Его стройный и безупречный стан скрывался под роскошными мягкими тканями, а ладно скроенная одежда подчёркивала налитые упругие грудные мышцы. Каждое его движение источало благородство и изящество, являя собой доведённую до абсолюта, безупречную красоту.
Аллен уже говорил ему, что эта самка зерга, чьего имени он даже не знал, обладает мощной психической энергией, и что её можно назвать ключевой фигурой в восстании самок зергов против самцов зергов.
Но когда он действительно предстал перед этой самкой зерга, то наконец понял, почему все военные самки зергов на небольшом космическом корабле отзывались о ней с неукротимым восхищением и тоской.
Без исключений.
Это идущее от самых инстинктов чувство близости и покорности было невозможно преодолеть; казалось, стоило этой самке зерга обмолвиться хотя бы словом или даже бросить небрежный взгляд, как они тотчас же с радостью пожертвовали бы своими жизнями ради исполнения её желания.
Пройти сквозь огонь и воду, не колеблясь ни мгновения.
Пока Алвин незаметно для себя всё сильнее погружался в это состояние и бессознательно ловил в воздухе сладковатый, манящий и густой аромат, наваждение было грубо разорвано леденящим душу ужасом — его настойчиво и безжалостно зафиксировало чьё-то холодное убийственное намерение.
Леденящая кровь жажда убийства неотступно следовала за ним по пятам. Алвин чувствовал себя так, словно рядом затаился свирепый хищник с невероятно сильным чувством собственничества, чей партнер подвергся посягательству, а острые когти и клыки находились уже на расстоянии вытянутой руки.
Стоило ему совершить хоть один неверный шаг, и его кровь тут же забрызгала бы землю.
Он перевёл взгляд на высокого зерга, стоявшего рядом с самкой зерга.
Однако высокий зерг с холодными чернильно-синими вертикальными зрачками даже не смотрел на него.
Сильная рука рослого зерга крепко обнимала за талию прекрасную самку зерга с золотыми волосами и синими глазами. В этом пронзительном, переполненном подавленным безумием взгляде, кроме его спутника, никогда не было места для кого-либо еще.
Даже сталкиваясь с тем, кто дерзал зариться на его возлюбленного спутника, он хоть и предупреждал жестоко, кровожадно и без малейших колебаний, на деле ни на секунду не воспринимал их всерьез.
Он обладал абсолютным правом собственности на своего партнера; его мощная сила, доведенная до фанатичной религиозности мрачная и безжалостная аура сливались в безмолвную прозрачную сферу, в которую мог войти лишь тот самый единственный зерг, о котором он непрестанно грезил, — Мать Зергов.
Алвин с жалким видом отвел взгляд и горько усмехнулся про себя, но тут же взял под контроль свои смятенные мысли: — Ваша светлость, я Алвин, лидер повстанческой армии.
— Эвис, — Мать Зергов опустил взгляд на протянутую руку Алвина, легко отвел глаза в сторону, и его голос прозвучал холодно.
Алвин не счел это оскорблением, напротив, он отчетливо заметил промелькнувшее на дне глаз самки зерга отвращение.
Божественно прекрасный юноша обладал соблазнительной фигурой: налитые грудные мышцы, призывные линии под облегающей тканью одежды, узкий живот без единого грамма лишнего жира — это было само воплощение идеала. Пропорциональные, прямые ноги казались наделенными непреодолимым магнетизмом, стоило лишь бросить на них мимолетный взгляд, как они намертво приковывали к себе внимание.
И всё же эта крошечная искра отвращения, промелькнувшая у столь совершенной и соблазнительной самки зерга, придала ей нотку юношеской наивности, что в сочетании с горделивой, сдержанной и чистой царственностью порождало странное, ни с чем не сравнимое столкновение противоположностей.
Алвин с естественным выражением лица опустил руку и с удивлением обнаружил, что не испытывает ни малейшего недовольства.
И дело было вовсе не в вынужденном подавлении эмоций из-за того, что он просил о помощи; напротив, он из глубины души чувствовал, что находящаяся перед ним самка зерга и должна быть именно такой.
Высокомерной и отрешенной, величественной и стоящей неизмеримо высоко.
Противоречивой, растленной и ослепительно прекрасной.
Даже отказ с ее стороны был совершенно естественен: благородная Мать Зергов, милосердно опустившая взгляд, уже даровала им высшую, немыслимую честь.
……
……Мать Зергов?
Это внезапно возникшее незнакомое слово отозвалось в памяти знакомой дрожью, но сколько бы он ни рылся в воспоминаниях, ему доводилось слышать или видеть этот термин впервые.
Улыбка Алвина в этот момент внезапно застыла на лице, превратившись в маску на застывшем изваянии, и он неподвижно замер на месте.
Аллен нахмурился, а вот Кольвин, стоявший рядом, отличался нетерпеливым нравом.
Прекрасная самка зерга стояла в полный рост, но стоило ей произнести это имя, как атмосфера вокруг мгновенно затвердела.
И хотя неловкость была вызвана самкой зерга, которую за спиной надежно удерживал монстр, все военные самки зергов на площадке прониклись к ней глубочайшей жалости.
Заметив, что вокруг неожиданно воцарилась тишина, холодная и величественная самка зерга слегка приподняла голову; ее движения были исполнены внутреннего достоинства и грации, но в них не было ни малейшего намека на извинение или растерянность.
Однако в глазах военных самок зергов эта безупречно идеальная самка зерга с кожей белее снега, в которой сплелись благородство и соблазн, оказалась беззащитно поставлена на место слабого существа. Ей даже не требовалось ничего доказывать — она казалась чистой, невинной и вечно правой.
— Давайте войдем внутрь, — подал голос Кольвин, делая шаг вперед и беря на себя инициативу провести Эвиса к подземной пещере.
Услышав голос Кольвина, Алвин внезапно очнулся от хаоса в мыслях. Увидев, что Эвис послушно следует за Кольвином вглубь пещеры, он ощутил жгучий стыд и гнев,
— и все эти чувства были направлены исключительно на него самого.
Он уже осознал зарождение этой внезапной, но пустившей глубокие корни в самой его сути привязанности и покорности.
Военные самки зергов, еще минуту назад безжалостно разившие врагов на поле боя, сейчас испытывали вину и бесконечную жалость лишь из-за мимолетного похолодания в атмосфере; они были готовы вознести Эвиса на небеса, окружить грудами драгоценностей, лишь бы на него не упала ни одна пылинка этого мира.
И хотя он сам уже отчетливо понял, что его охватило внезапное и необъяснимое вожделение, и должен был насторожиться, он вместо этого предавался самоуничижению и в то же время бессильно тонул в этом наваждении.
Густой и сладкий аромат в воздухе сгущался с каждой секундой.
Свирепая и леденящая кровь жажда убийства тесно переплеталась вокруг них, и хотя казалось, что от малейшего вдоха этой пропитанной собственничеством, безжалостной и свирепой ауры можно было порезать горло до кости, они были не в силах совладать с собой и безумно жадно впитывали этот невыносимо сладкий до тошноты, густой аромат.
Как же... как же вкусно...
Как вкусно...
Бойс быстро заметил, что притягательный и сладкий запах стал чересчур насыщенным и, несмотря на окружавший его ореол феромонов, продолжал распространяться наружу.
Одержимые взгляды этих жуков поблизости вызывали у него отвращение и пробуждали жажду убийства.
Это была его Мать Зергов, его партнер, который вечно принадлежал только ему одному.
Чернильно-синие вертикальные зрачки сузились, превратившись в тонкие, острые нити, а по лицу поползли густые трещины, напоминающие паутину.
Монстр, скрывавшийся под этой высокой оболочкой, рвался наружу.
Но в этот момент он почувствовал, как кто-то легко задел его мизинец.
Это была та самая рука, котороий он крепко обнимал талию Эвиса.
Вертикальные зрачки чуть расширились, и взгляд Бойса, даже в моменты сильнейшего гнева, не отрывался от Матери Зергов ни на мгновение.
Однако выражение лица Эвиса оставалось неизменно холодным, словно это успокаивающее движение вовсе не принадлежало ему.
http://bllate.org/book/35788/4430620
Готово:
