— Да как же... Ну нет у нас лишних комнат, совсем нет, — Лао Чэн с удручённым видом так неистово тёр ладонь о ладонь, словно силился высечь из сухой мозолистой кожи хоть какое-то решение.
Он был крайне замешан, что выдавала его потемневшая от времени и невзгод левая рука, изрезанная глубокими морщинами. Наконец он глухо выдохнул:
— Разве что... Перебирайтесь в нашу с Лао Цзинем каморку.
— Сначала я схожу с тобой за инструментами, — отозвался Линь Ирань. Ему хотелось сменить обстановку и немного привести мысли в порядок.
Хотя раны его затянулись едва ли на треть, юноша рассудил, что этого малого запаса сил с лихвой хватит, чтобы совладать с опасностями внешнего мира. Его спокойный ответ избавил старого Лао Чэна от мучений: тот облегчённо перевёл дух. Лучшего выхода всё равно не предвиделось. Если бы старик мог, он бы сотворил для этих спасителей новые покои прямо из воздуха, но чудес не бывало.
Лысый Ша Цянь мгновенно сменил гнев на милость, расплывшись в широкой ухмылке.
— И то дело! Я и сам не прочь поглядеть, как устроились на других базах. Старший брат, пойду спрошу у ребят, кто ещё готов ехать.
Спустя пять минут к их отряду примкнула короткостриженая Цзян Юань. Миновав бесконечный извилистый туннель, они вышли к стоянке, где сиротливо жались друг к другу три полуразвалившихся фургона.
— В знак благодарности за то, что вы упокоили этих тварей и спасли нашу общину, мы поедем на машине, — Лао Чэн, ссутулившись пуще прежнего, со скрипом распахнул дребезжащую дверь старенькой «буханки». Он горько усмехнулся. — Обычно-то все ходят до Базы «Млечный Путь» пешком. А те, кому удача не улыбнулась, и вовсе не возвращаются... Ладно, что я тут разнылся, старый дурак. Залезайте.
***
Тяжёлые, свинцовые тучи намертво затянули небосвод, точно глухая вывеска «Закрыто на перерыв», возвещающая о том, что луна сегодня ушла на покой.
Старый фургончик катил по бесплодной пустоши. Чахлые пучки травы едва пробивались сквозь иссушённый грунт, а вдали сиротливо маячили редкие деревья с обломанными, голыми ветвями. Казалось, эта земля так испереживалась за гибнущий мир, что растеряла всю свою шевелюру и окончательно облысела.
Если бы пришельцы из другого мира знали, чем питаются жители базы «Надежда», они бы мигом смыслили, почему здешний пейзаж сверкает такой безупречной плешью.
Линь Ирань прильнул к мутному стеклу. Тьма за окном стояла кромешная, но фургон упрямо нёсся вперёд с погашенными фарами, и юноша невольно улыбнулся. Этот самодвижущийся короб, который здешние люди величали машиной, хоть и уступал в скорости летающим артефактам, в сокрушительной мощи превосходил любой кинжал.
Железное нутро аппарата натужно ревело. Подобно свирепому хищнику на охоте, фургон безжалостно сбивал и подминал под себя попадавшихся на пути зомби. Машина мчалась напролом, не пасуя даже перед крупными валунами; несколько раз она буквально взмывала в воздух, на мгновение отрываясь от земли, а затем с грохотом приземлялась.
Линь Ирань, привыкший к безумным скоростям во время полётов на мечах, переносил эту безумную качку на удивление легко. Он лишь крепче вцепился пальцами в спинку сиденья, следя, чтобы едва затянувшиеся раны вновь не разошлись.
А вот короткостриженой Цзян Юань пришлось несладко. Сидя на заднем сиденье, где не было и намёка на ремни безопасности, она впервые в жизни осознала, что её жутко укачивает. При каждом прыжке колымаги её подбрасывало до самого потолка.
Голова её гудела от постоянных ударов о крышу, к горлу подкатывал удушливый ком тошноты, но из глупой гордости девушка отчаянно пыталась сдержаться. Впрочем, мучения её продлились недолго. На очередном особо глубоком ухабе фургон так тряхнуло, что Цзян Юань с силой приложилась макушкой о железный свод, в глазах у неё потемнело, и она без чувств повалилась на грязный пол прямо к ногам Ша Цяня.
Чувствуя, что их жестянка вот-вот рухнет, лысый Ша Цянь упёрся ручищами в потолок, спасая собственную голову от участи попутчицы.
Посмотрев на бесчувственное тело Цзян Юань, перекатывающееся по полу на манер бревна, великан хмыкнул, помедлил секунду, а затем просто наступил на неё обеими ногами, надёжно прижав к доскам.
Подобное обхождение с дамой слегка укололо его совесть, и Ша Цянь поспешил отвлечься разговором. Разглядывая проносящиеся мимо очертания заброшенных строений, он крикнул водителю:
— Слышь, старик, если на поверхности полно уцелевших коробок, чё вы под землю-то залезли, как кроты?
— Да кто ж по своей воле в норе жить станет? — отозвался Лао Чэн, не отрывая взгляда от дороги. — В этих высотках ни капли воды нет. Одному соваться на поиски — верная гибель, даже если найдёшь источник, обратно мимо мертвяков живым не проскочишь. Вот и приходится держаться гуртом, рыть глубокие норы, куда не пробивается солнце, да выращивать всякую плесень и мох, лишь бы брюхо набить.
— Ну ладно, мох так мох, но чё все такие тощие-то? У вас при виде пучка травы глаза горят, будто вы у стада овец выросли, а не у людей.
— Да разве мхом да травой наешься? К тому же под землёй особо не развернёшься. Слишком мягкую почву раскопаешь — всё обвалится и похоронит тебя заживо. Твёрдую породу и вовсе не взять. А начнёшь долбить вовсю — от грохота со всей округи твари сбегутся.
— А двери нормальные поставить слабо, чтобы запереться от них к чертям? И почему бы не засеять поля снаружи, земли-то навалом!
— Двери, говоришь... Пока будешь колотить да монтировать, эти твари тебя сожрут вместе с косяком. А огородничать на улице — дураков нет. Кому охота ради кочана капусты жизнью рисковать? Туда-то уйдёшь, а вот вернёшься ли...
В тусклом свете за окном всё расплывалось серыми тенями. Увлёкшись разговором, Лао Чэн слишком поздно заметил выросшее прямо перед капотом кривое деревце. Старик испуганно охнул и резко крутанул руль, пытаясь уйти от лобового удара.
Раздался глухой скрежет. Фургон зацепил препятствие правым боком, накренился и на секунду завис на двух колёсах.
Ша Цянь, которого едва не размазало по салону, тут же растерял всё желание болтать. Решив, что собственная шкура ему дороже ответов на экзистенциальные вопросы, он благоразумно заткнулся, позволив водителю сосредоточиться на дороге.
После череды безумных виражей фургон наконец замер, и двигатель затих.
— Сдохла наша колымага? — Ша Цянь убрал ноги с лица бесчувственной Цзян Юань и принялся тормошить бедолагу, не забывая больно щипать её за ямочку над верхней губой.
— Приехали, — Лао Чэн шумно выдохнул и откинулся на сиденье. — Теперь ждём. Надо проверить, не увязался ли кто за нами на шум. Сидим тихо, не высовываемся. Если мертвяки не учуют человечий запах и не услышат ни звука, покрутятся и уйдут. А если, упаси небо, нагрянет целая орда, то машина — наше единственное укрытие.
— А почему нельзя сразу ломиться на эту вашу Базу «Млечный Путь»?
— Эх, парень, на больших базах порядки строгие, там ворота в один миг не открывают. Сначала охрана должна убедиться, что под стенами не зомби стоят, и проверить, нет ли у прибывших признаков заражения. На это уходит уйма времени.
— Да ладно! А если нормального, здорового мужика прямо перед этими воротами сожрут, пока они там в стёклышко разглядывают, кто за это ответит?
— Им плевать, — со вздохом покачал головой старик. — На Базе «Млечный Путь» свои законы. Сначала они всё рассмотрят через бронированное стекло, а уж потом впустят. Это у нас, на мелких точках, людей сразу принимают в безопасной зоне... Хех, сказать по правде, мы за вами тоже сперва понаблюдали из укрытия. Убедились, что вы чистые, и только тогда вышли.
Ша Цянь лишь угрюмо вздохнул. Мир катился в бездну, и спорить тут было не о чем. Случись ему оказаться на месте хозяев базы, он бы, пожалуй, поступил точно так же — своя рубашка ближе к телу.
Оставалось только радоваться, что судьба сперва занесла их к более гостеприимным беднякам из «Надежды». Великан устроился поудобнее. Силы покинули его: страх перед неизвестностью, дикая драка и сумасшедшая поездка выжали его как лимон. Навалившаяся усталость укутала его тёплым одеялом, и под монотонное сопение бесчувственной Цзян Юань он мгновенно провалился в глубокий сон.
Линь Ирань тоже не возражал против передышки. В его голове уже зрел план масштабной облавы. Да, именно облавы — он собирался в одиночку окружить и уничтожить всю скопившуюся поблизости нечисть. Вылавливать одиноких тварей по оврагам было слишком скучно, куда приятнее дождаться, пока эти медлительные создания сбредутся в плотную кучу, и прихлопнуть их одним махом.
***
Ночь сгустилась над пустошью, тяжёлая и душная, словно ненасытное чудовище, сожравшее без остатка каждую крупицу света. Непроглядный мрак медленно перетекал по оврагам, пробуждая в душе первобытный, липкий ужас.
Лао Цзинь затаил дыхание, боясь издать малейший шорох.
Внезапно налетевший порыв ветра разорвал пелену облаков, и бледный полумесяц показал свой сияющий лик, словно любовник, нежно прощающийся с ночной прохладой.
Серебристый свет залил равнину, но радости это никому не принесло. Из темноты к замершему фургону безмолвно стягивались уродливые, перекошенные фигуры.
Зомби прижимались к стёклам, глядя мутными, затянутыми плёнкой глазами. Изувеченные, сохлые пальцы скребли по металлу, оглашая тишину омерзительным скрежетом когтей по стеклу.
Лао Чэн судорожно зажал рот кулаком, сдерживая рвущийся наружу крик.
«Щёлк» — тихий звук открываемой двери отозвался в груди старика ударом обуха. На его глазах тварь, только что бившаяся в окно, вдруг беззвучно осела на землю.
В полумраке мелькнуло бледное, благородное лицо юноши в чёрном. Он едва заметно и пугающе безмятежно улыбался.
В следующий миг фигура Линь Ираня растворилась в ночи. Лишь клинок его кинжала вспыхивал в темноте, подобно молнии, исполняющей свой смертоносный танец.
Лао Чэн застыл, боясь пошевелиться. Словно несмазанный манекен, он медленно, по миллиметру повернул голову назад. Пустое сиденье рядом и наглухо закрытая дверь заставили его шумно выдохнуть. Старик без сил сполз на пол.
Снаружи бушевала буря. Ощущая, как силы возвращаются в окрепшее тело, Линь Ирань скользил сквозь толпу живых мертвецов, словно тяжёлый клинок, рассекающий податливую воду.
Разогнав кольцо осады, юноша взмыл в воздух и легко, точно птица, опустился на вершину небольшого холма. Под ногами лежали мелкие камни. Подбросив несколько голышей ладонью, он напитал их чистой духовной энергией и резким, выверенным взмахом отправил снаряды в цель.
Камни со свистом пробивали черепа монстров. Линь Ирань довольно рассмеялся — вот оно, истинное искусство дальнего боя! Подобрав полы Одеяния тёмной закалки, он грациозно опустился на землю и принялся небрежно, один за другим, метать смертоносные осколки в копошащуюся внизу орду.
Когда последний «гость» на этой бесплодной равнине обрёл вечный покой, юноша весело улыбнулся. В серебряном свете луны он казался прекрасным и смертоносным цветком, таящим в себе погибель для любого, кто осмелится приблизиться.
[О боже мой! Что это за неземной красавец?! И прекрасен, и чертовски силён!]
[Разве такая внешность вообще законна? Кажется, в нём одном собрано всё великолепие этого мира!]
[Этот новичок просто невероятен! Ребята, кто-нибудь знает его имя? Срочно нужен его профиль!]
[Бой просто шикарный, глаз не оторвать! Одно плохо: пока смотрел, так разволновался, что врубил у своего боевого робота боевой режим третьего уровня. Пишу из больничной палаты, интернет ловит отлично. Всё, отключаюсь, медсестра несёт питательный раствор, пора лезть в капсулу регенерации.]
http://bllate.org/book/35905/4524433
Готово:
