Цю Шэнтин холодно усмехнулся:
— Кто заставлял его хорохориться? Едва что-то случилось — сразу созвал пресс-конференцию, заявил, что берет на себя всю ответственность за загрязнение! Если бы все предприниматели так пеклись о своей репутации, как он, то лучше вообще не вести бизнес.
Лян Суннянь мысленно презирал его, но на словах вынужден был поддакивать.
— Впрочем… — Цю Шэнтин вдруг усмехнулся. — Репутация его испортится очень скоро.
— Что ты имеешь в виду?
— У меня тут есть кое-что интересное, хочу тебе показать.
Лян Суннянь почувствовал смутную тревогу:
— Что еще за интересное?
— Приедешь — узнаешь.
Не успел офисный стул под ним остыть, как спустя полчаса Лян Суннянь на машине добрался по адресу, присланному Цю Шэнтином.
Больница Ганнань.
Элитная частная клиника.
Следуя указаниям Цю Шэнтина, Лян Суннянь поднялся на восемнадцатый этаж в стационарное отделение, где Цю Шэнтин уже поджидал его у лифта.
— Спасибо, что приехал, — Цю Шэнтин улыбнулся ему.
Лян Суннянь нахмурился и спросил:
— Какого черта происходит?
Цю Шэнтин по-прежнему загадочно молчал, обнял Лян Сунняня за плечи и подвел к двери одной из палат.
Палата класса люкс состояла из двух комнат — внутренней и внешней, поэтому Лян Суннянь ничего не мог разглядеть. Он повернулся к электронному табло у двери, где значилось: Пациент: Цянь Вэй.
Цю Шэнтин произнес:
— Цянь Вэй, семнадцать лет, два дня назад избит до полусмерти, на голову наложили с десяток швов.
Лян Суннянь выслушал его в полном недоумении:
— Ты знаком с ним?
— Я — нет, — улыбнулся Цю Шэнтин. — Зато я знаю того, кто его избил.
— Кто?
— Лян Ли.
Лян Суннянь остолровенило, а Цю Шэнтин лишь изогнул губы в улыбке:
— Я и сам получил эту весть только сегодня утром. Позавчера вечером Лян Ли устроил дебош в каком-то баре и жестоко избил несовершеннолетнего пареньца.
Каким бы невозмутимым ни был Лян Суннянь, он не смог скрыть потрясения в глубине глаз.
— Как раз у владельца того бара, где он дрался, давние связи со мной. Узнав об этом инциденте, он передал запись с камер наблюдения мне.
От каждого услышанного слова сердце Лян Сунняня опускалось все ниже и ниже.
— Чего ты добиваешься?
— Не спеши, сперва взгляни на это, — неторопливо достав телефон и открыв видеозапись, Цю Шэнтин поднес ее к самому лицу Лян Сунняня. — Подумать только, а этот дурачок Лян Ли за спиной у всех еще тот любитель развлечься.
Это была запись с камеры видеонаблюдения в частной кабинке бара.
Кадр был не слишком четким, в полумраке, при вспышках разноцветной подсветки, с трудом можно было разглядеть сидящего в самом центре Лян Ли: он пьян до затуманенного взора, а его фигура покачивается из стороны в сторонину.
Перед ним на коленях стоял молодой парень — худой, с заведенными за спину руками, которых держали за плечах так, что его лицо почти касалось пола.
— Смотри на меня и бей три поклона! — орал Лян Ли.
Окружающие тоже подначивали и улюлюкали. Парень вытянул шею, отказываясь опускать голову, и кричал: Не буду кланяться! Лян Ли пришел в ярость, схватил со стола стакан для игры в кости и швырнул в него. Раздался громкий стук, парень схватился за голову и рухнул на пол.
Видео резко оборвалось.
Лян Суннянь отчетливо заметил, как взгляд Цю Шэнтина медленно переместился с экрана телефона на его лицо. Дурное предчувствие нависло тяжелой тучей. И точно, в следующую секунду Цю Шэнтин вложил телефон в его ладонь и произнес:
— Суннянь, я отдаю это видео тебе. Публикуй ты.
Лян Суннянь нахмурился:
— Я?
— Разве ты не ведешь постоянную критику Шицзи в своих соцсетях? Если выложишь это ты, никто не усомнится в подлинности, все лишь бросятся поддерживать тебя. Разве не об этом исходе ты мечтал больше всего?
Цю Шэнтин провел пальцем по выбившимся прядкам на его лбу и с улыбкой спросил:
— Такая прекрасная возможность, Суннянь, почему ты выглядишь не слишком радостным?
Лян Суннянь замер на месте, его зрачки дрожали.
Похоже, Цю Шэнтин больше ему не доверяет.
Почему? На каком этапе произошел сбой, из-за которого Цю Шэнтин вдруг решил его проверить?
Он поднял голову и встретился взглядом с Цю Шэнтином.
Насмешливый огонек в глазах Цю Шэнтина постепенно угас, сменившись пристальным изучением — он разглядывал его лицо так, будто видел Лян Сунняня впервые в жизни.
Он вспомнил вчерашний день, когда секретарша прислала ему фотографии с благотворительного вечера фонда: он бегло просмотрел их, но вдруг резко замер.
Выбрав одну из карточек —
Лян Сюньяо стоял в самом центре снимка. Когда загремели фейерверки, он смотрел не на них, а повернул голову в сторону стоявшего рядом Лян Сунняня.
Никакого смертельного враждования, о котором трубили снаружи, никакой взаимной ненависти, о которой говорил Лян Суннянь. Лян Сюньяо спокойно смотрел на человека рядом, во взгляде читалось умиротворение и даже нечто, похожее на нежность. А Лян Суннянь слегка опустил голову; их разделяло расстояние в полкорпуса, они не прижимались друг к другу, но казалось, будто между ними возникло особое, недоступное для посторонних интимное поле.
Этого не должно быть.
Разве семья Лян не измывалась над Лян Суннянем изо всех сил? Разве Лян Сюньяо не испытывал предельного отвращения к этому неблагодарному младшему брату?
Они не должны быть столь гармоничны.
Если только Лян Суннянь не лгал.
Время шло секунда за секундой, и Лян Суннянь понимал: каждая минута его колебаний добавляет еще кавлю сомнений в копилку Цю Шэнтина.
Но он не мог это опубликовать.
Какой бы сильный ущерб экологии океана ни нанес Биньюэ, это оставалось лишь социальным вопросом — простой народ максимум бегло просмотрит новости и не станет придавать особого значения. Избиение же мажора — совсем другое дело. Особенно учитывая то, насколько безупречным был внешний образ Лян Сюньяо: если бы выяснилось, что его собственный родной брат жестоко избил несовершеннолетнего ребенка в баре, такой скандал стал бы смертельным ударом.
Пусть его собственный образ рухнет, но это видео ни в коем случае нельзя выпускать через его руки. Нет, его вообще никто не должен публиковать.
— Столь выгодное и безопасное дело, а ты всё думаешь? — Цю Шэнтин, очевидно, уже раскусил позицию Лян Сунняня, усмехнулся и протянул руку, намереваясь забрать телефон обратно, но Лян Суннянь крепко перехватил гаджет.
Взгляд Цю Шэнтина мгновенно стал хищным:
— Что это значит?
— Сейчас не самый лучший момент.
— Дело в моменте, или ты...
Цю Шэнтин не успел договорить, как позади раздался женский голос, прервавший его:
— Господин Цю.
Лян Суннянь и Цю Шэнтин одновременно обернулись и увидели женщину в светло-фиолетовом брючном костюме, стоявшую неподалеку. Высокая, с яркой внешностью, за ней следовали двое мужчин с видеокамерами.
— Известная журналистка Хуан, какая неожиданность. — Цю Шэнтин распрямил плечи, поправил воротник и растянул губы в дежурной улыбке.
Хуан Юньвэй неторопливо приблизилась и с лукавой улыбкой произнесла:
— Господин Цю, кажется, не слишком рад меня видеть.
— Что вы говорите? — Цю Шэнтин протянул руку для рукопожатия. — Какими судьбами госпожа Хуан здесь?
Хуан Юньвэй указала на камеры:
— Один предприниматель проходит здесь курс лечения, я приехала взять интервью. А господин Цю? — она бросила многозначительный взгляд на дверь палаты за спиной Цю Шэнтина и даже сама задала вопрос: — Неужели навестить Цянь Вэя?
Едва слова сорвались с ее губ, лицо Цю Шэнтина резко переменилось:
— Откуда вы знаете?
— Второй молодой господин семьи Лян натворил бед в городе и совершил серьезную ошибку. Господин Лян надеется, что телеканал вмешается и задокументирует процесс извинений, выплаты компенсации и примирения Лян Ли с потерпевшей стороной. Это делается на опережение, чтобы избежать еще больших репутационных потерь для Шицзи в будущем.
Как только это прозвучало, Цю Шэнтин весь сник. Его недавнее самодовольство испарилось в одно мгновение, словно человек, только что постигший великую технику культивации, был повержен чужим ударом с первой же попытки; на его лице читалась глубочайшая досада.
Спустя долгое время он холодно и язвительно бросил:
— Шицзи тоже научилась показухе. С таким пиаром можно легко получить обратный удар от общественного мнения.
Хуан Юньвэй улыбнулась, но ничего не ответила.
Цю Шэнтин вспомнил про козырь в своих руках:
— На свете нет секретов от посторонних глаз. Что бы он ни натворил, кое-кто помнит каждый его шаг.
Хуан Юньвэй согласно кивнула:
— Господин Цю абсолютно прав: что бы ни совершил человек, кто-нибудь обязательно сохранит это в памяти.
Она шагнула вперед, приблизилась к Цю Шэнтину и тихо произнесла:
— Например, как год назад господин Цю избил до полусмерти бывшую девушку, пришедшую к нему с результатами теста на отцовство, а затем завалил новость огромными деньгами... Та статья до сих пор хранится в моей папке. То, что редактор не разрешает мне ее опубликовать, еще не значит, что я сама этого не хочу.
С этими словами она улыбнулась Цю Шэнтину.
Намек на шантаж был более чем очевиден.
Цю Шэнтин не мог скрыть своего смятения. Не говоря ни слова, он собрался уйти, но, сделав пару шагов, вернулся — Лян Суннянь тут же протянул ему его телефон.
Бросив еще один взгляд на дверь палаты, он взмахнул рукавой и удалился.
Хуан Юньвэй, казалось, брезговала самой атмосферой этого места: поморщившись, она слегка повела рукой, отгоняя воздух там, где только что стоял Цю Шэнтин, и лишь спустя мгновение перевела взгляд на стоявшего в стороне Лян Сунняня, который по-прежнему опускал глаза.
— Не помнишь меня?
— Нет, — Лян Суннянь по-прежнему смотрел в пол.
— А я думаю, помнишь, — легко улыбнулась Хуан Юньвэй. — В конце концов, полгода назад я чуть было не стала твоей невесткой.
Лян Суннянь поднял на нее прямой, немигающий взгляд.
— Выручила тебя из беды, а в ответ даже банального спасибо, — Хуан Юньвэй встретилась с ним взглядом. — В чем дело? Я ведь больше не невеста Лян Сюньяо, а кое-кто... так и остался всего лишь его младшим братом?
Лян Сюньяо едва не женился — это было полгода назад.
Его избранницей стала Хуан Юньвэй, дочь бывшего губернатора.
Они были знакомы с детства, вместе учились за границей в один и тот же год, их семьи стояли на одной ступени по статусу и положению. Даже сплетнические журналы не скупились на похвалы, называя их идеальной парой, созданной друг для друга. На фоне потоков всеобщих поздравлений лишь один человек был категорически против — и этим человеком являлся Лян Суннянь.
Полгода назад, пытаясь сорвать грядущую помолвку, Лян Суннянь использовал все мыслимые и немыслимые средства. Все подряд: хорошее и дурное, правильное и ошибочное, любые пришедшие в голову способы шли в ход. Он даже несколько раз караулил Хуан Юньвэй на парковке телеканала, заставляя ее выступить с отменой помолвки.
Он тогда заявлял: Лян Сюньяо — гомосексуал, он любит меня до безумия, и даже если вы поженитесь, ничего хорошего из этого не выйдет.
Заявлял с абсолютной уверенностью, с бешеной яростью.
Но прошло полгода, а Лян Сюньяо не превратился в гомосексуала и не полюбил его до безумия. Он остался лишь трудоголиком тридцати четырех лет от роду, чья свадьба сорвалась из-за младшего брата, и он до сих пор одинок.
Хуан Юньвэй усмехнулась:
— Вы всё еще не помирились?
— Не твое дело, — холодно ответил Лян Суннянь.
Хуан Юньвэй мягко улыбнулась, позабавленная его детской выходкой.
— Это Лян Сюньяо тебя прислал? — задавая вопрос, Лян Суннянь невольно напряг челюсти, выдав редкое для него волнение.
Хуан Юньвэй подразнила его:
— А ты угадай.
http://bllate.org/book/35833/4437465
Готово:
