В общей сложности Чжоу Шэн пробыл у Чу Циньбая три дня.
Из-за особого статуса хозяина их мало кто тревожил по пустякам, заглядывая исключительно по делу. Это уберегло Чжоу Шэна от лишних расспросов и контактов. Лихорадка наконец отступила, и он быстро пошёл на поправку.
Ранним утром третьего дня пришла долгожданная весть: вода пошла на убыль.
Над уездом Линьшунь сквозь плотную пелену туч пробились первые робкие лучи солнца.
Дороги обещали расчистить к шести часам вечера.
Чжоу Шэн велел Сюй Чжао собирать вещи.
— Едете на ночь глядя? — спросил Чу Циньбай, наливая воду. Он краем уха слышал телефонный разговор.
Чжоу Шэн сидел на небольшом диванчике. Перед ним лежала стопка отчётов, в которых он сосредоточенно копался.
— Завтра в девять утра важное совещание, — ответил он, не поднимая головы. — Если не выедем сегодня, то безнадёжно опоздаем.
Он проснулся и сразу принялся за поиски бумаг, которые просматривал накануне вечером. Чжоу Шэн ещё даже не умылся, и его растрёпанный вид казался непривычно домашним. Наконец найдя нужную папку, он отложил телефон и поднял глаза на Чу Циньбая:
— Кстати, твой брат вчера прислал мне сообщение.
Тот как раз пытался взбодриться чашкой быстрорастворимого кофе. Даже не обернувшись, Чу Циньбай сухо бросил:
— И зачем ты мне об этом докладываешь?
— Он решил, что мы в ссоре, — пояснил Чжоу Шэн. — Попросил проявить снисхождение и не принимать твои капризы близко к сердцу.
Чу Циньбай не спеша повернулся. Его лицо не выражало никаких эмоций.
— Ну разумеется. Скажи спасибо устроенному тобой сюрпризу. Теперь он уверен, что ты сбежал в Фучэн сгоряча, даже не попрощавшись.
Чжоу Шэн слегка коснулся пальцем переносицы. Возразить на это было нечего.
"И дёрнул же меня чёрт сказать тогда, что у него бледная шея, — подумал он. — До чего же злопамятный человек".
В этот момент в дверь постучали. Вошла Чэнь Дэндин, сжимая в руке телефон. Заметив у ног Чжоу Шэна дорожную сумку, она осеклась:
— Господин Чжоу, вы уже уезжаете?
— Да, — Чжоу Шэн отложил ручку и мягко улыбнулся девушке. — Спасибо за заботу в эти дни.
— Ну что вы, я почти ничего не сделала! — замахала руками Дэндин.
Чу Циньбай, прислонившись к столу у окна и скрестив ноги, сделал глоток обжигающего дешёвого кофе. Поморщился от вкуса, но всё же отхлебнул ещё раз, прежде чем спросить:
— Что стряслось?
Дэндин подошла ближе и с сочувствием всплеснула руками:
— Брат Чу, ты опять не выспался?
— Ближе к делу, — оборвал её актёр.
Дэндин протянула ему экран:
— Взгляни на это.
Чу Циньбай скользнул взглядом по заголовкам.
— Махинации с пожертвованиями? — нахмурился он.
— Да. Первым попался Ян Хуэй. Он заявлял о двух миллионах, но когда всплыли банковские выписки, его прижали к стене — реальная сумма не дотягивает и до восьмисот тысяч. Поднялась целая буря, зацепило многих. Наша пиар-служба заметила, что мелкие боты уже пытаются перевести стрелки на тебя. Сестра Фань уверена: они хотят использовать твоё имя, чтобы отвлечь внимание разгневанной публики.
Чжоу Шэн, внимательно слушавший разговор, мысленно хмыкнул. Классический приём: отвести беду на восток. Шоу-бизнес был для него тёмным лесом, поэтому он поинтересовался:
— А кто такой этот Ян Хуэй?
— Заклятый враг брата Чу! — выпалила Дэндин.
Стоило Чжоу Шэну проявить интерес, как девушку прорвало. Ей не терпелось выложить все подробности.
— Они соперничают больше десяти лет, с самого дебюта. Но все эти годы он остаётся тем самым вечным «номером два», если проводить аналогию со школой. А брат Чу, само собой, бесспорный лидер! — Дэндин не упустила возможности польстить боссу. Её глаза азартно блестели. — Их фандомы ведут непрекращающуюся войну. Сравнивают всё: роли, актёрское мастерство, награды, даже происхождение семей. Они принципиально не участвуют в одних проектах. Встреться они лицом к лицу — искры полетят. Настоящие кровные враги!
От такой экспрессии Чжоу Шэн даже ненадолго забыл о сути скандала.
— Неужели всё настолько серьёзно? — подыграл он её восторженному тону.
Дэндин усердно закивала.
Чжоу Шэн бросил взгляд за её спину и с улыбкой заметил:
— Но твоему боссу, кажется, до этого нет никакого дела.
Дэндин обернулась и едва не прикусила язык. Ей показалось, что она совсем потеряла голову от общения с господином Чжоу, вывалив на него кучу старых сплетен, которыми зачитывалась ещё до того, как устроилась на эту работу.
"В конце концов, господин Чжоу не чужой человек, — оправдывала себя помощница. — И уж точно не станет разносить слухи. Рассказать ему — вполне естественно. Беда в том, что босс может разозлиться".
Столкнувшись с абсолютно бесстрастным взглядом Чу Циньбая, Дэндин умоляюще сложила ладони перед грудью:
— Виновата! Прости, шеф, босс, брат Чу!
Чу Циньбай небрежно отставил чашку.
— Совсем страх потеряла, — в его голосе не слышалось злости, но тон оставался строгим. — Тебе как ассистенту пора бы выкинуть этот мусор из головы и поменьше читать бредни из фанатских пабликов.
Дэндин изобразила, что застёгивает рот на замок.
— И всё же, вы действительно враги? — спросил Чжоу Шэн.
— Пресса раздула, — равнодушно отозвался Чу Циньбай. — Виделись от силы пару раз. Мы даже не знакомы толком.
Именно такого ответа Чжоу Шэн и ожидал. Чу Циньбай явно не из тех, кто станет тратить драгоценное время на многолетние детские обиды. Если бы его кто-то действительно раздражал, он бы высказал всё в лицо.
— И хорошо, что не знакомы, — подытожил Чжоу Шэн.
— Почему?
Чжоу Шэн прямо посмотрел на него:
— Тот, кто способен пиариться на чужом горе и фальсифицировать благотворительные взносы во время стихийного бедствия, не заслуживает даже мимолётного рукопожатия. Какими бы мотивами он ни руководствовался.
В прежние времена, когда бушевала война, нажива на пожертвованиях тоже не была редкостью. Но тогда ситуация была куда страшнее: каждая украденная монета или мешок риса стоили жизней солдат на передовой, оставляя их без пропитания и тёплой одежды в лютые морозы. Для Чжоу Шэна подобные люди всегда стояли на самой низшей ступени порока, и изменить это отношение было невозможно.
Чу Циньбай с удивлением посмотрел на собеседника — тот впервые столь открыто и сурово высказал своё презрение. Актёр забрал телефон у Дэндин и вернул его владелице:
— Свяжись с Фань Сюань, пусть займётся этим. Все наши отчёты о пожертвованиях должны быть предельно прозрачными и лежать в открытом доступе. Если выяснится, что травлю организовали намеренно, скажи ей не церемониться.
Дэндин растерялась:
— «Не церемониться» — это как?
Обычно в таких случаях либо публиковали скучное опровержение, либо нанимали ботов для ответной атаки. Стандартная схема для шоу-бизнеса.
Чу Циньбай лишь скользнул по ней взглядом:
— Просто передай ей мои слова. Она поймёт.
— Будет сделано!
Дэндин вышла из комнаты в приподнятом настроении. Когда она только получила эту должность, все вокруг завидовали ей чёрной завистью, но сама она первое время буквально жила в кошмаре. Начитавшись жёлтой прессы, она до дрожи боялась грозного киноактёра. Лишь со временем пришло понимание: по сравнению с заносчивыми звёздами, которые за малейшую оплошность вымещали злость на персонале, Чу Циньбай был идеальным руководителем.
В быту он обходился минимумом помощи. На заре карьеры он соглашался на любую рекламу, потому что они с Сестрой Фань только начинали свой путь. Теперь же, став самостоятельным продюсером и инвестором, он практически исчез с радаров прессы, появляясь в инфополе исключительно ради съёмок. Раньше его не волновали даже самые грязные слухи, не говоря уже о мелких кознях пиарщиков Ян Хуэя. То, что он решил вмешаться сейчас, Дэндин подсознательно связывала с реакцией господина Чжоу.
Впрочем, слухи об их неприязни с Ян Хуэем были небеспочвенны. Просто тот, кто всегда шёл первым, никогда не оглядывался на плетущегося позади. Но правила игры изменились. Раз уж босс решил вступить в бой, его верная помощница была только за. Зрелище обещало быть захватывающим.
***
Чжоу Шэн, разумеется, не догадывался о мыслях ассистентки. Как не знал и многого другого — например, причин, по которым его разыскивал Жэнь Цисюань.
К пяти часам вечера всё было готово к отъезду. Дневной зной спал, а небо на прощание окрасилось нежно-розовым закатным сиянием, мягко освещавшим площадку перед гостиницей.
Спасённых жителей уже увезли спасатели. Съёмочная группа суетилась, упаковывая громоздкое оборудование — завтра им предстояло выдвинуться глубже в горные районы, чтобы без промедления возобновить съёмки.
Чжоу Шэн стоял на каменных ступенях у входа, наблюдая за суматохой. Он вежливо отказался от куртки, которую заботливо протягивал Сюй Чжао, оставив на плечах лишь тонкую рубашку.
— Братец Сяо Чжу припарковался далековато, придётся подождать, — обеспокоенно заметил Сюй Чжао. — Ты только-только оправился от жара. Может, подождёшь в вестибюле? Там не так сквозит.
Мимо них двое рабочих тащили тяжёлый штатив. Один из них оступился, и Чжоу Шэн быстро протянул руку, помогая удержать равновесие.
— Всё в порядке? — спросил он.
— Да-да, спасибо, господин Чжоу! — закивал тот. — На улице действительно ветрено, послушайте Сяо Чжао, зайдите внутрь.
Чжоу Шэн негромко рассмеялся:
— Похоже, моя внезапная болезнь стала главной новостью на площадке. Не беспокойтесь, я не из сахара сделан, лёгкий ветерок мне не повредит.
Стоявшие рядом сотрудники заулыбались.
— Жаль, жилой автодом брата Чу сейчас не здесь, — посетовал один из них. — Можно было бы попросить водителя подбросить вас. Всё же комфортнее, чем на обычной машине. До Фучэна отсюда пилить минимум три часа по разбитой дороге.
— Не стоит беспокоить вашего ведущего актёра, — вежливо отказался Чжоу Шэн. — Вам на натурных съёмках приходится куда тяжелее.
В этот момент к ним подошёл Жэнь Цисюань.
— Господин Чжоу, — негромко обратился он, — могу я поехать с вами до Фучэна? Мне нужно успеть на ночной рейс.
Чжоу Шэн удивлённо приподнял брови, но кивнул:
— Разумеется, садись.
Вблизи стало заметно, насколько Жэнь Цисюань бледен, хотя это и не портило его безупречных черт лица. Красивый юноша, которому суждено было сыграть Фань Чжунцина, вызывал у Чжоу Шэна лишь лёгкое уколотое сожаление. Он не стал расспрашивать о причинах спешного отъезда, решив, что у актёра просто закончились съёмочные дни. Однако Жэнь Цисюань неожиданно заговорил совсем о другом:
— Господин Чжоу, до меня дошли слухи, что вы слегли с простудой сразу по прибытии. Нам так и не удалось нормально побеседовать. Если те нелепые сплетни обо мне и брате Чу доставили вам неприятности... я приношу свои искренние извинения.
Разговор происходил на виду у всех, и окружающие мгновенно притихли, прислушиваясь. Чжоу Шэн, не понимая мотивов собеседника, ответил сухо и прямо:
— Господин Жэнь, ваши личные взаимоотношения меня не касаются. Вам незачем оправдываться передо мной.
Жэнь Цисюань горько усмехнулся — в этой улыбке сквозило то ли притворное облегчение, то ли затаённая злоба.
— В таком случае почему вы настояли на моей замене?
Встретившись с ним взглядом, Чжоу Шэн мгновенно всё понял. Просьба о попутке была лишь предлогом, да и запоздалые извинения не имели ничего общего с раскаянием. Юноша был уверен, что лишился роли из-за ревности законного супруга Чу Циньбая, и требовал объяснений. Вот только Чжоу Шэн до этой секунды даже не подозревал, что актёра отстранили от съёмок.
— Я понятия не имею, почему вас заменили, — ровным тоном произнёс Чжоу Шэн. — Я никогда не лезу в творческие вопросы, в которых ничего не смыслю. К тому же у меня просто нет полномочий решать судьбу актёрского состава. Вам стоит задать этот вопрос руководству картины.
Доброжелательная маска Жэнь Цисюаня окончательно сползла, обнажив неприглядную правду:
— Но люди слышали, как вы лично заявили режиссёру, что я не подхожу на эту роль! И сразу после этого мне указали на дверь. Как вы это объясните?
Чжоу Шэн вспомнил их мимолётную беседу с Ян Чжичэном в коридоре. Неужели режиссёр действительно принял его слова как руководство к действию? Едва ли его авторитет простирался так далеко.
— Раз уж вы всё для себя решили, — спокойно ответил Чжоу Шэн, — зачем устраивать эту сцену? Какого ответа вы ждёте? Хотите услышать признание в духе: «Да, это моих рук дело»? И что это вам даст?
Жэнь Цисюань судорожно вздохнул. Невозмутимость Чжоу Шэна выбивала почву из-под ног, заставляя его собственные действия выглядеть мелкими и жалкими. Унижаться и устраивать допрос из-за второстепенного персонажа... Но отступить сейчас означало признать поражение, и это ранило его гордость сильнее всего.
— Господин Чжоу, я действительно прошу прощения, если задел вас. Вся группа шепчется о ваших... особых отношениях с братом Чу. Но лишать меня работы из-за чьих-то личных капризов — это не просто неуважение к моему таланту. Это прямое оскорбление моего человеческого достоинства.
Обвинение прозвучало слишком резко. Мосты были сожжены, но Жэнь Цисюань и не думал идти на попятную.
В этой индустрии не бывает бескорыстных святых. Каждый стремится удержаться на плаву любыми средствами. Жэнь Цисюань начинал как безликий участник шоу талантов, связанный кабальным контрактом с крошечным агентством. Поняв, что карьера танцора долго не продлится, он вовремя переключился на кино.
Фортуна улыбнулась ему: первая же дорама выстрелила. За ней последовали другие проекты, график забился до отказа. Но для достижения настоящего триумфа требовался мощный толчок. В мире кинематографа имя Чу Циньбая сияло подобно далёкой путеводной звезде — его гений и статус казались недосягаемыми, но манили каждого амбициозного новичка. Во всех интервью Жэнь Цисюань без устали твердил, что выбрал актёрскую стезю под влиянием своего кумира. Лгал ли он? Ничуть.
В первый раз ему повезло оказаться на одной площадке со звездой благодаря щедрому спонсору. Тот режиссёр оказался форменным мерзавцем с липкими руками, и юноша прекрасно понимал: избавить его от посягательств для Чу Циньбая — дело одного жеста. Именно тогда Жэнь Цисюань впервые почувствовал трепет перед его величием. По чистой случайности их совместный кадр засняли папарацци, спровоцировав волну слухов в прессе. Первые сплетни повлекли за собой новые. Шумиха привлекла внимание Лу Мина, владельца компании Шэнкай, который тут же предложил ему выгодный контракт. Рекламные контракты, роли — всё это доставалось ему упорным трудом и интригами. Он выгрызал своё место под солнцем зубами, веря, что в шоу-бизнесе выживает лишь сильнейший.
И тут на сцене появился Чжоу Шэн. Жэнь Цисюань отказывался верить в случайность его визита. Приехать в глухомань под проливным дождём, посеять смуту среди персонала и прятаться в номере, не показываясь на глаза... А в итоге — спасти положение, заслужив безграничную признательность режиссёра. Жэнь Цисюань ловил на себе ехидные взгляды коллег, предвкушавших его скорое падение. Его интерес к Чу Циньбаю никогда не был чистым восхищением кумиром, поэтому он до последнего убеждал себя, что слухи его не задевают. Но реальность оказалась куда болезненнее.
Этот чужак мимоходом разрушил всё, что строилось годами. Получив уведомление об исключении из проекта, Жэнь Цисюань впал в ступор. Им двигало иррациональное желание взглянуть в глаза обидчику. И когда тот с лёгкостью согласился подвезти его, ведя себя так, будто ничего не произошло, самообладание окончательно покинуло юношу. Пропала былая скромность, уступив место ядовитой горечи:
— Разумеется, сытый голодного не разумеет. Глупо требовать сочувствия от господина, не знающего забот простых смертных. Но сводить личные счёты подобным образом... Не находите, что это выглядит крайне низко?
На открытой площадке перед отелем толпился персонал. Срыв Жэнь Цисюаня наглядно показывал, насколько глубоко его задела эта ситуация. Несмотря на абсурдность нападок, лицо Чжоу Шэна осталось абсолютно спокойным.
Зато Сюй Чжао мгновенно вспыхнул. Выступив вперёд и заслоняя собой начальника, он со злостью процедил:
— Ты вообще кто такой? А ну повтори, что сейчас вякнул!
— Сюй Чжао, не надо, — Чжоу Шэн мягко придержал помощника за плечо, увлекая назад, после чего спокойно перевёл взгляд на взвинченного актёра: — Мои профессиональные решения никогда не зависят от личных симпатий. Если вам кажется, что я покусился на ваше достоинство, спешу заверить: я точно так же не терплю лживых обвинений.
Тем временем в толпе зевак вовсю летели текстовые сообщения.
«Слышал про Жэнь Цисюаня?»
«Тот самый смазливый айдол?»
«Ага! Похоже, его выставили из фильма. Он тут прямо сейчас устраивает разборки из-за Чу Циньбая!»
«Да ладно! У него же имидж милого мальчика, фанаты так и поют о его безупречных манерах. И он решился на скандал?»
«Имидж — просто обёртка. На площадке он из кожи вон лез, чтобы всем угодить, а тут нарвался на того, кто ему не по зубам».
«Так кто этот второй?»
«Человек со стороны, ты его не знаешь. Какой-то крупный босс или директор. Чертовски хорош собой, статный, благородный. На его фоне Жэнь Цисюань выглядит как капризный ребёнок, закативший истерику!»
«И что дальше?»
Сплетник на секунду оторвался от экрана, поднял глаза на площадку и быстро застучал по клавишам:
«Всё».
«В смысле?»
«Чу Циньбай пришёл».
«Твою же... Веди прямую трансляцию!»
Чу Циньбай возник словно из ниоткуда. Его холодный, пронизывающий голос заставил всех вздрогнуть:
— Мне нужно повторить дважды? Решение о поиске другого исполнителя было принято коллегиально всей творческой группой. И мы с режиссёром утвердили его единогласно.
Присутствующие испуганно обернулись. Чу Циньбай медленно шёл вперёд. На нём были высокие походные ботинки, его высокая фигура излучала властную, почти осязаемую угрозу.
Жэнь Цисюань замер в оцепенении. На его глазах выступили слёзы, и он едва слышно пробормотал:
— Но... почему?
Чу Циньбай брезгливо нахмурился:
— Во-первых, прикрывать собственную несостоятельность нападками на посторонних — верх непрофессионализма. Во-вторых, ты просто не подходишь для этого персонажа. На этом точка. И наконец, как главный инвестор проекта, я имею полное право распоряжаться кастом по своему усмотрению. Хочешь послушать подробности?
Перед лицом десятков свидетелей Жэнь Цисюань почувствовал себя абсолютно уничтоженным. Он надеялся очернить Чжоу Шэна, выставив его самодуром, но резкие слова Чу Циньбая прозвучали как хлёсткая пощёчина. Публичное унижение заставило его лицо сначала вспыхнуть багровым румянцем, а затем мертвенно побледнеть.
Из-за поворота на грунтовую площадку выехал внедорожник Чжу Циня. Водитель притормозил неподалёку и, не обращая внимания на звенящую тишину, высунулся из окна:
— Сяо Чжао, поехали!
Сюй Чжао обернулся к Чжоу Шэну:
— Брат Шэн.
Чжоу Шэн не собирался задерживаться ради чужих драм — всё это его больше не касалось. Скользнув мимолётным взглядом по поникшему Жэнь Цисюаню, он повернулся к Чу Циньбаю:
— Разбирайся сам. Я уезжаю.
В кармане одного из сотрудников снова завибрировал телефон с настойчивым вопросом:
«Ну что там? Не молчи!»
Вместо текста адресат отправил короткую пятисекундную видеозапись.
В полумраке убогого гостиничного двора, среди громоздких ящиков и разбросанных кабелей, Чу Циньбай делает шаг вперёд. Он забирает чёрное пальто из рук стоявшего рядом ассистента и накидывает его на плечи Чжоу Шэна. Заботливым, уверенным движением расправляет воротник. На долю секунды их взгляды встречаются, и его пальцы замирают.
Тихий голос звучит удивительно мягко в угасающих сумерках:
— Счастливого пути, господин Чжоу.
http://bllate.org/book/35909/4698874
Готово:
