Вань Гучуань набросил чёрное дорожное одеяние и туго затянул пояс. Плотный, облегающий костюм выгодно подчёркивал его стать — узкую талию и длинные ноги. Высокий, широкоплечий, с точёными и мужественными чертами лица.
Лин Хун подпёр голову ладонью, пристально разглядывая его.
Вань Гучуань, поправляя обшлага рукавов, заметил этот взгляд и приподнял бровь:
— Что-то не так?
Лин Хун и не подумал отводить глаз. Он смотрел открыто, чисто и совершенно невозмутимо.
— Да так, наблюдаю за тобой.
— И что же ты высмотрел?
— Что ты чертовски хорош собой, — искренне признался Лин Хун.
Вань Гучуань промолчал.
— Премного благодарен, — с каменным лицом отозвался он.
— Ну ты и старый развратник, — не удержался от шпильки Дуань Юй.
Лин Хун тут же отвесил ему лёгкий подзатыльник.
— С чего это сразу развратник? Тяга к прекрасному — естественное свойство человеческой души.
— Ай! За что?! — Дуань Юй зашипел и принялся тереть затылок. — Старший брат Вань просто одевается, а ты пялишься на него во все глаза. Если ты после этого не развратник, то кто тогда?
— Он же не девица на выданье, почему нельзя смотреть? Да если бы ты переодевался, я бы и на тебя посмотрел.
Какое бесстыдство. Дуань Юй закатил глаза.
— Впрочем, ладно, на тебя смотреть не стану, — со вздохом добавил Лин Хун. — Там всё равно ловить нечего.
Дуань Юй лишился дара речи.
Поднявшись со стула, Лин Хун дружески хлопнул Вань Гучуаня по плечу и направился к выходу:
— Живее, пойдём спустимся.
— К чему такая спешка? — Вань Гучуань взял со стола меч и пошёл следом.
— Я с вами! — Дуань Юй, которому вовсе не улыбалось оставаться в одиночестве, поспешил пристроиться сзади.
— Уважаемый, держите за вино! — едва спустившись в общий зал, Лин Хун подошёл к прилавку и протянул хозяину увесистый кошель с серебром. — Вот видите, я же обещал, что даже если придётся продать последнее платье, долг я верну.
— Ого, — трактирщик принял кошель и шутливо взвесил его на ладони. Красные широкие рукава его халата плавно взметнулись в такт движению. — Оказывается, молодой господин понимает, что не стоит выставлять богатство напоказ.
— Ещё бы! К тому же теперь со мной мой телохранитель, так что мне бояться нечего, — Лин Хун небрежно указал большим пальцем за спину, где стоял Вань Гучуань.
Вань Гучуань лишь молча посмотрел на него.
Трактирщик взглянул на Вань Гучуаня и слегка удивился:
— Так вот о ком толковал этот господин.
— О? — Лин Хун не ожидал, что Вань Гучуань расспрашивал о нём хозяина. — И как же он меня назвал?
— «Весьма состоятельным господином», — усмехнулся трактирщик.
Лин Хун замялся. Ну и определение... Да уж, ни убавить, ни прибавить...
— Моё вино, конечно, не из дешёвых, но даже оно столько не стоит, — хозяин опустил кошель обратно на прилавок.
Лин Хун заговорщически придвинулся ближе и шепнул:
— Это за разгром, который он устроил у себя в комнате. Боюсь, у него в карманах свистит ветер, и сам он не расплатится.
— Всё равно многовато, — трактирщик задумчиво погладил усы.
— Ну у вас и глаз-алмаз, почтенный, — Лин Хун облокотился на стойку и пододвинул к хозяину стоявшую рядом запечатанную кувшинку. — А излишек пусть пойдёт на угощение. Хочу поднести вам вина.
Лин Хун с малых лет привык жить на широкую ногу. Тратить деньги он умел столь же виртуозно, сколь и зарабатывать, а уж ради хорошего расположения духа или ради новых знакомств и вовсе не скупился.
Если барину угодно повеселиться, за ценой он не постоит. К тому же серебро, потраченное в мире Гуйфан, по возвращении всё равно останется при нём до последнего медного гроша...
— Ну что ж, малый, тогда сочтёмся, — трактирщик посмотрел на кувшин. В уголках его губ промелькнула улыбка, но в глубине глаз проступила тихая, щемящая грусть. — Давненько меня никто не угощал.
Лин Хун с любопытством склонил голову набок:
— Похоже, за душой у вас кроется какая-то тайна.
— Ох уж эти мне истории... Только о них и думаешь. Ты что, дешёвые романы пописываешь? — хозяин не знал, смеяться ему или сердиться.
Лин Хун смолк.
— Лучше расспроси кого-нибудь другого, — улыбнулся трактирщик. Он смахнул кошель под прилавок и снова принялся усердно щёлкать костяшками счётов.
— Кого именно? — уцепился за намёк Лин Хун.
— Да кого угодно, — уклончиво отозвался тот.
— Вечно вы темните! Скучно с вами. Ладно, забираю вино назад, угощу кого-нибудь поразговорчивее, — Лин Хун в шутку потянулся к кувшину.
— Эй, потише! — трактирщик быстро накрыл ладонью горлышко. — Где это видано — подарки назад требовать? Точно тебе говорю, бумагомарака ты: пришёл тут выманивать чужие тайны за хмельное подношение.
Лин Хун лишь развёл руками.
— Ступай себе, не мешай работать, — добродушно отмахнулся трактирщик и поспешно спрятал кувшин под стойку. — Раз уж угостили, так и быть, выпью на досуге.
Никаких расспросов не вышло. Лин Хун с деланно обиженным видом отошёл в сторону.
В это время Дуань Юй во всех красках расписывал Вань Гучуаню бесчинства разбойника Ху Чжаня.
Вань Гучуань слушал, нахмурив брови. Заметив приближающегося Лин Хуна, он поднял на него взор.
— Сдаётся мне, этот хозяин знает куда больше, чем хочет показать, — вздохнул Лин Хун.
Вань Гучуань вспомнил, как трактирщик расспрашивал его о походе в лесную чащу.
— Безусловно.
Лин Хун прислонился спиной к опорному столбу и раздосадованно протянул:
— Вот только делиться тайнами он не спешит.
Вань Гучуань, скрестив руки на груди поверх меча, окинул взглядом сновавших туда-сюда постояльцев. Его внимание привлекли покрытые дорожной пылью воины.
— Кстати, ты и впрямь решил, что те мастера клинка хотели тебя обобрать?
— Ну да, поди разбери, что у них на уме, — Лин Хун тоже лениво перевёл взгляд на бродячих воинов. — В конце концов, у меня уже есть печальный опыт.
— Дело было ночью, темень хоть глаз выколи. Холодное лезвие прижали прямо к горлу — до сих пор мороз по коже, едва вспомню, — Лин Хун поёжился. — К счастью, мимо проезжал какой-то благородный муж, он-то меня и выручил. Так что, считай, легко отделался.
— Насыщенная у тебя жизнь, — хмыкнул Вань Гучуань.
— И не говори.
Вань Гучуань снова устремил взор на проходящих воинов. В глубине его глаз затаилось нечто нечитаемое, скрытое под толщей многолетнего опыта.
— Эти люди на грабёж не пойдут. Они — истинные мастера, следующие кодексу чести.
— С чего ты взял? — полюбопытствовал Лин Хун.
— По ним видно.
Лин Хун почувствовал в его словах какую-то особую, понятную лишь воинам тоску. Он тоже всмотрелся в лица этих бродяг — опалённые солнцем и ветром, отмеченные печатью суровой свободы и безразличия к превратностям судьбы.
— Возможно, ты и прав, Суфэн.
— И всё же бережёного Бог бережёт. Слыхал я, что эти благородные разбойники любят грабить богатых да помогать бедным, — Лин Хун с улыбкой указал на себя пальцем. — А для таких, как я, это прямая угроза.
Вань Гучуань негромко усмехнулся.
В этот момент на лестнице раздался тяжёлый, размеренный стук сапог, сопровождаемый жалобным скрипом деревянных ступеней. Опираясь на начищенную до блеска сталь своего тесака, со второго этажа спускался Ху Чжань.
Его выпуклые, похожие на медные колокольчики глаза вперились в Лин Хуна, бесцеремонно ощупывая его с ног до головы. Лин Хуну стало не по себе от этого взгляда.
Затем разбойник перевёл взор на стоявшего рядом Вань Гучуаня. На заросшем щетиной лице Ху Чжаня проступила зловещая, многозначительная ухмылка.
— У него что, крыша поехала? — Лин Хун потёр покрывшиеся мурашками плечи.
— Мамочки... жуткий тип... — Дуань Юй в страхе вцепился в рукав Лин Хуна.
Вань Гучуань крепче сжал рукоять меча. Нахмурившись, он проводил Ху Чжаня взглядом, задержавшись на закреплённом за его спиной тесаке. На самом изгибе широкого лезвия виднелась свежая зазубрина.
Для любого, кто смыслил в оружии, подобный изъян на клинке казался непростительным упущением.
— Эта зазубрина на его тесаке... она была там раньше? — негромко спросил Вань Гучуань.
— Нет, — покачал головой Лин Хун. — Я заметил её только вчера.
Внезапно Лин Хуна осенило. Он замер и удивлённо воззрился на спутника.
— Похоже, он тоже столкнулся с тем Белым силуэтом, вооружённым клинком, — озвучил Вань Гучуань их общую догадку. — И они сошлись в схватке.
— Но почему этот призрак обходит тебя стороной, нападая только на нас двоих? — озадачился Лин Хун.
— Подумай. Что связывает тебя и этого головореза? — задумчиво произнес Вань Гучуань.
— Да упаси боже! — скривился от отвращения Лин Хун. — Что у меня может быть общего с этим чудовищем?!
— Возможно, вы оказались замешаны в одном и том же деле?
— Исключено, — Лин Хун наотрез отказывался признавать какую-либо связь с разбойником.
— Вообще-то есть, — подал наконец голос Дуань Юй, обрадовавшись возможности вставить своё веское слово.
— И что же это, по-твоему? — обернулся к нему Лин Хун.
— Думаю, всё дело в той красавице, — изрёк Дуань Юй.
— Красавице? — наморщил лоб Лин Хун. — Ты про барышню Ваньлян?
— Ну да! Вы оба успели с ней пообщаться, — Дуань Юй так и сиял от гордости за собственную проницательность. Наконец-то его острый ум оценили по достоинству. Ну ладно, он всегда был умён, просто до поры до времени предпочитал держаться в тени.
— Она была вчера в толпе во время переполоха? — спросил Вань Гучуань.
— Да, — подтвердил Лин Хун. — Я сам её видел.
— Получается, Белый силуэт растаял в воздухе, едва завидев её. Между ними явно есть связь, — подытожил Вань Гучуань. — Но пока это лишь домыслы. Рано делать выводы.
— Радоваться надо, что появилась хоть какая-то зацепка, иначе мы так и топтались бы на месте, — отозвался Лин Хун, восстанавливая в памяти подробности вчерашней ночи.
Ху Чжань пытался посягнуть на её честь, за что и поплатился — дух явно оберегал девушку.
Но я-то тут при чём? Я же, наоборот, бросился ей на выручку! Неужели добрые дела теперь караются смертью? Чуть душу богу не отдал... Этот Белый силуэт совсем не разбирает, кто друг, а кто враг. Какая нелепость...
— И чего же тогда хотят эти неупокоенные души? — проворчал раздосадованный Лин Хун.
— Без понятия... — простодушно пожал плечами Дуань Юй.
Вань Гучуань промолчал.
Разговоры разговорами, а разгадка ближе не стала.
— Ладно, время обеденное, пора бы и подкрепиться, — Лин Хун устроился за свободным столом поблизости и махнул спутникам рукой.
Теперь, когда прятать тугой кошель больше не имело смысла, стол ломился от яств.
Дуань Юй уплетал за обе щёки, млея от удовольствия.
Отодвинув пустую пиалу, Лин Хун сладко потянулся:
— Навещу-ка я свою Бао-эр.
Дуань Юй страдальчески вздохнул.
— Кого? — не понял Вань Гучуань.
Так что на сей раз свидетелями трогательной сцены — «разлука длиною в вечность, хотя не виделись всего сутки» — стали сразу двое.
Дуань Юй закатил глаза.
Вань Гучуань лишился дара речи.
Пока Лин Хун ласкал, обнимал и скармливал яблоки своей любимице, Вань Гучуань задумчиво разглядывал стоявших в соседнем стойле хромых лошадей.
— Заметил что-то интересное? — спросил Лин Хун, потрепав кобылицу по лоснящейся шее.
— Это боевые кони. И оба покалечены, — Вань Гучуань ласково похлопал животных по крупу. Те в ответ дружелюбно запрядали ушами и замахали хвостами.
Проведя ладонью по спине одного из скакунов, Вань Гучуань нащупал характерные мозоли от тяжёлого армейского седла.
— Настоящих боевых коней готовят с самого рождения. Они не знают страха, не дичают в пылу сражений и бьются бок о бок с воинами до последнего. Если такой конь получает тяжёлое увечье, его обычно усыпляют.
— Но почему? — изумился Лин Хун.
— Потому что верный конь, даже покалеченный, будет упрямо ковылять вслед за уходящим полком. Будет идти вопреки боли, пока не откроются старые раны, пока не вытечет последняя капля крови и он не рухнет замертво. Позволить им жить дальше — куда большая жестокость.
— Вот оно как... — Лин Хун проникся глубоким уважением к благородным животным. Он бесцеремонно забрал у возмущённой Бао-эр недоеденное яблоко и протянул его ветеранам: — Угощайтесь, заслужили.
Бао-эр лишь обиженно фыркнула.
— Но как они очутились в этом захолустном трактире? — спросил Лин Хун.
— Кто знает. Возможно, какой-нибудь сердобольный солдат не поднял руку на верного товарища и просто оставил его на привязи в тихом месте, а проезжий путник подобрал и привёл сюда.
Почувствовав усталость, спутники побрели обратно к дому. Лин Хун с Дуань Юем шли впереди, весело переругиваясь, а Вань Гучуань держался чуть поодаль.
— Уважаемый, постойте, — трактирщик отложил счёты и окликнул проходившего мимо Вань Гучуаня.
— Молодой барин уже сполна расплатился за устроенный разгром. В комнате навели порядок, так что прошу вас занять те покои, что были отведены вам изначально, — хозяин со значением прищурил хитрые глаза.
Вань Гучуань остановился и молча встретил его взгляд.
Тем временем шедший впереди Дуань Юй окончательно надулся на шутки Лин Хуна и пулей взлетел по лестнице к себе.
Поняв, что обиженного мальчишку сейчас не дозваться, Лин Хун обернулся и заметил застывшего у прилавка Вань Гучуаня. Перегнувшись через перила второго этажа, он окликнул его:
— Что случилось?
Вань Гучуань поднял голову, не спеша одолел ступени и вырос прямо перед ним.
Когда этот рослый, широкоплечий мужчина приблизился, Лин Хуну на мгновение показалось, будто солнце зашло за тучу — фигура генерала целиком заслонила собой свет.
— Хозяин требует, чтобы мы расселились по своим комнатам, — Вань Гучуань скользнул взглядом по дверям коридора.
— Да с какой стати?.. — Лин Хун аж поперхнулся. — С чего он вообще взял, что мы собирались ночевать в одной комнате?
— Новых покоев ты не просил, вывод напрашивается сам собой, — Вань Гучуань направился к третьей с конца двери.
— И то верно, — Лин Хун двинулся следом.
— Но как там спать? Твоя комната ведь превратилась в груду обломков.
Вань Гучуань резко замер у порога, так что Лин Хун едва не уткнулся носом в его широкую спину. Заглянув из-за его плеча внутрь, Лин Хун изумлённо округлил глаза: комната сияла первозданной чистотой!
— Он сказал, ты всё уладил, — обернулся к нему генерал.
— Вот это скорость... — покачал головой Лин Хун.
— Ты ведь уверял, что платить за погром не моя забота? — с лёгким прищуром спросил Вань Гучуань.
— Но ты ведь сам согласился взять вину на себя. Как теперь дашь на попятную? Тоже мне, умник нашелся, — фыркнул Лин Хун.
— Премного благодарен, молодой господин Лин, — Вань Гучуань переступил порог.
— Пустяки. Чего не сделаешь ради... «дражайшей половины», — Лин Хун с трудом сдержал прыснувший смех.
Вань Гучуань выразительно промолчал.
— Ладно, разбежались по углам. Отдыхай, — Лин Хун махнул рукой на прощание. — Пойду проверю, как там Жуйли.
— Если что-то случится, зови. Я услышу, — донёсся из глубины комнаты спокойный голос Вань Гучуаня.
— Договорились, — улыбнулся Лин Хун и зашагал вверх по ступеням.
Стоило ему миновать лестничный пролёт, как перед ним словно из ниоткуда вырос вчерашний мальчуган. Лин Хун невольно отпрянул.
Да, это был тот самый ребёнок.
— Старший братец, поиграешь со мной сегодня в прятки? — заговорщически улыбнулся малец, протягивая ему ту самую чёрную повязку.
Лин Хун опустился на одно колено и ласково потрепал его по мягким вихрам:
— Там наверху один большой ребёнок жутко на меня обиделся. Как думаешь, стоит пойти его утешить?
Мальчик смущённо моргнул, его чистые, ясные глазенки заблестели.
— Стоит!
— Умница, — Лин Хун выудил из кармана горсть сушёных цукатов и насыпал в детские ладошки. — Вот тебе награда за сообразительность.
— Спасибо, братец! — просиял тот, разглядывая угощение.
Ещё раз погладив его по голове, Лин Хун поднялся и продолжил путь.
Ему и самому было неловко всякий раз обманывать малыша, но сейчас им двигал не только страх за оставшегося в одиночестве Дуань Юя. Лин Хун до дрожи боялся этой чёрной повязки. Лишиться зрения в этом проклятом месте означало добровольно шагнуть в объятия смерти.
К тому же малец выбирал на редкость «подходящие» моменты. Он всякий раз подстерегал Лин Хуна именно тогда, когда тот оставался один...
Лин Хун внезапно замер на месте.
Глаза этого ребёнка...
Разве не тот же самый единственный, немигающий глаз следил за ним из ледяной темноты платяного шкафа?
http://bllate.org/book/35893/4689595
Готово:
