В Акаланстрe большинство магов за всю жизнь имеют лишь одного учителя магии.
Магическая книга взбешенно изрекла:
— Этот полупокер-магический ученик вообще достоин зваться твоим учителем?! Какую из тех магий, что ты изучил за все эти годы, не я тебя научил! Тебе трудно назвать меня учителем?!
Пэй Лань ничего не ответил, положив руки на колени, и послушно выслушал его ворчание.
Магическая книга — это гораздо больше, чем просто «книга с записанными заклинаниями». Она представляет собой магический конспект, оставленный магом при жизни. На ее страницах зафиксированы не только сокровенные заклинания и магические теории, но и повседневные озарения и опыт мага. Можно сказать, что это самое ценное наследие, которое маг оставляет миру.
Разумеется, в зависимости от силы мощи хозяина, содержимое и объем заключенной в магической книге магии тоже различаются.
Конкретно эта магическая книга в руках Пэй Ланя была написана Исюхелсом — некромантом, которого называют величайшим в истории Акаланстра.
Даже учитывая, что все представления об Исюхелсе и его деяниях всей жизни передавались исключительно со слов самой магической книги, это никоим образом не мешало Пэй Ланю искренне верить в этого некроманта и восхищаться им.
К счастью, Старик И не первый день знал нрав Пэй Ланя, поэтому, поворчав на него пару минут, перевел разговор обратно в нужное русло.
Старик И пару раз облетел вокруг лежащего на кровати человека и редкостно похвалил:
— Магический ученик, на этот раз ты справился неплохо! Наконец-то притащил сносную душу и тело.
Услышав это, Пэй Лань сразу понял, что собеседник собирается дать ему наставление, и скромно спросил:
— Старик И, мне следует сперва сотворить из этого тела лича?
Старик И ненадолго задумался и лишь затем медленно произвел:
— Хоть его плоть и сгнила, утратив жизненную силу, превращать его просто в лича было бы слишком большой расточительностью. Для нежити некротических тканей плоти не столь существенна, главное — иметь прочный скелет в качестве сосуда, а тело при жизни — лучший выбор.
Пэй Лань какое-то время пристально смотрел на мужчину, который закрыл глаза и выглядел так, будто просто уснул, после чего решил использовать заклинание воскрешения нежити, чтобы напрямую обратить его в высокорангового рыцаря смерти.
Столь могущественный человек при жизни был как минимум Святым Воином, так что после превращения в рыцаря смерти он определенно окажется чрезвычайно доблестным.
Однако перед началом ритуала ему обязательно требовалось починить это тело, иначе это сильнейшим образом отразится на боевой мощи существа нежити.
Размышляя об этом, Пэй Лань притащил из алхимической лаборатории огромный котел, снял с мужчины всю одежду, осторожно уложил его внутрь и принялся отмывать тело с помощью специального зелья.
Кровавая грязь на теле мужчины быстро смылась раствором, и Пэй Лань принес деревянный табурет, уселся у края котла, тщательно очищая от грязи голову.
Послушные пряди волос зажались в его руке, но въевшуюся черную грязь никак не удавалось отмыть. Погодите... м?
Пэй Лань удивленно поднял и рассмотрел волосы в своей руке: дело было вовсе не в том, что он не мог отмыть пыль и грязь, просто они изначально были черными.
Не золотыми и не льняными — черными, такими же, как у него самого.
Пэй Лань почувствовал, как его сердце сделало тяжелый удар.
Он откинул в сторону прядку волос с лица мужчины и попытался приподнять его веки пальцами, желая проверить, не оказались ли его глаза точно такими же красными, как у него самого.
Повозившись немного, он вздохнул и пока оставил эту затею.
У этого парня веки что, клеем склеены?
Впрочем, лицо у него выдалось на редкость красивое — даже лучше, чем у трех эльфов вместе взятых.
Подумал Пэй Лань.
Пялясь на него битый час, Пэй Лань протянул руку и ткнул его в ресницы, отчего на душе у него внезапно стало необъяснимо легко и радостно: существо нежити с черными волосами да еще такой приятной внешности отныне принадлежало ему.
— Хватит баловаться, живо берись за дело!
Позади раздался холодный голос Старика И.
— Ой.
Пэй Лань поднялся и взял с верстака заготовленные заранее магические материалы.
Начертив на полу ритуальный круг души, Пэй Лань достал из пространственного кармана пять зачарованных черных кристаллов и расставил их по периметру магического круга.
Магическая книга вылетела за пределы массива и зависла за спиной Пэй Ланя:
— Его душа крайне ослаблена из-за травм, и сейчас настал идеальный момент, чтобы заключить с ним контракт.
Пэй Лань кивнул, вскинул магический посох и затянул песнопение. Начертанный под ногами массив активировался, вспыхнув во тьме зловещим светом, а мелкие руны, выведенные на сердце, голове и суставах мужчины, тоже слабо засияли.
Закрыв глаза, Пэй Лань узрел его душу.
Очень тихую.
Посреди пустынной равнины возвышался черный кокон — это и была его душа.
Духовная сила Пэй Ланя опустилась перед гигантским коконом, он попытался осторожно коснуться клубящейся спящей души: все было спокойно, без истерик и попыток оттолкнуть или атаковать его. Он чувствовал, что внутренности гигантского кокона переполнены мучительными, ужасными негативными эмоциями.
Но даже при соприкосновении душ эти острые эмоции лишь настороженно относились к чужаку, не пытаясь опутать его безо всякого разбора.
Нити духовной силы на мгновение замерли, однако Пэй Лань не стал пытаться проникнуть вглубь кокона, чтобы стереть чужое сознание, а лишь легонько запечатлел собственную печать души на внешней стороне кокона.
Эта гордая душа никогда бы не смирилась с тем, что ее судьбой манипулируют за ее спиной, лишая возможности осознавать происходящее.
Подумав так, Пэй Лань в конечном счете приостановил ритуальный процесс.
— Надумал?
— Угу.
Пэй Лань устало кивнул, молча соглашаясь с его словами.
Магическая книга покачалась из стороны в сторону, выражая своим видом сплошное неодобрение.
— Тц, только не говори, что я тебя не предупреждал: пытаться вернуть к жизни того, чья жизненная сила иссякла — все равно что воскрешать мертвеца. Даже самые сильные жрецы Церкви Света бессильны перед этим, разве что сам Бог Света снизойдет и применит к нему легендарное Великое исцеление, а иначе — туго придется.
Пэй Лань взглянул на мужчину, все еще покоившегося в котле, и рассеянно подумал: тогда придется дождаться, пока тот окончательно испустит дух.
Тогда-то заключить с ним контракт будет еще не поздно.
Пробормотав про себя магическое заклинание, он перенес котел вместе с телом обратно в зельеваренную.
Сразу после этого Пэй Лань с серьезным выражением лица достал травы для лечения внешних ран, развел огонь под магическим котлом и принялся забрасывать туда всякую всячину.
Когда темно-зеленое зелье сварилось, он погрузил мужчину в котел с целебной ванной, источавшей призрачное зеленое свечение.
Если бы не необходимость зарабатывать деньги, Пэй Лань ни за что не стал бы прикасаться к этому котлу. По правде говоря, для подавляющего большинства алхимиков варка зелий — лишь малая часть их повседневной работы.
В конце концов, изучение алхимического ремесла и приготовление зелий требуют безумно много денег, так что чаще Пэй Ланю нравилось постигать новые некромантские заклинания, нежели ломать голову над пропорциями и поиском ингредиентов для очередного состава зелья.
Пролежав так в отваре целые сутки и ночь, мужчина полностью исцелился от внешних повреждений. Пэй Лань протянул руку и огладил его грудь: рана размером с чашку полностью затянулась, кожа под пальцами приобрела гладкость, а упругие мышцы сочились ощущением мощи.
Пэй Лань удовлетворенно убрал руку и вдруг, шевельнув ушами, услышал, как снаружи кто-то, судя по всему, зовет его по имени.
— Пэй Лань! Пэй Лань! Ты дома? Я пришел погулять с тобой! Выходи скорее!
Без всяких расспросов было ясно, кому принадлежал голос — любителю захаживать сюда без повода поболтать, его соседу, темному эльфу Сипо.
В отличие от Пэй Ланя, Сипо являлся жизнерадостным и крайне общительным эльфом.
Он уединился здесь, вдали от Леса Эльфов, исключительно по той причине, что темных эльфов в их сородическом сообществе не жаловали.
Казалось, его переполняла куча историй: каждый раз, навещая Пэй Ланя, он был готов выдать длинную тираду, прежде чем согласиться уйти.
В большинстве случаев он прибегал сюда воодушевленным, а уходил, надувшись и затаив обиду.
Пэй Лань мог дать голову на отчуждение, что появись поблизости хоть еще одно разумное говорящее существо, Сипо ни за что не стал бы бегать к нему по каждому пустяку.
Голос эльфа снаружи стал чуточку громче, и Пэй Лань, бросив в котел еще пару пучков трав, быстрыми шагами направился к парадной двери.
Шел он торопливо, а потому не заметил, как веки мужчины за его спиной легко дрогнули дважды.
По деревянной створке хижины постучали с легким оживлением. Не дождавшись ответа изнутри долгое время и сообразив, что стук бесполезен, долговязый силуэт сам толкнул дверь и заглянул внутрь: длинные серебристые волосы струились по плечам, напоминая мягкий лунный свет, проливающийся в помещение.
Из-за внезапного открытия двери Пэй Ланем гость чуть было не потерял равновесие, и Пэй Ланю пришлось выставить руки вперед, чтобы толкнуть его обратно и спасти своего друга-эльфа от незавидной участи встретиться лицом с полом.
— Доброе утро, Пэй Лань!
Эльф горячо обнял его, на прелестном лице расцвела широкая улыбка, а глаза ослепительно сияли.
Эльфы были любимчиками божеств, прирожденными лучниками с сияющими, как золото, волосами и непревзойденным магическим талантом — самыми красивыми и гордыми существами в мире.
Но Сипо являлся белой вороной среди эльфов.
У Сипо были те же красные глаза, что и у Пэй Ланя; он родился темным эльфом еще в пору пребывания в лоне Материнского Древа Эльфов.
Такой же неудачник, как и Пэй Лань.
Правда, в сравнении с Пэй Ланем его неудача была куда масштабнее: среди людей ребенок с атрибутом тьмы мог рождаться раз в несколько лет, в то время как у эльфов появление темного эльфа не гарантировалось даже за пять веков.
Его появление сочли предостережением божеств, и ради поддержания «чистоты» и божественной благодати внутри эльфского племени старейшины втайне изгнали его в мрачный и жуткий Лес Яое.
Впрочем, Сипо вовсе не предавался унынию целыми днями — он оставался на редкость добрым и жизнерадостным темным эльфом.
— Пэй Лань! Мой самый-самый дорогой человеческий друг! Ты ни за что, просто ни за что не догадаешься, что я увидел сегодня на рассвете, когда на цветах иньянь еще висела роса!
Перешагнув через порог, Сипо вихрем влетел в небольшую хижину и с комфортом развалился в единственном кресле у окна, небрежно закинув ногу на ногу и попутно налив себе стакан воды.
— Дам тебе небольшую подсказку: главный герой истории — безумно отважный малыш, который умудрился не спеша пройти мимо логова своего заклятого врага! А хозяин логова, исподтишка крадущийся дрозд, следовал по пятам, в любую секунду готовый нанести смертельный удар.
Эльф затараторил быстрее, его кленово-красные глаза широко распахнулись, отражая неподдельный детский испуг.
— Охотник долго наблюдал, словно убеждаясь, что перед ним безобидное и глупое создание, и уже собрался покончить с этой нелепой игрой. Охотник шагнул вперед, быстрый как молния — по крайней мере, для главного героя, но тот среагировал быстрее птицы: не только спрятался в свой прочный панцирь, но еще и скатился прямо в гнездо дрозда!
Эльф изобразил резкое и жестокое движение клюющего клюва, после чего с ожиданием уставился на Пэй Ланя.
http://bllate.org/book/35835/4437761
Готово:
