Готовый перевод No Souls in the Mortal Realm / В мире людей нет душ: Глава 34

Навстречу им, легко ступая и обвевая тонким цветочным ароматом, вышла миловидная служанка. На её лице играла приветливая улыбка.

— Позвольте мне проводить вас в покои, господа, — пропела она.

— Будь добра, — кивнул Вань Гучуань.

Девушка повела их через палубу, увлекая в глубь крытых переходов. Вокруг высились многоярусные надстройки, покоящиеся на массивных деревянных колоннах. Резные крытые галереи тянулись прямо в воздухе, связывая павильоны друг с другом. Палуба напоминала запутанный лабиринт городских улочек: ровными рядами тянулись лавки и лавчонки, уходящие за горизонт. Здесь, казалось, можно было купить всё что угодно — полное ощущение оживлённого столичного квартала.

— Так ты плакал или это просто дождь? — Вань Гучуань приподнял край наброшенного на голову Лин Хуна плаща, заглядывая ему в лицо.

— Разумеется, дождь, — Лин Хун тут же вырвал ткань из его пальцев и поплотнее закутался.

— Не верю.

— Да с чего бы мне плакать? Не маленький уже, — Лин Хун вскинул на него глаза, силясь казаться убедительным.

Под ровными дугами бровей его ясный взгляд по-прежнему лучился чистотой, но припухшие уголки глаз предательски порозовели. Вань Гучуань молча посмотрел на него. Приподняв руку, он осторожно провёл большим пальцем по влажной коже у края его глаза.

Лин Хун вздрогнул и отпрянул:

— Ты чего?

— Проверяю, капли ли это, — отозвался Вань Гучуань, опустив руку.

— Неужели старший брат Вань решил воспользоваться моментом и посмеяться надо мной?

— Стал бы я над тобой смеяться? Хочешь, я сам при тебе расплачусь?

— Пф-ф... — Лин Хун шмыгнул носом. — Ну и балагур. Интересно, скольких девиц ты так заговорил?

Вань Гучуань вскинул брови:

— А разве ты девица?

Лин Хун лишился дара речи.

— Сказал же — не плакал я, — буркнул он, снова пряча голову под плащом.

— Тогда о чём грустишь? — Вань Гучуань перевёл взгляд вперёд, на дорогу. — Неужели сделка сорвалась?

Лин Хун невольно прыснул:

— Да кто станет реветь из-за сорвавшейся сделки?

— Значит, всё-таки ревел.

Лин Хун обречённо вздохнул. За этой шутливой перепалкой он и думать забыл о своей недавней тоске.

Провожавшая их служанка негромко рассмеялась, прикрыв рот ладонью:

— Какая у вас нежная дружба, господа.

Она указала изящным пальчиком на высившееся впереди здание:

— Вот мы и пришли. Это наш гостевой терем.

Судовые постройки вздымались уступами, среди которых, подобно журавлю в стае кур, царил дозорный пост. Гостевой терем уступал ему лишь самую малость. Все пять ярусов сияли огнями; из резных оконных переплётов лился мягкий, тёплый свет.

Служанка распахнула тяжёлые резные двери. Изнутри пахнуло роскошью и теплом. Огромный зал, уставленный столами, казался бесконечным. Повсюду ломились от яств подносы, сверкали кубки с дорогим вином, а под ногами лежал пушистый ковёр из белоснежного звериного меха, поглощавший каждый шаг. Зал полнился людским гулом — здесь яблоку негде было упасть.

— Еда на палубе — лишь лёгкая закуска, — пояснила красавица-служанка. — А здесь у нас трапезная. Вы можете приходить сюда откушать в любое время дня и ночи.

— В любое время? Так ведь и раздобреть недолго, — усмехнулся Лин Хун, разглядывая изысканные блюда на расписных фарфоровых тарелках.

Чего здесь только не было! Нежнейшие паровые гребешки в форме соцветий гортензии, золотистый фазан, сочные ломтики рыбы в молочном соусе, лоснящаяся от глазури свиная рулька, тончайшая нарезка из бараньих потрохов, запечённые на шпажках креветки, благоухающая свинина «аромат за порогом», нежнейший цыплёнок в сливках и томлёная в глиняных горшочках телятина. На вертелах томились дикие косули, к которым подавали дымящиеся паровые булочки в форме лотосовых листьев. Сладости и закуски тоже поражали воображение: изысканные сухофрукты, засахаренные плоды, орехи в меду. И всё это великолепие подавалось без перерыва, круглые сутки. Невероятное, кощунственное расточительство.

— Ваши покои на четвёртом ярусе, — пригласила служанка, ведя их по лестнице.

Второй и третий этажи тоже были отведены под жилые комнаты, и чем выше они поднимались, тем очевиднее становилась роскошь убранства.

— А что на пятом? — поинтересовался Вань Гучуань.

— О, там тоже покои, но только для членов императорского дома и знатных особ, — заговорщически прошептала девушка. — Сейчас там изволит отдыхать весьма важная особа.

— И кто же это? — уточнил Вань Гучуань.

— Самая любимая наложница Его Величества, госпожа Юньтин.

Лин Хун ненадолго задумался, а затем спросил:

— Правит ли ныне великий император Цзинхэ?

— Ну разумеется, — с лёгким поклоном улыбнулась служанка.

Император Цзинхэ был вторым правителем Великой династии Чэнь. Годы его правления вошли в историю как вершина процветания государства, но они же стали началом его заката — династия Чэнь не продержалась и века. Раздираемая внутренними смутами и крестьянскими восстаниями, теснимая внешними врагами, империя пала при третьем государе. Но правда заключалась в том, что уже Цзинхэ передал своему преемнику страну, истощённую до предела и лежащую в руинах, скрытых за фасадом показной роскоши.

— Вот и ваши покои, — объявила служанка, останавливаясь перед дверью из тёмного дерева.

Лин Хун заглянул внутрь и удивлённо спросил:

— На корабле столько свободного места, а нам дают лишь одну комнату на двоих?

— Ох, простите, я грешным делом подумала, что вы не захотите разлучаться, — лукаво прищурилась девушка. — К тому же внутри две просторные кровати. Сейчас наплыв гостей небывалый, свободных комнат почти не осталось. Не взыщите, господа, будьте снисходительны.

— Ладно, грех жаловаться, — примирительно улыбнулся Лин Хун. — Рады и этому.

— Принеси, пожалуйста, сухую сменную одежду и горячую воду, — распорядился Вань Гучуань, кивком указывая на промокшего до нитки Лин Хуна. — И вели приготовить чашу горячего имбирного отвара.

— Всё будет исполнено, — поклонилась служанка и скрылась.

Комната оказалась на редкость просторной и пышной. Прежний постоялый двор, в котором им довелось останавливаться, не шёл с ней ни в какое сравнение. Резьба на мебели поражала тонкостью работы, подсвечники, вешалки для платья и ширмы лоснились от сусального золота. На шёлковых ширмах оживали туманные горы и реки, выписанные в изящной манере ушедших эпох. Тяжёлые занавеси из тончайшей парчи с едва заметным узором мягко колыхались от проникавшего сквозь щели морского бриза. В таком великолепии две широкие постели уместились без малейшего стеснения.

С Лин Хуна ручьями текла вода. Заметив это, Вань Гучуань подошёл к окну и плотно притворил створки, преграждая путь сырому ветру.

— Невероятная роскошь... Теперь понятно, почему династия Чэнь не протянула и века, — пробормотал Лин Хун. Из-за мокрого платья он не решался сесть на кровать и скромно примостился на краешке стула. — Послушай, а это судно... неужели это легендарный «Тунлан»?

— Неужели тебе так не хочется делить со мной одну комнату? — вместо ответа спросил Вань Гучуань, мягко переводя разговор на другое.

— Вовсе нет. Я лишь удивился, почему при таком обилии покоев нам выделили только один, — смутился Лин Хун.

На самом деле в его памяти слишком живо стояли воспоминания об их прошлой хмельной ночи, из-за чего он чувствовал себя чертовски неловко... Впрочем, сейчас на кону стояли их жизни, так что глупо было предаваться лишним терзаниям.

Удовлетворившись ответом, Вань Гучуань вернулся к прерванной теме:

— Да, ты прав. Это башенное судно — действительно тот самый великий «Тунлан», о котором ходят легенды.

И в этих легендах не было преувеличения. «Тунлан» стал вершиной корабельного искусства своего времени. На его постройку ушли колоссальные средства и три года каторжного труда тысяч мастеров. Грандиозные масштабы и невероятное водоизмещение позволяли кораблю принимать на борт более тысячи душ. По каждому борту тянулся ряд из сотни длинных вёсел; благодаря им гигант за десять дней покрывал расстояние от Наньхая до самой столицы. Корабль служил главным морским паромом империи: в середине месяца он выходил из Наньхая, а в конце — отправлялся обратно из столицы. Любой, кто мог позволить себе баснословную плату за проезд, волен был подняться на борт. Двери закрывались для простых смертных лишь тогда, когда на судне путешествовал сам император; в остальное время палубы кипели жизнью. Прибыль «Тунлан» приносил огромную, но окупить затраты на своё создание он так и не успел. Судьба отмерила ему слишком короткий срок — корабль затонул.

— «Тунлан» пошёл ко дну, не прослужив и года, — негромко произнёс Вань Гучуань. — Поговаривали, что в сильный шторм он напоролся на скрытые под водой рифы. Спастись не удалось никому.

— Да, я тоже об этом слышал, — кивнул Лин Хун.

Вань Гучуань продолжил:

— В то роковое плавание на борту находилась наложница Юньтин, любимица государя Цзинхэ. Ослеплённый горем император приказал казнить семьи всех корабелов и команды до седьмого колена. Жертвами его гнева стали тридцать тысяч человек.

— Получается, мы оказались на том самом смертельном рейсе? — Лин Хун сокрушённо потёр виски, чувствуя, как начинает разламываться голова.

Вань Гучуань задумчиво прищурился:

— Полагаю, мы здесь именно для того, чтобы предотвратить крушение.

Иначе зачем неведомой силе затягивать их именно в этот день и час?

— Но как? — Лин Хун растерянно развёл руками. — Если это стихия и корабль натолкнулся на рифы в шторм, что мы можем сделать против природы?

— Если бы дело было в обычной случайности или непогоде, нас бы сюда не призвало, — веско возразил Вань Гучуань.

— Твоя правда... — Лин Хун не удержался и громко чихнул.

— Знобит? — Вань Гучуань шагнул к нему.

При его приближении сердце Лин Хуна почему-то сделало глухой удар, а в груди шевельнулась странная робость. Но мужчина лишь протянул руку и ласково взъерошил его мокрые волосы сквозь наброшенную ткань, с которой всё ещё сочилась вода. Стянув сырой плащ с его плеч, Вань Гучуань не допускающим возражений тоном скомандовал:

— Быстро снимай мокрое и полезай под одеяло.

— Да я...

Договорить он не успел — раздался негромкий стук в дверь. Служанки принесли горячую воду и чистые сухие одежды.

Скрывшись за резной ширмой, Лин Хун с наслаждением смыл с себя дорожную грязь и озноб, переоделся и насухо вытер волосы. Жизнь наконец-то начала возвращаться в замёрзшее тело. Он вышел к столу и сел напротив Вань Гучуаня. Тот пододвинул к нему пиалу, от которой поднимался пряный пар.

— Пей, — негромко сказал мужчина. — И больше не вздумай заливать тоску дождём.

— Да откуда я знал, что ливанёт? — Лин Хун принялся уныло помешивать ложкой обжигающий имбирный отвар. — Когда уходил, небо было чистое, а потом разверзлись хляби небесные. Видимо, даже боги решили надо мной поиздеваться.

Вань Гучуань смотрел на него с мягкой усмешкой. Лин Хун сейчас походил на взъерошенного, промокшего воробья — до того жалкий у него был вид.

— Поделишься, что стряслось? — негромко спросил генерал.

— Ну... — Лин Хун сделал глоток, зажмурившись от остроты имбиря. — Брат прознал про охранное агентство. Мы крепко повздорили.

Он тяжело вздохнул и поставил пиалу:

— Понимаю, что они заботятся обо мне, желают добра. Но эта их забота душит. Иногда кажется, будто из меня пытаются сделать покорную марионетку.

— Послушные марионетки не умеют действовать за чужой спиной, ставя кукловодов перед фактом, — резонно заметил Вань Гучуань, неторопливо наливая себе чаю.

Лин Хун грустно усмехнулся:

— Если бы они поддерживали мои начинания, мне бы не пришлось лгать.

— И что теперь думаешь делать?

— Будь что будет, назад дороги нет. Одно знаю твёрдо — на государственную службу я не пойду, — отрезал Лин Хун и залпом допил остатки отвара. — Ладно, пустое это. Не будем о грустном. Пройдёмся по кораблю?

***

Корабль-дворец скользил сквозь чернильную темноту ночи, унося в открытое море безумный вихрь хмельного веселья, звон лютней и пёструю вереницу людских судеб. Берег давно растаял вдали. Тяжёлые волны с глухим рокотом бились об обшивку, а сотни исполинских вёсел со свистом взмывали ввысь и с шумом погружались в воду, взбивая кружева белой пены. Палубы напоминали бесконечные лабиринты увеселений: здесь теснились игорные дома, чайные палаты, театры, публичные дома и кабаки. Казалось, целую торговую улицу многолюдной столицы сняли с насиженного места и пустили по волнам.

Прогуливаясь по палубам, Лин Хун только диву давался, качая головой:

— Если бы династия Чэнь уцелела при таком безумстве, это было бы чудом...

— Ты что лопочешь, безумец! — внезапно донеслось сбоку. Случайный прохожий, услышав его слова, гневно уставился на юношу. — Наша династия Чэнь пребывает в зените славы и процветания! Следи за языком!

— Простите, почтенный, бес попутал... — поспешно примирительно поднял ладони Лин Хун. — Сболтнул лишнего, виноват.

Когда недовольный попутчик скрылся в толпе, Вань Гучуань тихо рассмеялся:

— А ты смельчак, раз бросаешься такими речами в открытом море.

— Сглупил, язык мой — враг мой, — улыбнулся Лин Хун, чувствуя облегчение.

Морской ветер крепчал, принося холодные брызги. Вань Гучуань потянулся к Лин Хуну и осторожно приподнял прядь его волос у затылка — те всё ещё хранили влагу.

— Не замёрз? — негромко спросил он.

От прикосновения его длинных, тёплых пальцев у Лин Хуна сладко заныло в груди, а по телу побежали мурашки.

— Нет... уже тепло, — тихо ответил он.

— Для начала нужно отыскать Дуань Юя, — Вань Гучуань отпустил его волосы и, как бы невзначай, шагнул чуть в сторону, заслоняя Лин Хуна от ледяных порывов ветра своим широким плечом.

Однако поиски не увенчались успехом. Все, кого они расспрашивали, лишь недоумённо качали головами — никто не видел юношу по имени Дуань Юй.

— Вот оболтус, опять остался на берегу, — покачал головой Лин Хун. — Странно всё это. Если этот проклятый мир бросает нас сюда наугад, почему всякий раз я оказываюсь именно с тобой?

Вань Гучуань на мгновение задумался, а затем спросил:

— Назови час и день своего рождения.

Лин Хун назвал. Когда они сравнили свои гороскопы ба-цзы, всё сразу встало на свои места.

Надо же... Родиться в один и тот же миг — неудивительно, что их судьбы оказались переплетены столь неразрывно.

— Значит, ты уверен, что наша задача — спасти «Тунлан» от гибели? — спросил Лин Хун, когда они неторопливо шли вдоль борта.

— Это лишь догадка, но самая верная.

— От Наньхая до столицы судно идёт десять дней, — рассуждал Лин Хун. — Раз оно не доплыло, крушение произойдёт до прибытия в порт назначения. Стало быть, у нас в запасе меньше десяти суток.

— Примерно так.

Исполинский корабль, тысячи незнакомцев, горы тайн и скрытых интриг... Как во всём этом хаосе отыскать истинную причину катастрофы?

— А что... что случится, если мы не успеем? — тихо спросил Лин Хун, заглядывая попутчику в глаза.

— Пойдём на дно вместе с ним, — спокойно ответил Вань Гучуань.

Лин Хун изумлённо воззрился на него:

— Откуда в тебе столько ледяного спокойствия?

— Ошибаешься. Я в глубочайшем смятении, — с абсолютно каменным лицом отозвался генерал.

Лин Хун лишь покачал головой. И всё же стоило признать: суровая, непоколебимая уверенность Вань Гучуаня странным образом вселяла покой в его собственную изведённую тревогами душу.

http://bllate.org/book/35893/4786759