Вань Гучуань уснул рано и проснулся среди ночи. Едва открыв глаза, он оцепенел: прямо на него в упор кто-то смотрел.
На потолочной балке прямо над кроватью ничком распласталась женщина. Вцепившись руками и ногами в дерево, она уставилась на него выпученными глазами. Её тело было повернуто к балке спиной, но голова... голова была неестественно вывернута назад.
Жуткое, противоестественное зрелище.
Сквозь окно проникал тусклый лунный свет, деля её лицо надвое: одна половина тонула во мраке, другая мертвенно белела в луче. Гучуань быстро скользнул взглядом в сторону окна, куда указывали её ступни. Пробралась с улицы?
Тварь оскалилась в безумной усмешке, вытаращив на него дикие глаза, и внезапно разжала пальцы.
Среагировав мгновенно, Гучуань перекатился в сторону и спрыгнул на пол.
Раздался оглушительный грохот — женщина рухнула прямо на постель, и старое дерево жалобно затрещало под её весом.
С сухим костяным треском её шея начала медленно поворачиваться в нормальное положение. Безумная ухмылка на лице стала ещё шире. В руках у неё оказалась зажата увесистая дубина толщиной в руку! Оглушительно расхохотавшись, безумица взмахнула оружием и с размаху обрушила его туда, где только что лежал Гучуань. Воздух со свистом рассекло.
Гучуань юркнул под кровать, уклоняясь от сокрушительного удара. Какое-то твердое деревянное ребро в темноте больно врезалось в плечо — точно останется багровый синяк. Позади ухнуло. Дубина с такой силой врезалась в пол, что дубовые доски толщиной в ладонь разлетелись в щепки.
Обычный человек на такое не способен.
Гучуань не стал тратить время на разглядывание разломов. Нащупав пальцами предмет, который только что больно врезался ему в плечо, он схватил его и выкатился из-под кровати. Едва он успел выбраться, как деревянный каркас с грохотом рухнул. Безумная баба уставилась на него из облака пыли, стоя посреди обломков.
Его меч лежал на столе у противоположной стены. Слишком далеко — с вечера Гучуань так вымотался, что забыл положить его у изголовья. А противница уже снова замахнулась дубиной и ринулась в атаку.
***
Лин Хун уже засыпал, проваливаясь в сладкую дремоту, как вдруг боковым зрением уловил в темноте смутное белое пятно. Он резко открыл глаза — ничего. «Померещилось», — подумал он и снова смежил веки. И тут же белизна возникла вновь, очертаниями пугающе напоминая человеческое лицо. Стоило вглядеться — лишь глухой мрак. Хун зажмурился и резко распахнул глаза.
На этот раз прямо у его постели на корточках сидел призрачный белый силуэт, не мигая сверля его взглядом.
Хун похолодел и рывком приподнялся на локте, с трудом сдерживая рвущийся из груди крик. Фигура была соткана из туманного белого марева и в темноте казалась зыбкой, почти неразличимой.
Призрак едва слышно прошелестел:
— Заметил...
Прежде чем Хун успел среагировать, ледяные пальцы вцепились в его запястье и с силой рванули на себя. Потеряв равновесие, юноша с глухим стуком полетел на пол. В ту же секунду откуда-то снизу донесся похожий грохот. Удар пришелся на руку, локоть мгновенно онемел от боли. Белый силуэт навис над ним, безразлично разглядывая распростертую жертву мутными, подернутыми пеленой глазами.
«Мать твою!» — бешено колотилось в ушах сердце. Хун лихорадочно огляделся в поисках хоть какого-то оружия и вдруг заметил у кровати две пары аккуратно, носок к носку, выставленных сапог — его собственные и Дуань Юя.
Мысли понеслись со скоростью молнии. Перед сном он нарочно сбросил обувь как попало, оставив её валяться посреди комнаты, а теперь сапоги стояли ровно. Значит, эта тварь битый час приводила их в порядок, пока они спали!
В памяти мгновенно всплыло старое народное поверье: призраки ищут постель по обуви. Куда направлены носки сапог — там и лежит человек. Обувь Дуань Юя стояла ровно, поэтому неупокоенный дух сразу отыскал его кровать, а сапоги Хуна аккуратно приставил рядом. Не теряя ни секунды, Хун вытянул руку и размашистым ударом раскидал сапоги в разные стороны.
Призрак растерянно замер, медленно выпрямился и заозирался по сторонам с глухим бормотанием:
— Где постель?.. Где же постель?.. Куда она делась?..
От шума проснулся Дуань Юй. Сев на кровати, он ошарашенно уставился на происходящее:
— Брат Лин?!
— Я в порядке! Сиди там и не вздумай спускаться! — крикнул Хун.
— Раз не найти... — Белый силуэт вновь перевел взгляд на Хуна. — Ну и ладно.
Из-за спины призрака сверкнуло лезвие длинного ножа. Хун в панике вскочил на ноги и бросился к выходу. Сзади со свистом рассекло воздух холодное железо. На самом пороге Хун споткнулся о деревянный косяк, невольно пригнувшись, и это его спасло — клинок со свистом пронесся в волоске от его макушки и с глухим треском вонзился глубоко в дверную раму.
Благодарить судьбу за спасительную оплошность было некогда — второго такого шанса призрак ему не даст. Хун сломя голову понесся по коридору к лестнице, пока позади с сухим треском вырывали застрявшее в дереве лезвие.
***
Нападавшая оказалась на удивление проворной и свирепой. Гучуань так и не смог прорваться к столу за мечом. Тяжелая дубина методично разносила комнату в щепки — под такой удар лучше не подставляться. Решив не испытывать судьбу в тесном пространстве, он рванул к выходу. И надо же было такому случиться, что в этот самый момент с верхнего этажа кто-то несся сломя голову.
Лин Хун бежал в полубессознательном состоянии от дикого страха, поэтому, когда впереди внезапно возникла фигура Вань Гучуаня, его разум окончательно отключился. Все происходящее казалось дурным сном. Затормозить на такой скорости было невозможно. Хун зажмурился и со всего маху врезался прямо в грудь мужчины. Удар вышел чувствительным, оба покачнулись, но устояли. Хун несмело поднял голову. Их взгляды встретились.
Внезапно сверху донесся свист рассекаемого воздуха. Гучуань среагировал мгновенно: рванул Хуна на себя и отступил в сторону. В ту же секунду прямо за их спинами промелькнуло лезвие и со звоном ударило по ступеням. Пока Хун судорожно соображал, что происходит, Гучуань крепко перехватил его за предплечье и увлек за собой вниз по лестнице.
Шаг был слишком стремительным, Хун то и дело спотыкался, и лишь сильная рука Гучуаня удерживала его от падения. Крепкие, длинные пальцы сжимали его локоть, и их тепло казалось обжигающим сквозь тонкую ткань нательной рубахи. Хун невольно поднял взгляд на бегущего впереди мужчину. Черные как смоль волосы, широкие плечи, тонкая талия... «Тьфу, нашел время рассматривать! Спасаться надо!»
Безумная баба выскочила следом из комнаты, но, наткнувшись взглядом на белый призрачный силуэт, застыла как вкопанная. Дубина с глухим стуком выпала из её рук и покатилась к стене. Однако призрак даже не посмотрел на неё — подняв окровавленный нож, он устремился вниз по лестнице за беглецами.
Гучуань приволок Хуна в темный обеденный зал. Белый силуэт уже показался на верхней площадке лестницы.
Со всех сторон заскрипели двери. В коридорах замелькали огоньки свечей — постояльцы, разбуженные шумом, начали выходить из своих комнат, кутаясь в накинутые халаты, чтобы разузнать, что стряслось. Стоило залу наполниться полутонами света и голосами, как белый призрак растаял без следа. Хун поднял голову — сумасшедшей женщины на галерее второго этажа тоже уже не было.
Оба мужчины стояли посреди зала в одних нательных одеждах и чистых белых носках. Рука Гучуаня по-прежнему крепко сжимала плечо Хуна. Постояльцы озадаченно молчали, разглядывая странную парочку. Наконец какая-то пожилая женщина вздохнула и зевнула:
— Эх, милые бранятся — только тешатся. Чего тут смотреть? Расходимся, люди, расходимся...
И толпа действительно послушно потянулась обратно по своим комнатам.
Лин Хун застыл с немым вопросом на лице.
Гучуань лишь приподнял бровь.
Ваньлян, стоявшая у перил на верхнем ярусе, кокетливо улыбнулась Хуну, после чего тоже скрылась в своей комнате. Мужчины остались наедине. Гучуань медленно разжал пальцы. Хун почувствовал, как плечо сразу обдало ночной прохладой.
— Ты... — одновременно начали они.
Затем оба умолкли.
— Говори первый, — снова в унисон произнесли они.
У Хуна уши запылали от смущения. «Да что ж такое-то? Откуда эта дурацкая синхронность?» Он поспешно опустил голову, не в силах выносить пристальный взгляд генерала. Взгляд его невольно упал на то, что Гучуань держал в руке. Глаза Хуна округлились от изумления — это же был тот самый нефритовый фаллоимитатор, который он подбросил в комнату Ху Чжаня!
— Откуда он у тебя?! — потрясенно воскликнул Хун, вскинув голову. — Ты... ты что, делишь постель с Ху Чжанем?
Гучуань нахмурился.
— С кем? Кто такой Ху Чжань?
В суматохе он даже не обратил внимания на то, что схватил под кроватью. Теперь же, разжав кулак, он уставился на нефритовый фаллоимитатор, испачканный бурыми пятнами крови.
Память тут же подкинула генералу воспоминание о разбитом чайнике в его номере. Все встало на свои места: тем ночным незваным гостем был Лин Хун.
Он насмешливо приподнял бровь:
— И с какой целью ты подсунул это непотребство мне под кровать?
— Я... — Хун в отчаянии закрыл лицо рукой. Как вообще все так перекрутилось?
— Брат Лин, держись! Я спасу тебя! — С этими воплями со второго этажа выскочил Дуань Юй, воинственно размахивая деревянной табуреткой.
Хун мысленно вздохнул. «Пока ты добежишь, меня трижды успеют на лоскуты порезать...»
— О! — Юй замер у перил, заметив генерала. — Старший брат Вань!
Глядя на то, как у парня просияло лицо — словно он родного отца после долгой разлуки встретил, — Хун невольно почувствовал укол ревности. «Чего это он так радуется? Когда меня спасал, физиономия попроще была».
Впрочем, против воинского мастерства генерала не попрешь. Приходится признать поражение.
***
Комната Гучуаня превратилась в груду обломков, так что остаток ночи ему пришлось провести в номере Хуна и Юя на третьем этаже. Разумеется, сна у всех троих теперь не было ни в одном глазу. Хун и Юй торопливо одевались, а генерал сидел у стола в одной нательной рубахе.
— Тебе не холодно? Откинул бы гордость да оделся, — ворчал Хун, застегивая воротник и усаживаясь напротив. Глаза его невольно скользили по крепкому торсу собеседника. «Ишь, красуется тут своим телосложением».
— Мои вещи в стирке, — спокойно ответил Гучуань, наливая себе чаю.
— Ты что, в выгребную яму провалился? — Хун хмыкнул и легонько подтолкнул свою пустую чашку к его руке, безмолвно прося поделиться напитком.
Генерал молча плеснул ему заварки.
— Хуже.
— Начнем вот с этого, — Гучуань кивнул на лежащий посреди стола окровавленный нефритовый фаллоимитатор. — Кто такой Ху Чжань?
— Разбойник лютый, крови пролил немерено! — встрял в разговор присевший рядом Юй. — Его, как и нас, сюда затащило призрачной силой.
— И ты решил, что в той комнате обосновался он? — Гучуань перевел насмешливый взор на Хуна. Теперь понятно, к чему были те расспросы про совместный сон.
— Ну да, — Хун пригубил чай. — Странно все это. Я своими глазами видел, как он заходил в ту дверь.
— Вероятно, перепутал двери спросонья, — с сомнением покачал головой Гучуань. — Но зачем ты подбросил ему это?
Форма и размеры этого окровавленного нефритового фаллоимитатора наводили на весьма неоднозначные мысли, особенно если подкидывать его взрослому мужчине.
Хун едва не поперхнулся чаем.
— О чем ты только думаешь! Эту штуку мне всучила какая-то безумная баба. Стал бы я держать подобную дрянь у себя в комнате? Вот и решил: пускай она лучше с Ху Чжанем развлекается.
Юй восхищенно показал ему большой палец.
Хун ведь сразу узнал ту безумицу, что гналась за генералом — та самая любительница грызть ногти, подарившая ему сувенир. Она обещала прийти к нему ночью, но в итоге вломилась к Гучуаню. Значит, дело действительно в этом нефритовом фаллоимитаторе.
Вдруг Хуна осенило.
— Ты ведь оставил окно открытым на ночь?
— Да. Ночной ветер был приятным, я не стал его закрывать.
— Вот она и залезла, — Хун вспомнил предостережение трактирщика. — Хозяин наверняка заметил, что эта сумасшедшая крутится возле меня, потому и велел держать окна запертыми.
Выходит, нефритовый фаллоимитатор послужил для неё маяком, а открытая рама — приглашением.
— Как ты умудрился её разозлить? — спросил Гучуань. — Она явно шла убивать.
— Понятия не имею... — Хун искренне недоумевал. — Она лишь твердила, что я должен помочь ей вернуть одну вещь.
— Какую именно?
— Сказала: «То, что есть у тебя, но чего лишена я», — припомнил Хун.
На секунду в комнате повисла мертвая тишина. Все трое замерли. То, что есть у мужчины, но чего нет у женщины...
Взгляды медленно скрестились на лежащем перед ними нефритовом фаллоимитаторе.
«Да ну... быть не может».
Повисла неловкая пауза.
Гучуань невольно вспомнил жуткую находку из мешочка, найденного им в лесу. Совпадение выходило слишком странным, но всё же... Зачем женщине засушенный мужской орган, обработанный известью? Как это связано?
Решив пока не торопиться с выводами, он сменил тему:
— А кто преследовал тебя?
— Да если бы я знал! — Хун развел руками. — Впервые его вижу. Этот чудила, оказывается, всю прошлую ночь простоял у постели, наблюдая, как мы спим.
— Чего?! — лицо Юя мгновенно сделалось белее мела. Он и подумать не мог, что за ними кто-то наблюдал во тьме.
— Скажи спасибо своей привычке расставлять сапоги ровно по линеечке, — хмыкнул Хун. — По ним он и сориентировался. Мои сапоги, кстати, он тоже заботливо рядышком пристроил.
— Ну и дела... — Юй сокрушенно вздохнул. — Выходит, избыточная аккуратность чуть в могилу не свела?
Гучуань погрузился в размышления. Ниточки не связывались в единый узор, мозаика выходила такой же сумбурной, как интерьер этого странного постоялого двора.
— Ладно, а что с тобой? — Хун с прищуром воззрился на генерала. — Рассказывай давай, в какую такую выгребную яму ты угодил.
— Я стою рядом с тобой, — невозмутимо парировал Гучуань.
Хун поперхнулся воздухом.
Юй тут же вставил свои пять копеек:
— Это что же получается, я всё время на самом дне этой ямы сижу?
Хун только глаза закатил. «Прекрасно, сделали меня козлом отпущения». Он со злостью допил остывший чай.
Гучуань тихо рассмеялся, но быстро посерьезнел:
— Я ходил в чащу. Весь лес усеян изувеченными телами и оторванными конечностями.
Хун мгновенно подобрался, внимательно вслушиваясь в каждое слово.
— И там на меня напали ожившие мертвецы.
— Пресвятые угодники... — Юй испуганно сглотнул. — Самые настоящие ходячие трупы? Их там много?
— Тьма, — коротко ответил генерал. — Мое одеяние было насквозь пропитано их черной кровью, оттого я и отдал его в чистку.
«Снова этот кровавый кошмар», — подумал Хун, искоса поглядывая на генерала, и сделал ещё один глоток.
— Повезло, что мы туда не сунулись, иначе там бы и остались, — Хун со стуком опустил чашку на стол. — Мы весь день обследовали трактир, потому и разминулись. Я уж грешным делом подумал, что тебя сюда не закинуло.
— Я тоже думал, что застрял здесь в одиночку. Нашли что-нибудь дельное в здании?
— Да ровным счетом ничего, — Хун скрестил руки на груди и принялся лениво раскачиваться на стуле, заставив того жалобно скрипеть.
— Трактир — это ключ, — уверенно произнес Гучуань. — Мертвецы словно боятся подходить к нему близко. Стоило мне показаться на пороге, как они тут же прекратили преследование. Скорее всего, вы просто упустили какую-то важную деталь.
— Ох, ну и задачка на этот раз, — вздохнул Хун, продолжая испытывать стул на прочность.
— Упадешь ведь, — Гучуань покачал головой и, заметив, что ножка стула вот-вот подкосится, легонько наступил сапогом на перекладину, возвращая сиденье в устойчивое положение.
— Эй, мне так лучше думается! — Хун беззлобно пихнул его ногу, но качаться всё же перестал. — Я заметил одну странность: та безумная баба резко замерла, стоило ей увидеть преследовавшего меня призрака.
— Тоже это подметил, — кивнул Гучуань, задумчиво постукивая пальцами по краю чашки. — А когда на шум сбежались люди, этот бледнолицый тут же растаял в воздухе.
— Думаешь, его спугнула толпа? — предположил Хун. — Или кто-то конкретный среди этих людей?
— Любой вариант возможен.
— Погоди, есть ещё кое-что! — Хун встрепенулся. — Когда я заглянул в глаза той сумасшедшей бабе, то увидел в её зрачках отражение мужчины. И этот силуэт до боли напоминал того белого призрака с ножом! Лицо её тогда исказилось от ужаса. Может, она испугалась именно его и потому отступила? Неужели он-то её когда-то и порешил?
— Не думаю, что это был обычный страх, — Гучуань поднес чашку к губам, но пить не спешил. Он на секунду задумался, подбирая слова. — Сложно объяснить... Но в её глазах читалось нечто иное.
Сказав это, он наконец сделал глоток.
— Как бы то ни было, они явно связаны, — Хун сладко потянулся. — Скоро рассвет. Придется снова рыть носом землю в поисках улик.
Когда совсем рассвело, трактирный слуга принес выстиранные вещи Гучуаня. Заглянув в его комнату и увидев разгромленные стены и разломанную мебель, парень так и застыл на пороге с разинутым ртом.
Гучуань забрал сверток с одеждой и спокойно произнес:
— Передай хозяину, пусть подсчитает убытки. Я всё возмещу.
С этими словами он положил на поднос несколько серебряных монет в качестве отступных за беспокойство.
При виде серебра лицо служки мгновенно расплылось в довольной улыбке, и он, непрестанно кланяясь, поспешил удалиться.
— Ну ты и транжира! — возмутился Хун, в котором тут же проснулась купеческая жилка. — Крушила всё эта сумасшедшая баба, а расплачиваешься ты?
— Как-то не подумал об этом, — равнодушно отозвался генерал, разворачивая чистое платье. На ткани не осталось ни единого бурого пятнышка, да и пахло оно свежестью, а не болотной сыростью.
— Горе ты мое, — вздохнул Хун с притворной жалостью. — С таким подходом ты точно по миру пойдешь.
Гучуань усмехнулся:
— Пожалуй, ты прав.
В военные годы всё его жалованье до последней монеты уходило на нужды армии и закупку провианта для солдат. В мирное же время тратить деньги было особо не на что, и он никогда толком не интересовался, сколько скопилось в его казне.
Вдруг Хун резко поднялся с места.
— Живее одевайся! Мне нужно, чтобы ты спустился со мной в зал.
http://bllate.org/book/35893/4679321
Готово:
