Готовый перевод The Village Healer's Melody / Рецепт для поп-идола: Глава 11

Глава 10

В первый день Нового года петарды у родовой кумирни Деревни семейства Си еще не успели догореть, как к дому Си Цзыэня подкатил автомобиль — да не простой, а с военными номерами.

Цзыэнь, совершавший во дворе вместе с родней праздничные подношения предкам, невольно подумал:

«И кого это черт принес в самый разгар праздника? Даже в Новый год покоя нет».

Машина затормозила. Из кабины тут же выскочил ординарец, распахнул дверцу переднего сиденья, и оттуда, громко созывая Пу Сялянь, появилась Цзян Кэйин — мать Нань Шицина. Следом охранник открыл заднюю дверь, выпуская троих пожилых мужчин разного возраста.

Увидев самого старшего из них, брат с сестрой — Цзань Синфан и Цзань Суюнь — застыли, а затем одновременно бросились навстречу. Старики долго всматривались в лица друг друга, после чего, не сдерживая слез, обнялись. Тот, что стоял рядом — на вид ровесник Си Чэньи, — тоже разрыдался.

Пу Сялянь удивленно повернулась к Цзян Кэйин:

— Сестрица Кэйин, а это... Кто они?

— Ох, радость-то какая! — запричитала Цзян Кэйин, задыхаясь от волнения. — Тот, который сейчас обнимает нашу старушку Цзань — это ее супруг, почтенный господин Ван! Рядом с ним их сын, Ван Чжиюань. А позади... мой сват Чу... то есть, я хотела сказать, приемный сын господина Вана, Чу Юэ!

От избытка чувств Кэйин едва не запуталась в именах.

— Батюшки, так это же мой дядя приехал! — всплеснул руками Си Чэньи. Он тут же обернулся к сыну и внуку: — Цзунькун, Цзыэнь! Живо тащите из дома самую большую связку петард, отпразднуем как следует! — А затем скомандовал Пу Сялянь: — Сялянь, скорее звони Цзыдуну. Пусть бросает все дела и мчится сюда, надо встретить родню!

В доме Си мгновенно воцарилось шумное оживление. Собралась почтенная компания: старшее поколение представляли Цзань Синфан, его сестра Суюнь и ее супруг Ван Юйхань. К среднему — ровесникам Си Чэньи и гостившего у них Цао Яня — принадлежал их сын Ван Чжиюань. Что касается Чу Юэ, названого сына старого господина Вана, то хоть он и величал Чжиюаня старшим братом, по возрасту годился в ровесники Си Цзунькуну, Пу Сялянь и Цзян Кэйин.

Старики предавались воспоминаниям, вздыхая о былых временах и утирая набегавшие слезы.

Вскоре из Цинъюаня примчалось и семейство Си Цзыдуна. Старший сын по чину засвидетельствовал почтение новообретенному прадедушке Вану и двоюродному дяде Чжиюаню. Цзыдун и подумать не мог, что их род как-то связан с семьей Чу Юэ, владельца крупнейшей в городе корпорации «Юэмэй». От такой новости он пребывал в полнейшем восторге. За оживленной беседой за семейным столом старые обиды временно забылись, и между братьями наметилось долгожданное примирение.

Проведя в деревне два дня, Чу Юэ, Ван Чжиюань, Цзян Кэйин и семья Цзыдуна засобирались обратно в город. Однако старый Ван Юйхань наотрез отказался возвращаться в городской санаторий для ветеранов. Поговорив с Цзыэнем, который теперь фактически заправлял всеми делами в доме, старик объявил, что остается в деревне семейства Си.

Чу Юэ и Ван Чжиюань поначалу порывались забрать с собой в Цинъюань и Цзань Суюнь с братом, но переупрямить старого главу семейства не удалось никому. Видя, что быт у Си устроен справно, дом просторный, да и места вокруг живописные, настаивать они не стали, позволив пожилым людям жить в свое удовольствие.

Ван Юйхань был самым старшим среди домочадцев, и гонять его каждый раз на второй этаж казалось негожим. Восточный же флигель намертво заняли шестой месяц как гостивший здесь Цао Янь со своим санитаром Цзи Аньго. Старый Ван рассудил просто: поселится прямо в комнате своей старухи. Цзыэню такое решение показалось тесноватым, но дед лишь отмахнулся — дескать, в самый раз. Пришлось уступить, решив про себя, что как только Цао Янь соизволит съехать, нужно будет расширить спальню прабабушки Суюнь.

С прибавлением в семействе забот по хозяйству заметно прибавилось. Цзыэнь, посоветовавшись с отцом, приобрел просторный современный холодильник, а старый приспособил исключительно под хранение многочисленных сортов чая для стариков. Вдобавок дом укомплектовали новой стиральной машиной, посудомойкой, микроволновкой и сушилкой, что изрядно облегчило домашний труд Пу Сялянь.

Ван Юйхань в компании Цзань Синфана, сестры Суюнь и Си Чэньи обошел пешком все окрестности сяня Нефритового Дракона, исследуя каждую речушку и тропинку; Цао Янь тоже не упускал случая выбраться с ними и насладиться пасторальными видами. Не прошло и двух недель, как деятельный старик заскучал. Заметив, что деревенские ребятишки, чьи родители уехали на заработки в города, целыми днями болтаются без присмотра, он предложил Цзыэню организовать для них что-то вроде кружка — занять делом и подучить грамоте.

Цзыэнь понимал, что безделье для старика хуже каторги. Переговорив с дедом Чэньи, он освободил пристройку, где раньше была приемная, а в последнее время хранилась готовая мебель. Мебель потеснили обратно в столярный сарай, а в комнате сколотили парты, стулья, книжные стеллажи, превратив ее в настоящую библиотеку. Цзыэнь закупил гору детских книг, учебников и даже поставил туда телевизор.

Деревенские жители, прослышав, что Си открыли бесплатную школу для всех желающих, да еще и преподавать там вызвались настоящие университетские профессора на пенсии, пришли в неописуемый восторг. Каждый спешил отправить внуков к ним на порог.

Суюнь и Юйхань учили детвору играючи, чередуя уроки с забавами. Ребятишки, раз-другой заглянув на занятия, быстро втягивались. В усадьбе Си с утра до вечера звенел детский смех, а чета ветеранов просвещения наконец-то обрела дело по душе. Соседи, тронутые такой заботой, то и дело приносили в благодарность гостинцы: то мешок отборного риса, то корзину свежих яиц, то батат с арахисом. Цзыэнь строго-настрого запретил матери отказываться от подарков — ведь люди несли их от чистого сердца. К тому же деревенские женщины порой приходили помочь Пу Сялянь по хозяйству, так что у той наконец-то появилось время перевести дух.

Видя, что импровизированный учебный класс не только не пустеет, а с каждым днем привлекает все больше ребятни, Цзыэнь собственноручно вывел на деревянной доске четыре крупных иероглифа: «Библиотека семейства Си» — и водрузил вывеску над дверью. Слава о благородстве и щедрости этого дома покатилась по всей округе. Сначала приехали репортеры из уезда Шуанцяо, затем пожаловало телевидение из Цинъюаня, а следом — и съемочная группа провинциального телеканала. Вышедший в эфир сюжет заставил пожилых учителей почувствовать себя настоящими знаменитостями.

За время своего долгого пребывания у Си старый миллиардер Цао Янь успел по-настоящему привязаться к этому дому. Его восхищало редкое сочетание остроумия и ответственности в молодом Цзыэне, очаровывали мудрость и душевность стариков. Он часами любовался местными пейзажами, и в его душе крепла тихая тоска по простому деревенскому укладу.

Сам он всю жизнь каторжно трудился. Поднялся с низов, основал корпорацию с миллиардными оборотами, вывел акции на биржу... Свои амбиции он удовлетворил сполна, но на закате дней, вместо покоя и почета, столкнулся с предательством собственной плоти и крови. Его старость превратилась в кошмар, сотканный из алчности, интриг, фальши и бесконечной борьбы за наследство. Он чувствовал себя вековым дубом — могучим, раскидистым, но изнутри источенным паразитами. Он видел, как эти сорняки высасывают из него последние соки, но ничего не мог поделать, безучастно наблюдая, как подгнивают корни и рушится некогда великий ствол.

Здесь же, в тихой глуши, жизнь текла однообразно и скромно, но именно эта простота дарила ему редкое умиротворение. Цао Янь прекрасно понимал: безмятежность местных стариков держалась на том, что каждый член семьи знал свое дело и превосходно с ним справлялся. Особое уважение у него вызывала преданность Цзыэня традиционной медицине. Казалось бы, молодой, видный парень, довольно строптивый и острый на язык — а готов безропотно нести службу в богом забытой деревушке, не ища городской суеты. За такое воспитание Цао Янь мысленно отвешивал глубокий поклон старшему поколению Си.

Но как бы хорошо ни гостилось в чужом гнезде, он оставался здесь приживальщиком. У него была своя судьба, свои нерешенные проблемы и долги, от которых нельзя вечно прятаться. Приближался праздник Цинмин. Проведя в деревне больше полугода, старик наконец принял твердое решение вернуться.

Объявив хозяевам о своем скором отъезде, Цао Янь не стал перепоручать звонки Цзи Аньго. Он лично набрал номер своего второго сына, Цао Хуашэна — пожалуй, единственного из всех детей, кто обладал хоть какими-то зачатками деловой хватки и совести. Старик велел ему подготовить к приезду двадцать миллионов юаней: чеками ли, наличными в багажнике — ему было все равно.

Забирать патриарха приехала вся его многочисленная родня. Роскошный кортеж, сверкающий лаком дорогих лимузинов, по привычке сопровождала реанимационная машина. Дети Цао были уверены: даже если отец пошел на поправку, передвигаться он будет исключительно в инвалидном кресле. Каково же было их изумление, когда старик бодро сбежал к ним навстречу на собственных ногах, а его цветущему виду позавидовали бы столичные косметологи! Наглые наследники притихли, глядя на Си Цзыэня с суеверным почтением, граничащим с благоговением перед истинным чудом.

Цао Хуашэн протянул отцу пачку банковских чеков, а багажники нескольких представительских авто оказались забиты пачками банкнот. Старик не стал тратить время на пустые разговоры с онемевшими от удивления отпрысками. Он велел вписать имя Си Цзыэня в графу получателя на всех чеках до единого, после чего сгреб их и всучил изумленному лекарю. Оставшуюся наличность занесли в дом. Вскоре обеденный стол в гостиной скрылся под горами красно-розовых купюр. У Пу Сялянь при виде этого бумажного хребта из сотенных банкнот натурально помутилось в глазах.

Пока хозяева усадьбы стояли как громом пораженные, силясь осознать реальность происходящего, Цао Янь под руку с верным Цзи Аньго сел в машину. Минута — и кавалькада растаяла вдали, оставив после себя лишь легкое облако выхлопных газов. Такой стремительный, деловой уход старого миллиардера застал всех врасплох. Си Чэньи даже взгрустнул: ему уже не хватало их долгих бесед об истории, совместной рыбалки в тихих заводях и неторопливого строгания досок в мастерской.

Сам Цзыэнь и в кошмарном сне не мог представить, что одна-единственная медицинская авантюра принесет ему сумму, на которую вся его родня сможет безбедно жить до конца своих дней. Внешне он хранил абсолютную невозмутимость профессионала, но внутри у него все клокотало от шока. Вечером он созвал семейный совет, чтобы решить судьбу этого внезапного богатства.

— Может, перестроим нашу деревенскую дорогу? — предложил Си Чэньи. — Срыть старый сланец и проложить приличный широкий асфальт. Я поговорю со старостой, Си Ханьвэнем, он точно не откажется. С людей-то ни копейки собирать не придется, все за наш счет.

(К слову, Си Ханьвэнь приходился двоюродным братом Си Цзунькуню, их деды были родными братьями.)

— Исключено, — покачал головой Цзунькун. — Больше всех от этой дороги выиграем мы сами. Соседи сразу начнут шептаться, скажут, мол, зажрались, напоказ богатство выставляют.

— Да и ни к чему это, — поддержал его Цзань Синфан. — Асфальт да бетон — мертвая химия, вековой камень куда лучше и экологичнее. Если начнем тут все ровнять тяжелой техникой, погубим склоны у Хребта Низкорослой Старухи и Пика Бессмертной Девы, там же начнутся оползни.

— С дорогами вопрос закрыт, — резюмировал Цзыэнь. — Даже если мы за свои деньги заново уложим трассу от нашего сяня до самого уездного центра, ничего хорошего из этого не выйдет. Во-первых, поднимется лишний шум, а во-вторых, у нас просто не хватит нервов отбиваться от чиновников и бумажной волокиты.

— Тогда, быть может, пустим часть средств на нашу библиотеку? — подал голос Ван Юйхань.

— А вот это дельная мысль, прадедушка Ван, — оживился Цзыэнь. — Давайте основательно перестроим восточный флигель. Сделаем его повыше, с плоской крышей — на ней будет очень удобно сушить собранные травы. Заодно переделаем вашу с прабабушкой спальню, а то весной там вечно сыростью тянет. Да и кухню с хозпостройками давно пора модернизировать. Старую библиотеку и аптечный склад в южном крыле можно снести, а вместо них поставить легкую решетчатую изгородь — тогда во внутренний двор потечет солнце. А столярный навес дедушки уберем и выстроим на его месте просторное светлое здание для книг. Закупим туда компьютеры, проведем хороший интернет. Пусть местная молодежь лучше у нас занимается, чем шляется по сомнительным игровым клубам на автовокзале.

— Замечательный план, — первым отозвался Си Цзунькун. — И польза для всей деревни несомненная.

— Позвольте, а как же моя мастерская? — насупился Си Чэньи, ревностно обводя взглядом присутствующих.

— Отец, да вам уже семьдесят восемь стукнуло! — мягко упрекнула его сноха Пу Сялянь. — На пороге девятый десяток, а вы все за пилу да рубанок хватаетесь. Посмотрите на вашего бывшего ученика Бао Мэна: у него на производстве давно одни станки работают. И спину надрывать не надо, и изделия получаются — комар носу не подточит. Пора бы и на покой.

— Бездушная железяка никогда не вдохнет жизнь в дерево, — ворчливо буркнул Си Чэньи. — Только человеческие руки дают ему душу.

— Не переживай, деда, — рассмеялся Цзыэнь. — Мы пристроим к новой библиотеке небольшой уютный уголок под твои нужды. А уж ремонт домашних стульев и столов целиком останется на тебе. Договорились?

— Ну, это еще куда ни шло, — уже мягче пробормотал старик.

— Энь-на, — осторожно завела разговор Пу Сялянь, заглядывая младшему сыну в глаза. — Денег-то теперь у нас куры не клюют. Может, выделим толику твоему старшему брату? Он ведь спит и видит, как бы расшириться. Квартирка от ведомства у них совсем крошечная, а в городе жилье дорожает не по дням, а по часам. Чем раньше купят, тем меньше переплатят.

— Наш драгоценный заместитель координатора Си — человек птичьего полета, сам справится, — скривился Цзыэнь. — С какой стати нам за него радеть? Эти миллионы принадлежат всей семье, а не мне одному. Мы у него на жизнь ни копейки не просили. Ладно бы он сам стариков содержал, так ведь нет — палец о палец не ударил, а теперь мы еще должны изо рта у дедов кусок вырывать, чтобы его аппетиты потешить? Погляди на него: вечно отирается на казенных банкетах, халявную водку глушит да брюхо наел — чистый Будда Милэ. Живет припеваючи, так что нечего о нем слезы лить.

— Ах ты паршивец! — вспылила Пу Сялянь, не выдержав его ядовитого тона. — Не хочешь помогать — так и скажи, зачем грязью поливать? На госслужбе без этих застолий ни одно дело не делается, таков закон! И прекрати паясничать со своим «заместителем координатора Си». Он твой старший брат, имей уважение! К тому же его перевели в финансовый отдел. Теперь он полноправный координатор Си, между прочим!

— Ого, выслужился! Какая важная птица, — хмыкнул Цзыэнь. — Ладно, в следующий раз так и буду величать: господин координатор. Наш старшенький действительно гений — скоро сорок стукнет, а он все пользуется детским правилом: ласковый теленок двух маток сосет. Мама, я ведь тоже твой сын. Твоя слепая любовь к нему ранит мое хрупкое сердце. А когда я расстроен, у меня пальцы немеют, пульс у пациентов разобрать не могу. Ошибусь в диагнозе — останемся без куска хлеба, так и знай. И не забудь: машину великому координатору купили на наши семейные сбережения. Долг он возвращать не думает, а я в этом авто даже на пассажирском сиденье ни разу не прокатился.

— Да ты никак напроситься хочешь? — Пу Сялянь шутливо замахнулась на него полотенцем.

— Цзыдун и без нашей помощи не бедствует, — отрезал Си Цзунькун, поддержав сына. — Дай ему волю — он и от виллы в престижном районе не откажется. Городская жизнь только развращает завистью. Прекращай потакать его капризам, иначе парень окончательно лишится разума.

Сказано — сделано. На следующее же утро Си Цзунькун пригласил своего свояка Шэ Цинго и снова назначил его главным прорабом. Тот немедленно развил бурную деятельность: созвонился с опытными каменщиками, штукатурами и плотниками, закупая материалы для масштабной перестройки усадьбы.

Южное крыло сравняли с землей. По обе стороны от массивных въездных ворот выросла аккуратная бетонная изгородь с узорчатыми решетками. Восточный флигель превратился в двухэтажный особняк с плоской крышей: его основание сдвинули к югу и расширили. Монументальный первый этаж, облицованный серым камнем, напоминал фрагмент древней крепостной стены. Сквозной проход вел прямиком к прохладным водам Ручья Си; там же, под сводами коридора, устроилась лестница наверх. Просторную комнату в северной части крыла — теперь вдвое больше прежней — отвели чете Ван Юйханя и Цзань Суюнь. Южную половину заняла светлая лечебница с аптечным складом. На втором этаже разместились гостевая спальня и вместительное хранилище для целебных трав.

Поскольку стройка напрямую затрагивала прием больных, плотники трудились не покладая рук. Меньше чем через три месяца усадьба преобразилась. Цзыэнь с гордостью распахнул двери новой клиники: высокие потолки, огромные окна в пол — воздуха и дневного света здесь стало в разы больше.

По деревенской традиции круглые даты праздновали на год раньше — «отмечай девять, обходи десять». В ноябре Цзыэню должно было исполниться тридцать. Пу Сялянь, глядя, как ее младший целыми днями то пропадает на работе, то весело балагурит, не выказывая ни малейшего интереса к женитьбе, наконец смирилась и оставила парня в покое.

Но если сама мать опустила руки, то деревенские свахи вроде ее невестки Чжан Цзюань сдаваться не собирались. Слава о молодом лекаре росла, и отбоя от желающих породниться со справным семейством Си не предвиделось. Изнывая от бесконечных намеков и смотрин, Сялянь пошла на хитрость. Благо после исцеления олигарха Цао Яня слухи о таланте ее сына сделались совсем фантастическими.

При каждом удобном случае Пу Сялянь принималась сокрушенно вздыхать перед соседками: мол, явилась ей во сне сама богиня Гуаньинь и поведала, что ее сын Цзыэнь — земное воплощение одного из пятисот буддийских архатов, а потому мирской брак ему заказан под страхом небесной кары. То ли актерский талант женщины оказался безупречен, то ли деревенские жители охотно верили в святость чудо-лекаря, но сватовство прекратилось как по мановению волшебной палочки. По деревням пополз шепоток, что молодой Си — святой праведник, сошедший на землю ради спасения страждущих. Сам Цзыэнь лишь посмеивался над материнской выдумкой, радуясь долгожданной тишине.

Одноклассник Цзыэня по средней школе, Нань Шицин, вместе с младшим сыном Чу Юэ — Сяо Чу — частенько наведывались в деревню навестить стариков Ван. О характере их отношений Пу Сялянь давно знала от словоохотливой Цзян Кэйин. Глядя на то, как эти двое не чают друг в друге души, и особенно на забавную, преданную заботу Сяо Чу о своем спутнике, мать невольно задумывалась.

«А что, если бы и у моего Цзыэня появился такой же верный, понимающий с полуслова человек? — ловила она себя на крамольной мысли. — Как бы я к этому отнеслась?»

Мысли матери оказались пророческими. Буквально через пару дней на пороге Поликлиники деревни Си появился весьма необычный пациент.

http://bllate.org/book/35891/4549633