Готовый перевод The Villain Doesn't Want Redemption I'll Give You a Moon / Злодей не жаждет искупления: я подарю тебе луну: Глава 4

Цзи Ланьдун обнял его очень крепко.

Ли Синюнь смотрел перед собой невидящим взором, сидя в задней части машины скорой помощи, и лишь после нескольких окликов смог прийти в себя.

Его голос прозвучал хрипло:

— Прости...

Парамедик перевязывал правую руку Цзи Ланьдуна.

Держа в руках бинт, он не знал, с какой стороны подступиться, поскольку пострадавший, судя по всему, целенаправленно искал крупный кровеносный сосуд — осколки стекла почти полностью изрезали плоть.

— У пациента есть склонность к суициду? — встревоженно спросил врач, пряча лицо за маской и нахмурив брови. — Такое случается нередко. Вы, члены семьи, должны сопровождать его и окружить заботой.

Ли Синюнь перевел взгляд со своих крепко сцепленных рук на лежащего без сознания Цзи Ланьдуна.

Аппарат искусственной вентиляции легких издавал мерный шум, бесчисленные трубки соединяли человека с машиной, а сама жизнь превратилась в сухие цифры и линии, слабо борющиеся на сероватом экране.

Врач напомнил:

— Можете с ним поговорить.

Ли Синюнь поблагодарил его и с трудом кивнул.

В тесном, раскачивающемся пространстве он опустился на колени, обнял Цзи Ланьдуна за плечи и уткнулся горящими глазами в остывающую ямку на его шее.

— Брат, — произнес Ли Синюнь. — Я просто назло тебе...

С невероятным трудом, совершенно бесполезно оправдываясь, он продолжал:

— Я... я не подписывал Цзи Жаня.

Медиакомпания Лиян.

Он пообещал открыть эту компанию исключительно для одного Цзи Ланьдуна.

Он бил себя в грудь, кляясь, что позаботится о карьере Цзи Ланьдуна в этой компании. Ли Синюнь до сих пор помнил свои слова о том, что будет давать Цзи Ланьдуну по девять месяцев отпуска в год, а стандартом эффективности работы компании будет служить лишь хорошее настроение самого Звездного актера — стоит тому повеселиться, как всем сотрудникам выплатят премии и устроят роскошный пир...

Дорога домой тогда казалась бесконечно долгой. Позже Ли Синюнь многократно прокручивал всё в памяти, мысленно пересчитывая шаги, и наконец осознал, что в тот вечер Цзи Ланьдун поехал в объезд.

Цзи Ланьдун сделал крюк, терпеливо слушая хвастовство юного господина Ли, а его глаза в зеркале заднего вида слегка изгибались.

Ли Синюню потребовалось немало времени, чтобы прозреть.

В тот вечер Цзи Ланьдун был в отличном настроении.

...

Машина скорой помощи на всех парах влетела на территорию больницы.

Парамедики на каталке поспешно ввезли пострадавшего в приемный покой. Вокруг было полно людей, царила страшная толкучка, Ли Синюнь не смог удержать его руку, и в пелене хаоса рука Цзи Ланьдуна безвольно повисла.

Лампа над операционной горела несколько часов, пока наконец не погасла, после чего пациента без единой паузы перевели в реанимацию.

ОРИТ, отделение интенсивной терапии.

Борьба за жизнь, консилиумы, переводы из одной больницы в другую, снова переводы.

Успокаивающий препарат капля за каплей вливался в вены, израненная плоть с трудом срасталась, оставляя после себя новые шрумы.

Цзи Ланьдун пришел в себя лишь спустя дюжину дней.

В поле зрения предстала вовсе не больничная палата, а уютно обставленная спальня. Плотные шторы были задернуты, а настольная лампа с тканевым абажуром излучала мягкий, приглушенный свет.

В углу комнаты, обхватив колени руками, сжавшись в комок, дремал человек — его поза выглядело явно неудобной.

Услышав шорох, этот силуэт мгновенно вскочил, торопливо направляясь к постели.

Цзи Ланьдун немного подумал:

— Директор Ли?

Силуэт замер.

Система тоже ошеломленно отозвалась: «Ты снова его узнал?»

Цзи Ланьдун уже давненько не видел Гриб и теперь, испытывая некоторую ностальгию, поприветствовал его.

И заодно пояснил:

— Это дом директора Ли.

У Цзи Ланьдуна была прекрасная память: он уже бывал здесь с визитом однажды, когда забирал вещи, которые раньше дарил Ли Синюню.

И тогда же случайно заметил в этой спальне Цзи Жаня.

Система на мгновение замерла, переводя взгляд на бледного Ли Синюня.

— Я... — глухо произвел Ли Синюнь. — У меня ничего нет с Цзи Жанем.

Система подтвердила: «Чистая правда».

Цзи Ланьдун оказался в той спальне в тот день потому, что у него случился приступ депрессии, и посреди ночи он сбежал из дома, напившись вдрызг. Было бы немыслимо просто бросить его на растерзание папарацци.

Ли Синюню пришлось поневоле привезти его к себе.

Ничего между ними не произошло.

За эти полтора десятка дней Ли Синюнь страшно осунулся, его глаза были исполосованы красными прожилками, волосы слегка потускнели, а воротник рубашки сбился в мятый ком.

Его губы потрескались и кровоточили при каждом слове, а голос хрипел:

— Брат, поверь мне... умоляю.

Цзи Ланьдун не совсем понимал к чему всё это, но все же согласился:

— Хорошо.

Ли Синюнь опешил. Он никак не ожидал, что все решится так просто, и оттого его охватило еще более жуткое беспокойство:

— Брат?

— Ты мне помог? — Цзи Ланьдун приподнялся на локте и поблагодарил его. — Доставил хлопот.

Ли Синюнь стоял на коленях у кровати, его грудь тяжело вздымалась, он запрокинул голову, глядя на него полными страха и тревоги глазами.

Цзи Ланьдун немного помолчал, а затем слабо улыбнулся.

— Всё в порядке, — произнес Цзи Ланьдун. — Мы разошлись мирно. Ты можешь быть с кем угодно, да и к Цзи Жаню я не испытываю особой ненависти.

Это заявление вызывало сомнения, ведь, судя по сюжету, полученному Системой, именно Цзи Ланьдун являлся первопричиной депрессии Цзи Жаня.

Вот уже больше двух десятков лет Цзи Жань жил в тени Цзи Ланьдуна, испытывая угнетение и отчаяние, от которых не было спасения.

Ли Синюнь не мог сделать и вдоха, лишь отчаянно мотал головой.

— Цзи Жань лжет, верно? Брат, бьюсь об заклад, он стопроцентно соврал.

— Ты не из тех, кто может довести человека до безумия.

— Я всё понял, брат. Я глупец, меня легко сбить с толку, и понадобилось столько времени, чтобы наконец сообразить.

— Мне не следовало защищать чужака. Я мерзавец и ублюдок, брат, как я мог не поддержать тебя, а встать на сторону постороннего? Плевать я хотел на этого Цзи Жаня, он мне даже дальней родней не приходится!

— Я знаю, что ты злишься на меня. Прости меня еще раз, умоляю, ладно?

Он схватил Цзи Ланьдуна за руку, дрожа и не смея отпустить, а в глубине его глаз полыхала краснота.

— Никакого мирного расставания не было, брат, мы не расстались, я и не думал с тобой расставаться.

В глазах Ли Синюня читался первобытный ужас и отчаяние.

Всему виной была рука Цзи Ланьдуна.

Цзи Ланьдун поднял руку и дважды потрепал Ли Синюня по растрепанным тускло-рыжим волосам. Движение было легким, а из-под закатанного рукава проступала белизна повязки.

— Я не сержусь, — мягким тоном ответил Цзи Ланьдун. — Дело во мне, я болен.

На самом деле Цзи Ланьдун очень долго размышлял над тем, как распутать этот узел из перекрученных, искалеченных и хаотичных обид. Позже у него временами даже случались галлюцинации — ему чудились отчим, мать и Цзи Жань.

Иногда ему казалось, что Цзи Жань — это тоже Гриб, чьи две руки вливают внутрь ядовитый сок, выращивая пышные пестрые цветы.

В семнадцать лет на деньги, заработанные подработками в фотостудии, он отвел Цзи Жаня к психотерапевту.

Эту историю раскопали папарацци, и отчим с матерью помчались в больницу.

Перед лицом врача Цзи Жань робко жался к стене, бросая испуганные взгляды на ледяного отца и заливающуюся слезами мать, заявляя первому, что дома его снова посадят под замок, а перед лицом второй обвинял ее в невыносимой душевной боли и отчаянных упреках.

В конце концов Цзи Ланьдун, скрестив руки на груди, стоял за дверью смотровой и слушал доносившиеся изнутри слова.

Цзи Жань говорил: «Мне больно, потому что... потому что мой старший брат».

Глава 4. В этом нет нужды

Годы спустя эту видеозапись с приема у врача откопали люди с дурными намерениями.

И раздули скандал до небес.

Она стала тем самым камнем, который швырнули в Цзи Ланьдуна.

В одно мгновение он рухнул на самое дно грязи, превратившись в хладнокровного убийцу, которого клеймили все кому не лень. Впрочем, грязи на Цзи Ланьдуне и так хватало, так что он почти не обратил на это внимания.

Система обыскала весь интернет, разыскала то видео и с каждым просмотром распалялась все больше: «Он лжет! Я точно знаю, он врет!»

Система допытывалась у Цзи Ланьдуна: «Он же обманывает, правда? Тебя оклеветали!»

«Я уверен, что ты его не бил и не ругал».

«Ты тогда отвел его к врачу только потому, что хотел защитить, да?»

«Цзи Ланьдун, ты должен всё рассказать, сорвать с него маску! Только так правда выйдет наружу, и люди узнают...»

Впервые в жизни Цзи Ланьдун почувствовал, что этот Гриб треплется так громко, что у него начинает болеть голова.

Он спросил Систему:

— Будешь таблетки?

Система: «...»

Гриб таблетки есть отказался, и Цзи Ланьдун, с легким сожалением вежливо поблагодарив Ли Синюня, принял из его рук кружку с поднимающимся от нее паром.

Цзи Ланьдун проглотил лекарство.

Опустив голову, он переждал волну невыносимой горечи и сделал пару глотков горячей воды.

Ли Синюнь застыл в оцепенении, тупо протянув руку, словно пытаясь коснуться шрама, пересекавшего его горло.

Раньше этого шрама не было.

Раньше Ли Синюнь неизменно забирался к Цзи Ланьдуну на ручки, озорно покусывая его, целуя кадык и устраивая кавардак, пока Цзи Ланьдун, занятый чтением сценария, не брал его за загривок и не швырял на диван.

Цзи Ланьдун тогда списывал это на то, что юный господин Ли проголодался, прижимал его голову к себе, оставлял легкий поцелуй на макушке и шел заваривать старомодную целебную кунжутную кашу.

...Придя в себя, Цзи Ланьдун движением руки вежливо пресек его попытку прикоснуться.

Ли Синюнь услышал собственный голос — до боли надломленный и хриплый:

— Как... как это вышло?

Цзи Ланьдун опустил взгляд, соображая, о каком именно шраме речь:

— Случайно.

Был период — длившийся, пожалуй, месяц-другой, — когда Цзи Ланьдун еще не до конца привык к пустоте одинокой и безработной жизни.

Забрав вещи, от которых Ли Синюнь отказался, он однажды попробовал покататься на мотоцикле. Данные утечки подтвердились, новость о покупке байка просочилась в сеть, и в ту же ночь на узкой загородной дороге по дороге домой бесшумно протянулась леска воздушного змея.

Зрачки Ли Синюня дико задрожали.

Не в силах совладать с собой, он вцепился в руку Цзи Ланьдуна:

— Кто это сделал?!

Цзи Ланьдун ответил:

— Фанаты Цзи Жаня.

Ли Синюнь ошеломленно замер.

— Поверил? — Цзи Ланьдун посмотрел на него, легко улыбнулся и опустил кружку. — Я соврал, понятия не имею.

Полиция проводила расследование, но камеры не зафиксировали лиц. В тот момент Цзи Ланьдун ехал очень медленно, хотя выглядело это устрашающе, и серьезных травм он не получил.

А вот фанаты Цзи Жаня, узнав об этом, безумно обрадовались — и вот это была чистая правда.

В конце концов, в том злосчастном видео Цзи Жань лично заявил, что причиной его депрессии стали постоянное презрение, подавление и унижения со стороны Цзи Ланьдуна.

Что Цзи Ланьдун тайком ставил ему палки в колеса и всячески измывался.

Что именно Цзи Ланьдун... издевался над ним.

Эти обвинения подняли разрушительную бурю. Цзи Жань выражался туманно, но от одних этих намеклах кровь стыла в żyłax, и разъяренные фанаты были готовы разорвать Цзи Ланьдуна голыми руками: «Просвещаю вас: Цзи Жаню тогда было всего четырнадцать! Четырнадцать лет! Разве он станет лгать?»

«Кто-нибудь еще сомневается, что этот отброс Цзи — настоящее животное? Родного отца зарезал, неужели он не способен на мерзость похуже?»

«У него психопатия или он социопат? Какой кошмар, таких людей нужно приговаривать к смертной казни!»

«Тошнотворно, туда ему и дорога».

«Почему этому ублюдку сразу голову не отрезали?»

«А я ведь даже смотрел его фильмы! Тьфу, тошно до ужаса, у него просто пожизненное клеймо киберпреступника...»

http://bllate.org/book/35900/4447128