Нин Сисин долго возился, завернувшись в одеяло, и только когда наконец собрался в душ, заметил лежащую на полу у самой двери карточку с заданием.
Пробежав глазами текст, он тихонько присвистнул.
«Жить в одной комнате? — Сисин покачал головой. — Ну и выдумщики эти продюсеры»
Для участников, у которых действительно кто-то появился на примете, искушение просто бешеное. Тот же Сюн Чи завтра наверняка из кожи вон вылезет, чтобы победить.
Впрочем, самого Сисина это мало трогало. Симпатий он ни к кому не питал, а состязания на выносливость — а организаторы точно устроят какую-нибудь спортивную забаву — явно не для его хилого тела. Так что его удел — побыть красивым фоном для чужого триумфа.
Куда больше его занимало другое.
«Интересно, не оставили ли авторы лазейку в правилах? — размышлял он, направляясь к ванной. — Как именно они понимают совместное проживание? Одна двуспальная кровать? Двухъярусная? Или просто две раздельные? Разница-то колоссальная»
А если телевизионщики совсем потеряют стыд, то под «совместным» могут выдать комнату на четверых, и тогда все завтрашние титанические усилия участников превратятся в знатный фарс.
Позабавленный собственными фантазиями, Сисин шагнул в ванную. Стоило переступить порог, как в нос ударил знакомый аромат Лу Иня — странная, но уютная смесь попкорна и солнечного тепла. Кажется, Сисин впервые шел мыться сразу после него.
В ванной прибрались, вовсю шумела вытяжка, но запах стоял куда гуще, чем обычно исходил от самого актера. Неужели флакон разбил?
Сисин невольно замер у двери. То ли разыгралось воображение, то ли еще что, но этот густой аромат, обычно вызывавший лишь аппетит, сейчас почему-то тревожил. Накатила смутная волна опасности — похожая на ту, когда в узкой кабинке «Слушая время и пространство» Лу Инь внезапно уставился на него в упор. Разве что сейчас это чувство было слабее.
Выждав, пока густой запах немного рассеется, Сисин прошел внутрь. Он украдкой осмотрел раковину и заглянул в мусорное ведро, но никаких осколков или целых флаконов не обнаружил.
Значит, Лу Инь просто вылил на себя половину запасов ради красоты? Но зачем душиться перед сном? Чужая душа — потемки, Сисин решил не забивать себе голову.
Выбросив из головы странности киноимператора, Сисин скинул одежду и шагнул под теплые струи. Он намылил голову, и когда пальцы принялись привычно массировать кожу под пеной, какое-то мимолетное тактильное дежавю всколыхнуло память. Всплыло то, о чем он забыл в суматохе: когда Лу Инь возвращал браслет и извинялся... он ведь погладил его по голове?
Сисин зажмурился, восстанавливая в памяти сцену. Точно. Погладил.
Его так и передернуло от возмущения. С чего это вдруг взрослый парень позволяет себе лапать чужую макушку? Решил показать, какой он высокий и снисходительный? Сначала накосячил, потом извинился, погладил как собачонку и быстренько перевел тему — хитрец несчастный!
В этот самый миг за тонкой стеной раздалось громкое:
— Апчхи!
Лу Инь озадаченно почесал переносицу. Неужто Си Мэн опять кости ему перемывает? Или домашние снова что-то затевают за его спиной?
Киноимператор, и не подозревавший, что в мысленной книжке обид Сисина против его имени только что появился жирный минус, пожал плечами и выключил лампу. Завтра предстоит нешуточная борьба. Си Мэна в расчет можно не брать, а вот Сюн Чи и Сы Сяо — соперники серьезные. Особенно Сюн Чи. Лу Инь своими глазами видел, как тот обменивался вырезками с Ту Цзяно. Ради возможности жить в одной комнате с Цзяно Сюн Чи завтра из кожи вон вылезет.
Но ведь и они с Сисином обменялись подарками. А значит, уступать нельзя. С этой мыслью Лу Инь закрыл глаза и быстро уснул.
***
Тем временем Сисин, твердо намеренный завтра лишь украшать собой задний план, вернулся в комнату. И застыл: на дверной ручке висел красный конверт. Очень похожий на тот самодельный конвертик, в который он сам днем упаковал бумажную фигурку для Лу Иня.
Неужели... еще одно послание?
Сисин не на шутку растерялся. Если подарок от Лу Иня еще можно было списать на вежливость после свидания, то этот-то откуда взялся? И главное — когда его успели повесить? Был ли он там раньше, или его подбросили, пока он мылся?
Он опасливо огляделся по сторонам, но коридор был тих и пуст. Сисин со вздохом снял конверт. Игнорировать такой вызывающе алый цвет было невозможно.
Кто бы это мог быть?
Мужчин в лагере четверо. Лу Инь уже определился, Сюн Чи явно дышит в сторону Ту Цзяно. Остаются Сы Сяо и Си Мэн.
Си Мэн? Этот вечный балагур вполне мог подсунуть открытку младшему братишке смеха ради или как щит от реального выбора. А Сы Сяо?..
Сисин вспомнил, как тот три раза подряд усаживался за столом именно с ним. Случайность? Или намеренный шаг? Да нет, бред какой-то. Они ведь толком и не разговаривали. С чего бы суровому Сы Сяо проявлять к нему интерес?
Сисин не страдал заниженной самооценкой, но объективно среди «красных» участников он ничем не выделялся. Сюнь Яньмин — эрудированный, статный телеведущий с безупречными манерами; Ту Цзяно — милый в быту, но собранный и надежный дизайнер в деле; да даже Кун Цаньжань — пусть они еще не видели его танцев, но в каждом его жесте сквозила утонченная грация профессионала. А он? Самый обыкновенный парень, ну поет неплохо, так ведь никто этого здесь не слышал. Обычный стажер без внятных перспектив, дебютирует ли вообще — большой вопрос. За что тут зацепиться глазу? Нет, скорее всего, это проделки Си Мэна.
Но стоило раскрыть конверт, как подозрения пошатнулись. Бумага была обрезана невероятно ровно — не чета его собственным кривым поделкам. Внутри лежала искусно выполненная миниатюра горы Куисо. А на самом сгибе красовалась короткая строчка:
«Рад нашему знакомству».
И всё. Ни подписи, ни намека на имя. А почерк... Да откуда ему знать, как пишут остальные? Тот же Лу Инь хотя бы автограф размашистый оставил! А этот-то шифровальщик чего добивается?
Сисин едва не взвыл от досады. Чувство было такое, словно читаешь захватывающий детектив, а на самом интересном месте обнаруживаешь вырванные страницы. Любого перфекциониста удар хватит. Да и фраза написана слишком серьезно, на шутливый тон Си Мэна совсем не похоже. Или тот только с виду дурашливый, а в глубине души — романтик? Всего три дня прошло, они же едва друг друга знают. Проклятье! Он ведь просто пришел сюда сытно поесть и подзаработать денег, за что ему эти головоломки?
Сисин снова с головой зарылся в одеяло и принялся сердито ворочаться, свиваясь в плотный кокон. Когда воздух внутри закончился, он рывком высунул нос наружу, схватил злополучный конверт и засунул его поглубже в ящик тумбочки — с глаз долой, из сердца вон. Раз отправитель трусит показаться, значит, и письма никакого не было!
Взгляд упал на пухлую плюшевую русалку, лежащую на подушке. Сисин сгреб игрушку в охапку и яростно потискал её в руках.
«И всё же, если подумать, Лу Инь на его фоне кажется просто лапочкой! — Сисин сердито вздохнул. — По крайней мере, у него хватило смелости подписаться»
Прижав плюшевую рыбину к груди, Сисин зажмурился. Утро вечера мудренее. Сон — лучшее лекарство, а со всем остальным он разберется завтра.
http://bllate.org/book/35915/4743268
Готово:
