Справившись с легким недомоганием, которое вызвал полет, Чжоу Шэн впервые в этой жизни покинул Ланьчэн.
Сюй Чжао поехал вместе с ним, отделившись от Цянь Шэна и остальных. Едва они сошли с трапа, Сюй Чжао тут же набросил ему на плечи теплое пальто.
— И не подумаешь, что уже май, — заметил Сюй Чжао. — В Фучэне на удивление холодно.
— На юге сейчас сезон затяжных дождей, — отозвался Чжоу Шэн, плотнее запахивая полы.
Сюй Чжао настоял на том, чтобы везти багаж за двоих. Обустроив заболевшую мать, он без колебаний решил последовать за Чжоу Шэном в Фучэн.
— Хорошо еще, что не зима на дворе, — говорил Сюй Чжао, толкая тележку с чемоданами. — Иначе ваше тело точно бы не справилось, брат Шэн. Кстати, вы взяли лекарства, что прописал врач?
— Да, взял новые, прямо перед отъездом, — ответил тот.
В пору зыбкого весеннего тепла, готового в любой миг обернуться сырым холодом, беречь себя труднее всего — в этой старой мудрости крылась глубокая правда. С его нынешним слабым телом приходилось быть вдвойне осторожным.
У выхода из терминала они встретились с Цянь Шэном и остальными.
Встречать их приехал директор филиала, старина Ли. Человек уже разменял шестой десяток и всю жизнь отдал этому производству.
Из главного офиса корпорации Чжоу давно не поступало никаких средств. Среди рабочих ходили упорные слухи, что фабрика вот-вот обанкротится, а перед самым Новым годом часть штата и вовсе попала под сокращение.
Но полмесяца назад пришла весть: из столицы едет руководство. Старина Ли до последнего надеялся на чудо, поэтому решил лично встретить гостей.
Однако при виде прибывшего гостя всякая надежда угасла. Юноша оказался слишком молод, с холеным лицом изнеженного барчука. От сырого ветра Фучэна он сразу побледнел, выглядя совсем неважно. К тому же спутники обращались к нему уважительно: «господин Чжоу». Сразу видно — птица высокого полета, с таким шутки плохи.
Старина Ли совсем пал духом и за всю дорогу не проронил почти ни слова.
Молодой директор, сидевший на заднем сиденье, казалось, не заметил прохладного приема. Первое, что он спросил, едва машина тронулась:
— Директор Ли, можно ли вернуть тех рабочих, которых уволили перед Новым годом?
Старина Ли вздрогнул от неожиданности и обернулся. Затем, словно упрямясь, проворчал:
— Вернуть? Зачем? Нам им даже платить нечем.
Сидевший рядом пухлый молодой человек — Цянь Шэн — тут же примирительно улыбнулся:
— Директор Ли, раз господин Чжоу просит разыскать их, значит, так надо. Мы ведь как раз и приехали для того, чтобы решить все ваши проблемы.
Но старый мастер лишь скептически покачал головой. Повернувшись обратно к дороге, он глухо произнес:
— Даже если найдутся деньги на выплату долгов, дело не только в них. Я на этом заводе тружусь десятки лет. Помню, как в свое время мы гнались за объемами, повышали эффективность, закупали станки... Станки, люди — за каждую деталь я ручаюсь головой! Но если производство никому не нужно, оно загнется в любом случае.
Директор Ли прекрасно понимал ситуацию. Два года назад Фучэн должен был стать первым регионом, где начнется модернизация. Тогда все верили в спасение, но проект со временем просто сошел на нет. Он не ждал, что этот изнеженный юноша разберется в сути дела — скорее всего, просто очередной родственник большого босса приехал развлечься и посмотреть на реальную жизнь.
Но тут Чжоу Шэн произнес:
— Пожалуйста, директор Ли, сделайте все возможное и разыщите людей. Верните столько, сколько сможете.
— Насколько мне известно, те, кого сократили перед праздниками — это ветераны завода. Пусть они пока не знакомы с новейшими технологиями и микроэлектроникой, но они — золотой фонд предприятия, мастера с уникальным опытом. Сегодня во второй половине дня у меня запланирована встреча с руководством машиностроительной компании по поводу партнерства. В этом вопросе мне очень понадобится ваша помощь.
Директор Ли даже забыл о приличиях. Он снова резко повернулся к Чжоу Шэну и спросил, нахмурившись:
— Вы это серьезно?
Чжоу Шэн мягко улыбнулся:
— Людям с настоящим мастерством я не позволю остаться без работы.
Старина Ли потер загрубевшие ладони. В его измученной душе вновь затеплилась робкая надежда. Он чувствовал вину перед рабочими, чьи семьи теперь едва сводили концы с концами. Слова этого юноши заставили его сердце забиться чаще.
«А вдруг? — подумал он. — Вдруг у него получится?»
Директор Ли отвернулся к лобовому стеклу и, больше не оглядываясь, поспешно закивал:
— Хорошо. Я свяжусь с ними.
***
Начинать дело заново всегда нелегко.
С первого же дня в Фучэне Чжоу Шэн, даже не заехав в выделенное ему жилье, с головой ушел в работу. Он лично спускался в цеха, выявлял проблемы на месте и тут же искал решения.
Это очень напоминало ему то время, когда в прошлой жизни ему пришлось спешно брать в свои руки дела семьи Чжоу. Жизнь закипела — тяжелая, но наполненная смыслом.
Каждый его шаг был выверенным и твердым, разум оставался ясным, а намерения — непоколебимыми. Процесс постепенного восстановления контроля над ситуацией дарил ни с чем не сравнимое чувство уверенности. Это было совсем не похоже на последние годы его прошлой жизни, когда приходилось блуждать в глухой тьме без малейшей надежды на завтрашний день. Времена изменились. Реальный сектор экономики приносил пользу людям, и каждый шаг теперь приносил видимые плоды.
Сам Чжоу Шэн словно не замечал усталости, но его бешеная работоспособность не на шутку пугала Сюй Чжао и Цянь Шэна.
Через полмесяца после их приезда в Фучэн задождило. Сюй Чжао буквально силой заставил его взять выходной.
Чжоу Шэн жил один. Его скромная двухкомнатная квартира ни в какое сравнение не шла с роскошной виллой у Восточного озера, но он быстро привык к новому быту. Вода и электричество есть, у плиты он почти не стоял, так что квартира служила ему лишь местом для сна.
В полдень Сюй Чжао принес ему миску горячих вонтонов.
— Брат Шэн, это жена директора Ли сама налепила, — с порога крикнул он. — Настаивала, чтобы вы обязательно попробовали.
— Передай ей мою благодарность, — отозвался Чжоу Шэн.
— Непременно, — улыбнулся Сюй Чжао.
За это время Сюй Чжао и сам успел проявить свои деловые качества. Он взял на себя множество мелких организационных вопросов, которые Чжоу Шэн физически не успевал контролировать. Они работали на редкость слаженно — Чжоу Шэну порой казалось, будто они понимают друг друга без слов уже много лет.
Чжоу Шэн все еще ходил в домашней одежде. Из-за ненастья в комнатах стоял полумрак. Заметив, что Сюй Чжао принес с улицы сырость, Чжоу Шэн отправил его в ванную вытереться полотенцем.
Сюй Чжао прошел в ванную, но к вещам Чжоу Шэна прикасаться не стал. Хотя тот вел себя со всеми просто и дружелюбно, быстро завоевав всеобщее уважение, между ними все равно ощущалась тонкая, едва уловимая дистанция.
Умывшись, Сюй Чжао глянул в маленькое окошко ванной и крикнул погромче:
— Брат Шэн, может, отдохнете еще пару дней? Похоже, этому дождю конца-краю не будет.
Не услышав ответа, он вышел в комнату и увидел, что Чжоу Шэн сосредоточенно смотрит телевизор.
Показывали экстренный выпуск новостей: в уезде Линьшунь, расположенном неподалеку от Фучэна, началось сильное наводнение.
Сюй Чжао охнул:
— Брат Шэн! Разве вы не отправляли туда братца Сяо Чжу для сбора материалов?
Чжоу Шэн, не отрывая взгляда от экрана, распорядился:
— Звони ему. Выясни, есть ли связь.
Сюй Чжао быстро набрал номер. Спустя пару секунд он покачал головой:
— Не проходит. Сеть перегружена.
Чжоу Шэн на мгновение задумался, а затем решительно поднялся и потянулся за одеждой.
— Ищи машину. Едем туда.
— Но брат Шэн! — попытался возразить Сюй Чжао. — Там же зона бедствия, дороги наверняка перекрыты. Да и братец Сяо Чжу — парень сообразительный, вряд ли пропадет.
***
Только через полмесяца после начала съемок съемочная группа «Сна о бренной жизни» осознала, в каких суровых условиях им придется работать.
Первоначально заявленный киногородок оказался лишь второстепенной локацией. Настоящей съемочной площадкой стал глухой, богом забытый уголок на юго-западе страны. Бесконечные сцены в диких лесах превратились в тяжелое испытание и для съемочной группы, и для актеров.
Дождь непрерывно лил три дня. Съемки полностью остановились.
Вся съемочная группа покинула горный район, но из-за того, что транспортное сообщение прервалось, люди оказались заблокированы в маленькой гостинице уездного городка.
В интернете то и дело мелькали сводки о наводнении и новости о благотворительных взносах знаменитостей.
В полдень в холле гостиницы собрались актеры массовки:
— Похоже, дело действительно плохо, — шептались они. — В деревнях ниже по склону сходят оползни. Вы уже перевели деньги в фонд помощи?
— Я отправил немного. Слышал, исполнитель главной роли в нашей картине пожертвовал целых пять миллионов.
— Эх, когда же я стану настолько популярным, чтобы вот так запросто отдавать по пять миллионов?
— Радуйтесь, что никто не знает, где мы снимаем. Иначе фанаты ведущих актеров уже с ума бы сошли от тревоги.
— Режиссер Ян умеет держать все в секрете.
В этот момент в холл вошли несколько сотрудников с большими пакетами в руках:
— Обед привезли! Налетай!
Разговоры тут же поутихли. Как раз в это время со второго этажа спустились несколько молодых актеров. Среди них был и Жэнь Цисюань.
Он привычно подошел к персоналу:
— Режиссер и остальные обсуждают сценарий наверху. Давайте я отнесу им обед.
Ему тут же протянули отдельно упакованную сумку:
— О, спасибо тебе большое.
Когда он ушел, массовка снова принялась шушукаться:
— Жэнь Цисюань ведь тоже довольно популярен. С чего это он взялся за работу посыльного?
— Ты еще не знаешь? У него здесь совсем крошечная роль, и он изо всех сил старается казаться дружелюбным со всеми. В группе поговаривают, что он приехал сюда исключительно ради кинозвезды Чу.
— Но ведь в прошлый раз агентство все опровергло? Хотя, подумать только: тащиться за ним в такую глушь, терпеть неудобства в этом клоповнике... Может, у них и правда что-то есть?
— Тише ты! — оборвал его другой. — Ассистент господина Чу на днях услышал подобные сплетни и так разукрасил виновников, что мало не показалось. У них в команде это больная тема, так что помалкивайте.
Тем временем на седьмом этаже гостиницы, где расположились режиссер и ведущие актеры, было относительно тихо.
Когда Жэнь Цисюань постучал в номер Чу Циньбая, вся творческая группа была в сборе.
Режиссер Ян Чжичэн при виде него приветливо махнул рукой:
— О, Цисюань! Заходи-заходи. Зачем же ты сам потащил коробки? Мы тут как раз разбираем сцену, присаживайся, послушаешь.
Жэнь Цисюань вежливо улыбнулся:
— Да ладно вам, мне не трудно. Давайте сначала поедим, пока все горячее.
Ян Чжичэн как раз спорил о чем-то важном с Чу Циньбаем и никак не мог остановиться, но, заметив, что остальные уже потянулись к еде, похлопал актера по плечу:
— Ладно, прервемся на обед. В ближайшее время мы все равно вряд ли вернемся к работе.
Условия в этой гостинице оставляли желать лучшего. Даже этот, считавшийся лучшим, номер выглядел довольно убого.
— Брат Чу, — негромко позвал Жэнь Цисюань, протягивая ему коробку.
Чу Циньбай бросил на него короткий взгляд, затем отвернулся в поисках розетки и бросил равнодушно:
— Оставь там. Я поем позже.
Рука Жэнь Цисюаня застыла в воздухе. Смутившись, он медленно опустил ее.
Остальные заметили неловкость и поспешили сменить тему:
— Господин Чу, вы не против, что мы все оккупировали ваш номер? — с улыбкой спросил кто-то.
Нащупав наконец разъем и подключив телефон к внешнему аккумулятору, Чу Циньбай ответил:
— Ничуть. Когда мы с режиссером Яном снимали «Переход через Гуаньшань», нам приходилось ночевать в палатках посреди пустыни, а то и вовсе спать под открытым небом. Так что мне не привыкать.
Ян Чжичэн в шутку замахнулся на него:
— Ах ты негодник! Стал знаменитостью и теперь припоминаешь мне старые обиды?
— Что вы, и в мыслях не было, — парировал Чу Циньбай.
Все дружно рассмеялись, обстановка в комнате заметно разрядилась.
— Слава богу, хоть генератор работает, — вздохнул один из операторов. — Иначе совсем тоскливо было бы. Жаль только, связи нет. Сидим тут целыми днями, даже в интернет не выйти.
— Да ладно тебе жаловаться, — осадил его коллега. — Скажи спасибо, что успели выбраться из гор, а то куковали бы сейчас под завалами.
Кто-то включил телевизор. Из-за отсутствия сети приходилось довольствоваться местными новостями. На экране сменяли друг друга кадры затопленных полей, ушедших под воду домов и размытых дорог. Дождь по-прежнему лил стеной.
На экране появился репортер в дождевике. Стоя по колено в мутной воде на фоне затопленных жилых кварталов, он громко вещал в микрофон:
«... В данный момент мы находимся в уезде Линьшунь. Низины полностью ушли под воду. Спасательные отряды и гуманитарная помощь уже прибывают на место, однако непрекращающийся ливень и быстро поднимающийся уровень воды крайне осложняют эвакуацию жителей. За моей спиной вы можете видеть, как обычные граждане добровольно вступают в ряды волонтеров, помогая вывозить людей из затопленных домов».
Чу Циньбай, дожидаясь, пока загрузится телефон, мельком взглянул на экран.
Он уже собирался отвести глаза, но вдруг резко вскинул голову. Его брови медленно поползли к переносице.
В объектив камеры попала желтая спасательная лодка, только что причалившая к берегу. Из нее высадились несколько человек.
Впереди шел высокий молодой человек. Свой спасательный жилет он, по всей видимости, отдал маленькому ребенку, которого бережно прижимал к груди. Его собственная темная одежда насквозь промокла под дождем, подчеркивая излишнюю худобу плеч.
Передав ребенка подбежавшим родителям, он хотел уйти, но дорогу ему преградил репортер.
Мужчина явно не ожидал такого внимания, и в его взгляде, устремленном в объектив камеры, промелькнуло мимолетное удивление.
Репортер, перекрикивая шум ветра и бьющие струи дождя, настойчиво спросил:
— Господин, представьтесь, пожалуйста! Как ваше имя?
Лицо незнакомца, омываемое потоками воды, казалось бледным, но на нем не было и следа паники или растерянности. Весь его облик дышал поразительным, благородным спокойствием.
Он едва заметно кивнул и ответил ровным голосом:
— Можно без чинов. Фамилия моя Чжоу.
http://bllate.org/book/35909/4647092
Готово:
