюй Юнь с такой гордостью в голосе, будто хвастался собственными достижениями. — Он лучший ученик не просто в нашем классе, а на всем потоке!

— Так ты и есть Линь Мо! — всплеснула руками хозяйка дома. — Твое имя на каждом родительском собрании хвалят. Как хорошо, что зашел! Я как раз приготовила лапшу с домашним соусом, садись за стол, покушай с нами!

— Мам... вообще-то твой сын тут, — с наигранной обидой пробурчал Цюй Юнь.

— И что с того, что ты мой сын? Напомнить, сколько ты за контрольную по математике получил? Когда учитель зачитывал оценки перед всеми родителями, мне сквозь землю провалиться хотелось! — Лян Жу шутливо замахнулась, грозясь надрать ему уши.

— Мам, поверь, тридцать пять баллов — это еще не самое страшное, что может случиться на родительском собрании, — наставительно произнес Цюй Юнь, доставая из шкафа вторую глубокую пиалу для лапши.

— И что же может быть хуже? — скептически поинтересовалась мать.

— Хуже — это когда классный руководитель указывает на какого-нибудь родителя в углу и говорит тебе: «А вот это, знакомьтесь, ваши будущие сваты», — парень с довольным видом плюхнул на лапшу огромную ложку ароматного мясного соуса.

— Что? Ты еще и заниматься ранней любовью решил, подражая моде? Тогда уж лучше сразу избавь меня от этих страданий, — Лян Жу сокрушенно вздохнула.

Цюй Юнь поманил гостя рукой:

— Линь Мо, давай к столу! Быстрее, а то всё раскиснет!

— Тетя Лян, вы тоже будете? — вежливо спросил Линь Мо.

— Нет-нет, я на ночь не ем, в моем возрасте это вредно для фигуры, — с улыбкой ответила Лян Жу, покачивая головой. — Какой вежливый мальчик, не то что мой Сяобэй. Стоило другу прийти, как про мать родную забыл!

Едва Линь Мо опустился на стул, Цюй Юнь придвинул к нему пиалу, в которой мясного соуса было щедро, от всей души.

— Налетай. Надо восполнить то, что ты утром недополучил.

— В каком смысле «недополучил»? — удивилась Лян Жу. — Линь Мо, ты что, сегодня не завтракал? Глупости какие! Послушай взрослую тетю: завтрак пропускать нельзя, иначе заработаешь проблемы с желудком и желчным пузырем!

— Ой, мам, ты просто не знаешь всей правды, так что не ворчи, — отмахнулся Цюй Юнь. — Его семейка совсем обнаглела. Тетка со своим муженьком так над ним издеваются...

Но договорить он не успел. Линь Мо с глухим стуком положил палочки на стол.

— Еще одно слово, и я ухожу, — ледяной взгляд Линь Мо заставил Цюй Юня зябко повести плечами. От него и впрямь веяло нешуточным холодом.

— Да ладно тебе, чего скрывать-то? — недовольно буркнул Цюй Юнь. — После сегодняшнего представления на улице все тайное и так станет явным. К следующему родительскому собранию об этом вся школа шептаться будет.

Лян Жу, искренне радуясь, что сын впервые привел в дом школьного товарища, присела на свободный стул и решила поддержать разговор:

— И все-таки, Линь Мо, почему ты гуляешь в такое время? Да еще и с этим термосом? Что там внутри?

Пальцы Линь Мо, вновь взявшего палочки, замерли. Цюй Юнь прекрасно понимал, какие чувства сейчас борются в душе парня. Лян Жу была взрослой женщиной, причем проявляющей к нему неподдельную теплоту и заботу. Промолчать или соврать казалось неуважением. Но выложить всю горькую правду — значило выставить себя жалкой жертвой, ищущей сочувствия и пытающейся использовать чужую доброту как щит.

Цюй Юнь уткнулся в свою миску, уплетая лапшу. Он решил больше не лезть не в свое дело — пусть Линь Мо решает сам.

Лян Жу, будучи опытным сотрудником крупного предприятия, повидала немало людей и сразу распознала в госте подростка с обостренным чувством собственного достоинства. Немного помолчав, она мягко спросила:

— Линь Мо, сколько тебе лет?

— Четырнадцать, — ответил мальчик, снова отложив палочки.

Лян Жу не стала настаивать, чтобы он продолжал есть, а доверительно произнесла:

— Четырнадцать... Совсем еще ребенок. Пойми меня правильно, я ни в коем случае не хочу тебя принизить или назвать слабым. Но ты должен уяснить одну вещь: в жизни есть проблемы, которые обязаны решать взрослые. Тебе кажется, что терпение — это выход, но на самом деле такая покорность лишь крадет твое время, отнимая душевные силы и пространство для маневра. Вместо того чтобы тратить лучшие годы на безмолвное сношение обид, лучше просто жить полноценной жизнью подростка.

Она ободряюще похлопала его по плечу. Лян Жу не стала давить на мальчика или выпытывать подробности, а просто встала из-за стола и ушла на кухню наводить порядок.

За столом повисла тишина.

— А ведь мама дело говорит, — негромко заметил Цюй Юнь.

Линь Мо промолчал.

Вскоре в замке прихожей заскрежетал ключ. Дверь отворилась, и в коридор шагнул мужчина с дорожным чемоданом в руке.

— Ой, дорогой! Ты почему так рано вернулся? — удивленно воскликнула из кухни Лян Жу.

Это был отец Мо Сяобэя, Мо Цин. Поправляя очки в тонкой оправе и расстегивая воротник белой рубашки, он прямо с порога проворчал:

— Слышал я, наш оболтус за контрольную по математике едва тридцать баллов наскреб? Если бы я не приехал, он бы совсем от рук отбился!

«Ну всё, приплыли...» — мысленно простонал Цюй Юнь.

Линь Мо, заметив появление хозяина дома, явно почувствовал себя неловко и поднялся с места, намереваясь откланяться. Цюй Юнь судорожно вцепился в его рукав и взмолился шепотом:

— Пожалуйста, не уходи! Если ты останешься, отец при гостях постесняется задать мне трепку!

— Так тебе и надо, заслужил, — безучастно отозвался Линь Мо.

— Ну ты и сухарь бесчувственный... — Цюй Юнь скорчил страдальческую мину.

Тем временем Мо Цин, разуваясь в прихожей, продолжал делиться новостями с женой:

— Представляешь, на этой конференции я встретил бывших коллег Чжицюня из научно-исследовательского института! Наконец-то разузнал, где сейчас его сын. Оказывается, он учится в той же школе, что и наш Сяобэй! Завтра съездим проведать мальчика?

Лян Жу вышла в коридор, заинтересованно слушая мужа:

— Прямо в школу поедем? Надо ведь что-то с собой взять. Что подарить парню в его возрасте? Может, какую-нибудь одежду?

— Ну ты даешь! Как можно покупать вещи, не зная его роста и телосложения? — беззлобно рассмеялась жена.

— Тоже верно. В общем, я решил каждый месяц откладывать около тысячи юаней на его обучение, пока он не поступит в университет.

— Думаешь, Чжицюнь ничего не оставил сыну? Дело ведь не в деньгах. Сироте важно чувствовать, что о нем помнят и заботятся, что он не один на этом свете. Ты хоть имя его разузнал?

— Да, зовут Линь Мо. «Мо», который пишется как в слове «юмор».

Цюй Юнь мгновенно перевел взгляд на гостя. Линь Мо стоял бледный как полотно, оцепенев посреди комнаты.

Войдя в гостиную, Мо Цин замер на полуслове, уставившись на незнакомого мальчика. На мгновение на его лице отразилось крайнее замешательство.

— Сяобэй... это твой одноклассник?

— Да, пап. Это мой товарищ Линь Мо. Вот только его «Мо» означает не «юмор», а «молчание», — у Цюй Юня внутри все так и затрепетало от волнения. Кто бы мог подумать, что отец Мо Сяобэя все это время разыскивал именно Линь Мо!

— Ты... тебя действительно зовут Линь Мо? — Мо Цин сделал шаг вперед, вглядываясь в лицо подростка с невероятным волнением и надеждой.

Линь Мо вежливо поклонился:

— Здравствуйте, дядя Мо. Извините, что побеспокоил вас так поздно. Мне пора домой.

— Постой, куда же ты? Ты ведь даже лапшу не доел! Неужели не понравилось? — Лян Жу поспешила за ним из кухни, после чего укоризненно шикнула на мужа: — Явился посреди ночи, раскричался с порога, только ребенка напугал!

Однако Мо Цин не обратил внимания на упрек жены. Он подошел вплотную к мальчику и, положив тяжелые ладони ему на плечи, с дрожью в голосе спросил:

— Погоди... Твоего отца звали Линь Чжицюнь?

Линь Мо растерянно кивнул:

— Да, моего отца звали Линь Чжицюнь. Вы его знали?

Мо Цин крепче сжал его плечи, на его глаза навернулись слезы:

— Как похож... Господи, вылитый отец в юности! Садись, сынок, присядь! Мы с твоим папой вместе учились в старшей школе. Когда только возобновили государственные экзамены, он сразу же поступил в лучший университет страны. А я провалился... Весь год ходил сам не свой, руки опускались. Но твой отец не бросил меня — каждый день занимался со мной, подтягивал по предметам. Только благодаря ему я со второй попытки смог сдать экзамены!

Лян Жу мягко усадила ошеломленного мальчика обратно на стул, укоряя мужа:

— Вот видишь! Если бы ты хоть раз соизволил сходить на родительское собрание вместо своих вечных командировок и строек, вы бы встретились гораздо раньше!

— Линь Мо, мальчик мой, где же ты был все эти годы? Как жил? — Мо Цин присел рядом, заглядывая ему в глаза. — Когда случилась эта страшная трагедия с твоими родителями, я как раз третий год находился на стажировке за границей. Жена с Сяобэем жили в другой провинции... Мы узнали обо всем слишком поздно, только на встрече выпускников. Пусть после учебы нас раскидало по разным городам и мы общались не так часто, твой отец всегда оставался для меня самым близким, самым уважаемым другом!

Глаза Линь Мо предательски покраснели, плечи напряглись, а кадык судорожно заходил вверх-вниз, выдавая рвущиеся наружу слезы.

Глядя на него, Цюй Юнь почувствовал, как болезненно сжалось сердце. Каким бы гениальным, сильным и холодным ни стал Линь Мо в будущем, сейчас перед ним был всего лишь растерянный, одинокий четырнадцатилетний подросток.

— Я... я живу с тетей и дядей. У меня всё нормально, правда.

Стоило Линь Мо произнести эти слова, как Цюй Юнь со стуком грохнул палочками по столу.

— «Нормально»?! Да у тебя язык поворачивается такое говорить? Ты бы еще сказал, что во дворце живешь и черную икру ложками ешь!

Родители удивленно уставились на сына, который сидел красный от злости и едва ли не пыхтел как паровоз.

— Сяобэй, ты чего раскричался? — мягко спросила Лян Жу, решив, что сын просто приревновал родителей к чужому ребенку. — Прости нас, глупых. Мы просто так разволновались, встретив сына папиного друга...

— Да при чем тут это! Слушай, Линь Мо, тебе самому не надоело строить из себя железного человека перед людьми, которые искренне за тебя переживают? Тебе трудно правду сказать? Когда моя мама пойдет на родительское собрание и наслушается от местных сплетниц о том, как твоя тетка над тобой издевается, а кузен распускает руки, она же места себе не найдет от слез! А отец от злости всю стройку разнесет! Зачем ты все держишь в себе?

— Так, а ну-ка поподробнее, — нахмурился Мо Цин, переводя строгий взгляд с сына на гостя. — Что там происходит?

Цюй Юнь, почувствовав поддержку, заговорил с праведным гневом в голосе:

— Пап, да никакой они ему не приют дали! Тетка со своим муженьком и сыночком Ли Юаньханом наглым образом отобрали у Линь Мо квартиру его родителей! И ладно бы просто жили, так они его за человека не считают!

— Мо Сяобэй! — резко оборвал его Линь Мо, сверкнув глазами.

Но Цюй Юня было не остановить. Он прекрасно понимал подростковую психологию: в этом возрасте парни изо всех сил пытаются казаться сильными мужчинами, и жаловаться взрослым для них — признак слабости. Но то, что гордость не позволяла сказать самому Линь Мо, Цюй Юнь мог запросто выложить собственным родителям.

— Да хоть заживо меня взглядом сожги! — огрызнулся он. — Истина от твоего недовольства не изменится. Подлецы остаются подлецами, как их ни выгораживай!

Мо Цин мягко, но уверенно удержал Линь Мо на стуле и скомандовал сыну:

— Сяобэй, рассказывай всё как есть. Если где-то преувеличишь — Линь Мо поправит.

Цюй Юню только этого и надо было. Красочно, в лицах, он выложил всё, что узнал: и про утренние хвастливые россказни Ли Юаньхана о том, как он избивает кузена, и про то, как Чэнь Ли морит парня голодом, лишая даже самого простого завтрака.

Взрослым людям не нужно было разжевывать детали. По этим, казалось бы, мелким бытовым штрихам они благодаря жизненному опыту без труда дорисовали общую безрадостную картину.

Мо Цин, будучи интеллигентом до мозга костей, всегда презирал подобную мещанскую подлость и жестокость. А уж когда дело коснулось осиротевшего сына его лучшего друга, кровь у него буквально закипела в жилах от негодования.

Лян Жу, обладавшая тонкой женской интуицией, тут же связала факты воедино:

— Линь Мо, сынок, ответь нам честно. Время близится к ночи, почему ты оказался на улице с этим термосом? Что все это значит?

Линь Мо упрямо сжал губы, уставившись в стол.

— Линь Мо, помнишь, о чем мы говорили пару минут назад? — мягко напомнила Лян Жу, вновь тепло приобняв его за плечи. — Есть вещи, с которыми должны разбираться взрослые. Твое дело сейчас — учиться и расти, а не растрачивать душевные силы на выживание в невыносимых условиях. Даже если тебе кажется, что ты со всем справишься сам.

— В школьные годы мы с твоим отцом делились абсолютно всем, у нас не было секретов, — добавил Мо Цин, и его голос дрогнул от нахлынувших чувств. — Я очень хочу, чтобы и у нас с тобой были такие же доверительные отношения.

Эти искренние, идущие от самого сердца слова окончательно пробили брешь в глухой обороне мальчика. По щекам Линь Мо покатились слезы. Прерывистым, тихим голосом он рассказал, как Чэнь Ли посреди ночи выставила его за дверь и заставила везти термос с горячими баоцзы для ее мужа на другой конец города.

По мере его рассказа кулаки Мо Цина сжимались всё крепче. Воспитание не позволяло ему разразиться отборной бранью, но вздувшиеся на лбу вены красноречиво говорили о предельной степени ярости.

Лян Жу и вовсе в гневе хлопнула ладонью по столу:

— Да эта Чэнь Ли совсем из ума выжила?! Я прекрасно знаю, где находится этот завод! Мало того, что она погнала ребенка ночью с какими-то дурацкими пирожками, так от остановки туда еще топать минут пятнадцать по темным переулкам! Она ведь понимала, что обратно на общественном транспорте он уже не вернется! Тратить столько сил и коварства, чтобы извести сироту... Это же форменное уродство!

— Ого, мам... Так вот оно что? — удивленно захлопал глазами Цюй Юнь. — А я-то думал, она его просто как прислугу гоняет. Ну ты и проницательная!

Лян Жу беззлобно отвесила сыну легкий подзатыльник:

— Ты думал, все вокруг такие же недотепы, как ты?

http://bllate.org/book/35925/4542715