Готовый перевод No Souls in the Mortal Realm / В мире людей нет душ: Глава 35

Прогуливаясь по палубе, они тщетно пытались нащупать хоть какую-то зацепку. Расспросить бы кого-нибудь — да только кого? И главное — о чём?

«Не хватать же первого встречного за грудки, — юноша мысленно усмехнулся собственной глупости. — Спросишь его напрямую: "Это ты задумал потопить корабль?" — так любой, у кого есть хоть капля разума, ответит "нет"»

— Как думаешь, может, всему виной государственная вражда? — Лин Хун окинул взглядом пеструю толпу пассажиров, выискивая среди них чужеземцев.

Здесь собралось множество удивительных народов. Выходцы из приграничной восточной Кайялы выделялись кожей оттенка темной бронзы, серебристыми, точно лунный свет, волосами и золотыми глазами, вобравшими в себя сияние солнца. На них были короткие, открывающие пупок топы, а просторные юбки и шаровары украшали крошечные бубенцы, тихонько звеневшие при каждом шаге. Не увидь молодой человек это чудо своими глазами, ни за что бы не поверил, что на свете существует столь прекрасный народ.

Делинцы, приплывшие из западных заморских стран, щеголяли золотистыми шевелюрами и живыми, задорными голубыми глазами. Их длинные одежды были богато украшены эмалью и бронзовыми бляхами. По большей части это были купцы, преодолевшие океан ради наживы; они нещадно коверкали местное наречие, но бойко вели дела.

Серые глаза лаватийцев таили в себе туман осенней ночи, а легкие вуали скрывали их лица, навевая мысли о древних тайнах. Таньянцы поражали могучим телосложением и широкими, плоскими переносицами. А в изумрудных глазах уроженцев Боро, казалось, отражалось бескрайнее величие родных степей.

— Вряд ли, — покачал головой Вань Гучуань. — Династия Чэнь тесно связана с ними торговыми интересами. Все они — союзные государства.

В ту эпоху кочевники Бэйди еще безмятежно пасли коней в бескрайних степях под свои протяжные песни, Южные варвары пробирались сквозь пелену дождей в непроходимых чащах, а племена сижун и дунъи лишь завороженно взирали издалека, не смея посягнуть на неприступные рубежи Великой династии Чэнь.

Корабль кишел людьми. Наверное, именно так и должна выглядеть процветающая, великая империя в зените своего могущества.

— Значит, личные счеты, — со вздохом протянул Лин Хун, потирая виски. — Но на борту больше тысячи душ. Не проверять же каждую семью по очереди?

— Злоумышленник сам нас найдет, — спокойно ответил его спутник.

Лин Хун скосил глаза на меч, висевший у воина на поясе.

— А здесь разве не требуют сдавать оружие при посадке?

— В иллюзии благовония об этом никто не заботится. — Генерал опустил ладонь на эфес. Корабль ведь сошел на воду прямо перед ним, и он без лишних расспросов поднялся на борт. Кому вообще было дело до его оружия?

— И все же подумай, — возразил юноша. — На борту полно знатных господ и чиновников. Что, если вспыхнет мятеж или кто-то решит устроить покушение?

— Думаешь, у вельмож нет тайных телохранителей?

Вань Гучуань окинул взглядом пеструю толпу. От его наметанного глаза не укрылись ни колючие, настороженные взгляды, ни тщательно скрываемая охрана, ни глухой ропот скрытых угроз.

Гости беспечно улыбались, уверенные в собственной безопасности. Они переговаривались, смеялись, звенели кубками. Но смертоносная сталь дремала совсем рядом, затаившись в тени. Стоило прозвучать приказу — и этот скрытый арсенал либо остался бы недвижим, либо обрушился на врагов ливнем стрел и клинков.

Увы, какими бы влиятельными, осторожными или непревзойденными в боевых искусствах ни были эти люди, все они давным-давно упокоились на морском дне вместе с этим кораблем.

— Мне кажется, здесь разыгралась какая-то драма, — высказал догадку Лин Хун. — Покушение переросло в бунт, корабль получил повреждения и пошел ко дну.

— Версия рабочая, но маловероятная, — покачал головой воин, призывая спутника присмотреться к толпе.

Сквозь скопление праздных гуляк то и дело мелькали доспехи хорошо вооруженных воинов.

— Это судно казенное, государственное. На его постройку ушла уйма золота, оно имеет колоссальное значение, поэтому без надежной стражи его бы в море не выпустили. К тому же военная мощь династии Чэнь в свое время позволила подчинить семь царств. В летописях сказано, что их армия всего за один день стерла с лица земли заставу Чжэньшань, стоявшую на отвесных скалах, а за три дня разгромила царство Янь. С такими вышколенными солдатами на борту бунтовщикам разгуляться бы не дали.

— И то верно, — согласился Лин Хун.

Вань Гучуань лишь мысленно порадовался, что в его родной династии Чжэн нет подобных исполинских кораблей, требующих охраны. Будь иначе, он бы точно с ума сошел от такой бессмысленной службы.

Вспомнив, что его молчаливый спутник — человек военный, юноша с любопытством покосился на него и с улыбкой спросил:

— Если армия Чэнь была столь грозной, что за день сокрушила заставу Чжэньшань, то как на ее фоне смотрится войско нашей Чжэн?

— А ты угадай, — отозвался тот, встретившись с ним взглядом.

Лин Хун заговорил с нарочито серьезным видом:

— Ходят слухи, что Великий генерал Стальной Конь невероятно силен. Уж ему-то, верно, хватило бы и полдня, чтобы сровнять с землей любую неприступную твердыню на северных рубежах?

Вань Гучуань удивленно приподнял бровь:

— Неужели ты столь высокого мнения о нем?

— Конечно! — Юноша по-дружески похлопал его по плечу. — Ты ведь под его началом служишь? Наверняка неплохо устроился!

Собеседник на мгновение лишился дара речи.

— Да... — наконец выдавил он. — Жаловаться не приходится, под его крылом мне живется весьма недурно.

Они еще какое-то время побродили по палубе, но больше ничего примечательного не заметили. По пути Лин Хун взял несколько ягод винограда из белонефритовой вазы, а целую гроздь протянул спутнику.

Заметив, что влажные волосы оставили темное пятно на спине юноши, воин предложил:

— Давай возвращаться в каюту. Кто знает, может, уже этой ночью что-то прояснится.

— Идем, — вздохнул тот. — У меня и самого ноги уже подкашиваются...

***

Этот плавучий дворец воистину был создан для безудержного веселья. Даже глубокой ночью из окон доносились отголоски праздных напевов. Засыпая, Лин Хун провалился в тревожное забытье, и в полусне ему почудилось, будто он лежит посреди шумной улицы в Пинъяне.

Но вдруг все прекратилось. В одно мгновение воцарилась гробовая тишина. Смолкли не только музыка и голоса — исчез даже шелест ветра и рокот волн. Воздух словно застыл, превратившись в плотный монолит.

В ушах неприятно заложило. Юноша резко распахнул глаза и бросил взгляд на окно. То, что он увидел, заставило его похолодеть: ночное небо окрасилось в багровые, кровавые тона.

Дело принимало дурной оборот.

Сбросив одеяло, он подскочил к подоконнику. Корабль оставался прежним, но небо над ним пылало багрянцем, а море... море внизу отливало зловещим золотом.

Определенно, происходило нечто жуткое.

Лин Хун опустил взгляд на палубу. Там, тесно прижавшись друг к другу, стояли сотни людей. Они замерли, как каменные изваяния, обратив лица в одну сторону. Ни звука, ни движения.

В этой удушающей тишине внезапно раздался резкий, отчетливый треск лопнувшей половицы.

И толпа пришла в движение. Словно повинуясь беззвучному приказу, люди медленно побрели вперед. Огромная, безмолвная лавина тел устремилась в одном направлении. Зрелище завораживало и пугало одновременно.

— Что там происходит? — раздался за спиной тихий голос проснувшегося генерала.

Створка окна была приоткрыта лишь наполовину. Воин подошел вплотную со спины, оперся руками о раму и заглянул на улицу через плечо Лин Хуна. Тот почувствовал, как крепкая грудь мужчины почти касается его лопаток, а ровное, теплое дыхание щекочет макушку.

— Какое-то безумие, — прошептал юноша, стараясь не выдать смущения. — Они все идут в одну сторону.

— Куда именно? К носу или к корме? — Спутник сощурился, пытаясь разглядеть что-то в кровавой дымке.

Лин Хун попытался вспомнить очертания палубы, хотя все его мысли против воли были сосредоточены на горячем теле за спиной.

— К носу.

Постояв так еще немного, Вань Гучуань отстранился. Лин Хун ощутил, как спину обдало прохладой, и обернулся.

Его спутник уже снимал с вешалки дорожный плащ.

— Спустимся? — спросил он, накидывая его на плечи.

— Идем, — Лин Хун невольно зевнул и потянулся за своей одеждой.

Они спустились с четвертого этажа на первый, но по пути не встретили ни души. Сонная дымка все еще туманила разум юноши; оступившись на мягком ковре из звериных шкур, он покачнулся, а когда восстановил равновесие и поднял голову, шедшего впереди мужчины уже не было.

Лин Хун растерянно огляделся. Просторный зал пустовал. Столы ломились от нетронутых яств, ярко пылали свечи, но кругом царило все то же безмолвие, от которого закладывало уши.

Впереди висело огромное бронзовое зеркало, призванное зрительно расширять и без того величественный зал. В его мутноватой глубине отражалась лишь его собственная одинокая фигура.

Что-то было не так.

— Суфэн! — позвал он.

Тишина была ему ответом.

Стоило ему сделать шаг к резным дверям, как все свечи разом погасли. Зал мгновенно погрузился в непроглядную тьму.

Лин Хун замер, силясь привыкнуть к темноте. Сердце тревожно сжалось от давящей, липкой атмосферы.

— Суфэн? — вновь позвал он, но голос прозвучал на удивление глухо.

Обернувшись, он снова наткнулся взглядом на бронзовое зеркало. В его тусклом полумраке, вопреки законам природы, по-прежнему отчетливо белел его собственный силуэт.

Ледяная дрожь пробежала по коже.

Он резко развернулся и тут же наткнулся локтем на кого-то, стоявшего вплотную!

Но ведь секунду назад в зеркале он был совершенно один...

Сердце испуганной птицей забилось в груди. Рядом с ним никого не должно было быть!

Не разбирая дороги, подхваченный волной первобытного страха, Лин Хун бросился туда, где, как ему помнилось, находился выход.

Но вместо дверей он внезапно влетел в ослепительную вспышку света.

Разомкнув веки, он понял, что мир вокруг неузнаваемо изменился.

Багровое небо застыло в вечном безмолвии. Золотая река несла свои воды через вечность, разделяя угольно-черные берега.

Ни единого звука. Лишь испепеляющий зной и бескрайнее запустение...

Его подошвы утопали в черном песке, а совсем рядом бурлила ослепительная золотая лавина.

Сквозь него, словно туманные призраки, бесшумно скользили бесчисленные тени. Все они, пошатываясь, безвольно брели к золотому потоку.

Там, у самого горизонта, небо, земля и вода сходились в одной зловещей точке, где багровый, черный и золотой цвета сливались в первозданный хаос, возвращая бытие к истокам мироздания.

Глядя на это слияние, Лин Хун почувствовал, как его воля растворяется. Завороженный, точно под гипнозом, он сделал первый шаг вслед за безмолвной толпой.

Пройдя несколько шагов, он вдруг замер. Оглянувшись назад вопреки неумолимому притяжению, он поднял голову и оцепенел.

В багровом небе зиял колоссальный провал. А сквозь эту прореху сияла первозданная, необозримая бездна космоса, усыпанная мириадами далеких звезд.

***

Лин Хун судорожно вздохнул и распахнул глаза. Оказалось, он стоит прямо на палубе посреди той самой толпы!

Люди вокруг с остекленевшими, безжизненными глазами упорно продвигались вперед. В этом нескончаемом потоке тел не было ни одного исключения.

И тут до него дошло.

Нельзя идти с ними. Ни в коем случае нельзя.

Он резко развернулся, вновь натолкнувшись на кого-то плечом. «Да сколько раз за сегодня можно оборачиваться?» — с досадой подумал он.

Безбрежное людское море, словно послушные жертвенные агнцы, неумолимо текло навстречу безвестной гибели. И лишь один-единственный человек, сохранивший рассудок, упрямо пробивался в обратном направлении, крошечной песчинкой против течения великой реки.

— Суфэн! — Лин Хун проталкивался сквозь плечи и спины, лихорадочно озираясь по сторонам. — Вань Гучуань! Брат Суфэн!

Он лавировал между безвольными телами, срывая голос от крика.

Его взгляд блуждал по нескончаемым рядам одурманенных лиц. И наконец — о чудо! — он заприметил знакомый силуэт.

— Нельзя идти туда! Очнись же! — Лин Хун мертвой хваткой вцепился в его рукав, пытаясь удержать. — Вань Гучуань! Приди в себя!

«Пожалуйста... только не уходи вместе с ними...»

Но сила воина была слишком велика — Лин Хун не только не остановил его, но и сам невольно подался вперед.

— Вань Гучуань! — собрав последние силы, он рванул спутника на себя, заставив того развернуться и сойти с намеченного пути.

В глазах мужчины наконец промелькнула искра осознания, и он с недоумением уставился на Лин Хуна. Тот облегченно выдохнул и разжал пальцы:

— Ты как? В порядке?

Вань Гучуань долго всматривался в его лицо, прежде чем медленно потереть виски. Оглядев бесконечную процессию спящих на ходу людей, он наконец осознал, что происходит.

— Там, внизу, ты шел вперед как завороженный, — негромко произнес он. — Я звал тебя, но ты не откликался. Пришлось идти следом.

— Ты шел за мной? — Лин Хун растерянно моргнул.

— Да.

Безучастная толпа по-прежнему перла напролом, и кто-то из прохожих чувствительно толкнул Лин Хуна плечом, едва не сбив с ног.

Вань Гучуань тут же перехватил его за локоть, притянул к себе и развернул спиной к наступающему потоку, закрывая собственным телом от толчков. Теперь напирающая людская лавина огибала их, не задевая юношу.

Оказавшись в таком тесном кольце чужих рук, Лин Хун почувствовал легкую неловкость.

— Спасибо, конечно... но как-то неудобно получается.

Впрочем, выбраться из этой давки сейчас все равно было делом безнадежным.

Воин выразительно указал сначала на себя, а затем на собеседника:

— Я тренированный военный. А ты — изнеженный купец, которому не помешало бы побольше двигаться.

Лин Хун только рот приоткрыл, но крыть было нечем. Против такой логики не попрешь.

— Так вот, — продолжил спутник, возвращаясь к прерванному разговору. — Я шел за тобой какое-то время, а потом... потом увидел золотую реку и эту толпу. Дальше все как в тумане. Похоже, разум окончательно помутился, и я просто побрел вместе со всеми.

Лин Хун в общих чертах описал то, что довелось пережить ему самому.

Вань Гучуань взглянул на бесконечную вереницу безликих голов, тянущуюся куда-то к скрытому мглой носу судна.

— Эта золотая река... Уж не легендарная ли это Река Забвения?

Дорога в Желтый источник. Путь, предназначенный лишь для мертвецов.

Страшно было даже представить, какой финал ожидает тех, кто дойдет до конца этой дороги.

— Мне пришла в голову та же мысль, — поморщился Лин Хун. — Подумать только, удостоились чести заглянуть за врата загробного мира...

— И все же, почему ты сумел очнуться сам? — спросил Вань Гучуань.

— Сам не знаю. Просто в какой-то момент почувствовал, что обязан обернуться, — Лин Хун невесело усмехнулся. — Наверное, я просто неблагодарный упрямец. Рожденный идти наперекор судьбе.

В глубине его глаз промелькнула целая гамма сложных чувств: затаенная горечь, растерянность и глухое бессилие.

«Как найти в этом мире путь, чтобы и долг исполнить, и близких не предать? Рано или поздно все равно приходится выбирать, кого оставить позади...»

Мужчина молча всматривался в его поникшее лицо. Не выдержав, он медленно поднял руку и прикоснулся ладонью к его щеке.

Пальцы воина были непривычно теплыми, щека Лин Хуна — прохладной. Тонкие пальцы скользнули чуть выше, зарываясь в мягкие пряди волос у виска.

Тук-тук...

Чье-то сердце забилось слишком громко, отдаваясь эхом в груди. Но чье именно?..

Лин Хун вскинул голову. В его ясных глазах, напоминавших чистейшие родниковые ключи, сейчас плескалось искреннее изумление.

— Что ты делаешь?

— Вижу, что тебе тяжело. Хочу утешить, — негромко отозвался воин, не отводя взгляда.

— И для этого обязательно трогать меня за лицо?

— Предпочел бы, чтобы я тебя обнял? — Вань Гучуань слегка приподнял бровь.

Лин Хун на мгновение лишился дара речи.

— Я вовсе не расстроен, — выдавил он наконец. — Но все равно спасибо за заботу.

Он поднял руку и осторожно, коснувшись тыльной стороной пальцев его запястья, отвел чужую ладонь в сторону.

Уходя, шершавые пальцы мужчины скользнули по шелковистым волосам, упавшим на лицо Лин Хуна.

— Ну так что, пойдем за ними? — спросил юноша, желая поскорее сменить тему. — Посмотрим, куда ведет этот путь.

— Да, — согласился его спутник, неохотно опуская руку.

Лин Хун развернулся и устремился вслед за медленно текущим потоком.

Вань Гучуань посмотрел на свою ладонь. На коже все еще теплилось ощущение чужого прикосновения — гладкого, чуть прохладного, словно дорогой фарфор, и в то же время невероятно нежного.

«Это мое сердце... Слишком громко. Что-то здесь не так»

http://bllate.org/book/35893/4793910