Готовый перевод Exiled to My Rival's Fief / Изгнание в поместье злейшего врага: Глава 11

Чжу Цинхоу дошел до беседки у воды и, бросив взгляд на нескольких опальных чиновников, лица которых тоже выражали смятение, поочередно назвал их по именам, а затем добавил:

— Чего застыли? Садитесь же.

Чиновники в скромных одеяниях выглядели смущенными. Они хотели было последовать совету, но не осмелились. Чжу Цинхоу проследил за их взглядами и увидел, что на стульях разложено холодное оружие — мечи и копья тех самых военачальников.

Выражение лица Чжу Цинхоу не изменилось:

— Разве вы не собирались пить чай? — Он подобрал полы халата и добавил: — Я сам заварю его для вас.

Как только эти слова слетели с его губ, на лицах присутствующих отразились самые разные чувства. Неужели этот ветреный и коварный юноша из Ецзина на самом деле готов унизиться до того, чтобы прислуживать другим?

Чжу Цинхоу велел подать чайные листья, всыпал их в сосуд и принялся неспешно заваривать напиток. Несмотря на то что он низко склонил голову, его движения были спокойными и уверенными, в них не чувствовалось ни тени робости.

Все перевели взгляды на князя Су. Князь Су сидел в тени фонарей, его черты лица четко проступали в мерцающем свете свечей, а белая повязка, прикрывавшая глаза, едва заметно блестела. Было трудно понять, сердится он или доволен, и невозможно определить, как именно он относится к Чжу Цинхоу.

Опасения окружающих немного улеглись. Тот самый военачальник окинул Чжу Цинхоу оценивающим взглядом и усмехнулся:

— Раз уж сам красавец хочет налить мне чаю, мне стоит хорошенько распробовать этот напиток. — В его словах сквозило неприкрытое презрение.

Чжу Цинхоу не обратил на это внимания. Он разлил чай по пиалам, и все подумали, что сейчас он понесет их к столам. Переглянувшись, гости приготовились смотреть, как он опозорится.

Но внезапно произошло иное.

Чжу Цинхоу приподнял рукава и взялся за меч, что лежал на кресле у всех на виду. Оружие, выкованное из закаленной стали, было тяжелым, словно камень, но он уверенно сжал его в руке. Легкий поворот запястья — и клинок с тихим звоном покинул ножны.

Атмосфера в беседке мгновенно сгустилась. Четверо княжеских стражей в черном, не обнажая мечей, замерли на местах, неотрывно следя за клинком в руках юноши в фиолетовом.

Чжу Цинхоу сделал изящный выпад, и в мгновение ока на острие меча оказалась пиала, до краев наполненная горячим чаем. По глазури в виде треснувшего льда пробежал отблеск стали.

Одним движением он подал меч вперед — раздался звон столкнувшейся посуды, пиала подлетела в воздух, и, стоило мечу снова рассечь пространство, как раздался чистый, словно нефрит, звук: пиала плавно опустилась прямо перед военачальником.

Кончик меча нажал на край крышки, очертил дугу и срезал ее, словно проводя невидимую линию прямо по горлу военачальника.

Тот, грозный и свирепый, невольно отпрянул назад, вцепившись в край стола, еще не оправившись от шока.

— Прошу, угощайтесь, — Чжу Цинхоу вернул меч в ножны и слегка улыбнулся.

Глядя на эту улыбку, люди почему-то почувствовали, как по спине пробежал холодок. Им казалось, что шеи до сих пор холодит, а в глазах все еще мерцает тот самый опасный блеск клинка, словно лезвие только что прошло по их собственной коже.

— Ты выхватил меч в присутствии Его Высочества. В каком положении ты выставил князя? — кто-то решил атаковать первым.

— Господа положили оружие на стулья, не давая другим сесть, и при мне, Сяньпу, притесняли моих гостей. Разве это по справедливости? — Чжу Цинхоу улыбнулся, небрежно бросил ножны на стол перед военачальником, и те с грохотом ударились о дерево.

Военачальник проигнорировал меч и уставился на Чжу Цинхоу, а затем расхохотался:

— А у брата Чжу неплохое мастерство, как-нибудь надо будет поучиться у тебя. — Он сбросил оцепенение и обратился к ошарашенным опальным чиновникам: — Братья, чего же вы сидите? Садитесь быстрее!

Напряженная и тяжелая атмосфера внезапно разрядилась этим смехом. Чиновники осторожно заняли свои места. За последние полгода они привыкли к холодным взглядам и пренебрежению, и это был первый раз, когда кто-то вступился за них.

— Это всего лишь фокусы, разве можно называть это мастерством? — Чжу Цинхоу, сохраняя невозмутимость, велел принести мягкий табурет и сел рядом с князем Су. Князь Су с самого начала не проронил ни слова, безмолвно наблюдая за тем, как тот устраивает переполох на пиру.

— Ну что же ты, — тихо пожаловался Чжу Цинхоу, — даже словечка не замолвил? — Под столом он украдкой дернул Ли Чжэня за край белой повязки и, почувствовав, как тот отстранился, не сдержал улыбки.

— Руки… дрожат? — вместо ответа спросил Ли Чжэнь. Чжу Цинхоу замер. Меч был тяжелым, а его кисти когда-то подверглись пытке зажимами, и в них почти не осталось сил. То, что он смог провернуть этот трюк на их глазах, стоило ему огромного напряжения.

— Я прошел через пытки в Линьбу, — легко ответил Чжу Цинхоу.

Голос юноши звучал мягко и лениво, словно он говорил о том, что ел на обед, а не о жестоких истязаниях в Линьбу.

Ли Чжэнь больше не стал убирать руку, напротив, он обхватил слегка подрагивающие пальцы Чжу Цинхоу и замолчал, погрузившись в свои мысли.

Чжу Цинхоу внезапно вспомнил одну старую историю — хотя нельзя сказать, что она была такой уж старой. Это была лишь мимолетная мысль, посетившая его в прошлом году, когда он в одиночестве сидел в тесной камере.

Дело о коррупции началось в десятом месяце, и почти полгода весь клан Чжу провел в заточении, включая праздники. В прошлом году, когда наступил Новый год, Ли Чжэнь, будучи удельным князем, неизвестно, приезжал ли в Ецзин с визитом…

Он больше не хотел думать о прошлом и легко прислонил голову к плечу Ли Чжэня, слегка склонив ее набок, лениво наблюдая за тем, как по извилистому желобу плывут чаши с вином.

Столь близкое поведение вызывало у окружающих изумление.

Присутствующие на пиру переглядывались, не в силах поверить своим глазам. Лишь Шан Цинъюнь, также сидевший за столом, строил догадки: должно быть, Чжу Цинхоу, пытаясь спасти свою шкуру, выдал князю Су местонахождение серебра, тем самым завоевав его благосклонность. Если подумать, это объясняло необычное поведение князя Су в последнее время…

В отличие от беспечности Чжу Цинхоу и скрытых намерений окружающих, опальные чиновники, наконец, получившие места, сидели как на иголках. Несмотря на то что Чжу Цинхоу заступился за них, никто не спешил с ними заговаривать. Чтобы скрыть неловкость, они лишь непрестанно пили чай.

Чжу Цинхоу, сидевший на почетном месте, видел реакцию каждого гостя. Он прошептал Ли Чжэню:

— Они пострадали на твоем пиру, не стоит ли их приободрить?

Ли Чжэнь никогда не знал, что значит приободрять, но намерения Чжу Цинхоу были очевидны:

— Хочешь воспользоваться моей властью, чтобы поддержать этих людей?

— Сяньпу, никто не знает меня лучше, чем ты, — Чжу Цинхоу не смутился от того, что его замысел был раскрыт, лишь улыбнулся, подозвал слугу и отдал несколько распоряжений вполголоса.

Слуга выглядел озадаченным, но, увидев, что князь молчит, молчаливо соглашаясь, покорно удалился.

Чжу Цинхоу показалось, что этот слуга довольно занятный: с бесстрастным лицом, настороженный и угрюмый. За последнее время вся резиденция князя Су смотрела на него именно так.

Чжу Цинхоу легонько теребил белую повязку, свисавшую у виска Ли Чжэня, и продолжал нашептывать ему что-то на ухо.

Спустя мгновение слуга вернулся с нефритовым подносом, накрытым черной тканью. Невозможно было понять, что там, но предмет казался небольшим.

Все невольно покосились на него, гадая, что же там скрыто и кому князь собирается это даровать. Чиновники же не обращали на это внимания: что бы там ни было, их это не касалось.

Кто бы мог подумать, что слуга подойдет прямо к ним, поставит поднос, слегка наклонится и отдернет ткань, открывая холодный блеск металла — это был короткий нож.

Оружие из резиденции князя Су.

Князь Су дарит им нож.

В зале поднялся шум. В воздухе скрестились десятки подозрительных взглядов.

Неужели Его Высочество защищает этих опальных чиновников из Ецзина? Защищает остатки клана Чжу? Как это возможно?!

Взглянув на юношу в фиолетовом, который по-прежнему опирался на плечо князя, присутствующие погрузились в глубокие раздумья.

Казалось… а так ли это невозможно?

Чиновники были поражены не меньше других. Они машинально поднялись со своих мест, глядя на князя Су, который с завязанными глазами опирался на посох, а затем перевели взгляд на Чжу Цинхоу. После минутного колебания один из них взял нож:

— Благодарим Его Высочество за доброту, мы не смеем отказаться.

Этот нож был сделан из обычного холодного железа, каких в Юнчжоу полно, но раз он был подарен самим князем Су на пиру, то, разумеется, это было знаком особого расположения.

Это означало, что теперь в Юнчжоу у них есть покровитель.

Ради князя Су никто больше не осмелится их обидеть.

Чжу Цинхоу, все так же небрежно прислонившись к Ли Чжэню, подмигнул чиновнику, который смотрел в их сторону. Тот, держа нож обеими руками, опешил и поспешно опустил голову, не смея больше смотреть на него.

— На кого ты смотришь? — ледяной голос Ли Чжэня прозвучал прямо у его уха.

— На тебя, — лениво отозвался Чжу Цинхоу.

Как ни странно, у Ли Чжэня была удивительная проницательность: хотя он не мог видеть, он был прекрасно осведомлен о каждом его мелком движении. Чжу Цинхоу вспомнил о Черве Сердечного Единения в своей груди, и улыбка на его лице слегка померкла.

— Позвольте и мне выразить почтение Его Высочеству, — встав со своего места, произнес до этого молчавший Шан Цинъюнь и преподнес князю чай. — В этом сезоне мы почти собрали всю дань, и это произошло лишь благодаря вашей помощи, Ваше Высочество.

Сговор удельных князей с подчиненными чиновниками ради наживы, когда казна наполняется серебром, — такова была обычная картина династии Цзинь. Но Юнчжоу отличался от других областей: с самого своего приезда князь Су установил жесткие границы, за которые никто не смел переступить.

Четыре года они терпели, едва сдерживаясь, чтобы не свергнуть князя, но, к счастью, сам князь изменил свое отношение и перестал их ограничивать, что избавило их от лишних хлопот.

Ли Чжэнь слегка приподнял пиалу, но ничего не ответил. Все давно привыкли к его немногословности и холодности. Шан Цинъюнь выпил чай до дна, и золотая чаша, в которой еще оставались капли напитка, все так же тускло поблескивала.

Беседка у воды, ароматный чай в золотых чашах.

Все это дрожало, отражаясь в воде, пока поднявшийся ветер не прогнал рябь, разбившуюся на тысячи мелких бликов.

После того как пир закончился, Ли Чжэнь ушел в кабинет заниматься государственными делами, а Чжу Цинхоу в одиночестве направился к выходу. По пути перед ним возник чей-то силуэт.

— Брат Цинхоу, — с легкой улыбкой произнес Шан Цинъюнь, — я присматриваю за теми людьми из клана Чжу, как ты и просил. Не мог бы и ты оказать мне небольшую услугу?

Чжу Цинхоу остановился и ответил такой же улыбкой:

— Брат Цинъюнь, не расскажешь ли, в чем дело?

Как и ожидалось, Шан Цинъюнь хотел выведать местонахождение тридцати миллионов лянов серебра. Чжу Цинхоу замешкался, отвел взгляд и, не отвечая сразу, пробормотал с сомнением:

— Я не могу сказать. Если я скажу, то князь Су он…

На лице Шан Цинъюня появилось понимание. И правда, князь Су уже знает, где спрятано серебро. И если он знает, то почему так отчаянно стремится нажить богатство, даже впервые в жизни начав принимать дары?

Неужели он готовится к будущим событиям и собирает средства? Конечно, именно так — только огромные деньги могли привлечь такого неприступного человека, как князь Су.

http://bllate.org/book/35810/4433960