Ранним утром всю Общину Гордон растревожили непрошеные гости — налетевший отряд рыцарей.
Святые рыцари из Трибунала еретиков уже выломали калитку в один из дворов и ворвались в сад.
Шедший впереди белоснежный конь всадника в белых доспехах безжалостно топтал лепестки азалий, и багровый сок, словно кровь, окрасил шестерёнки на шпорах. Рыцарь остановился перед запертой дверью.
Он сжал поудобнее двуручный меч, готовясь к бою.
Дверь внезапно распахнулась изнутри.
На пороге появился хрупкий, красивый юноша с черными волосами.
На вид ему было лет четырко-пятнадцать, а то и меньше.
Его кожа была мертвенно-бледной, точь-в-точь как у легендарных вампиров, никогда не видевших солнечного света, под глазами залегли глубокие тени, и он прямо на ходу сонно зевал.
Рыцарь в белом приподнял бровь и пробормотал:
— И чего сразу было не подчиниться? Столько хлопот бы избежали... Ланс, верно?
Юноша по имени Ланс подавил зев, снял с пустой головы несуществующую шляпу, с театральным жестом прижал руку к груди, отвешивая странный поклон с обнажением головы, и с улыбкой произвел:
— Доброе утро, господин.
Он перевел взгляд на растоптанные азалии в саду, продолжая сохранять на лице непостижимую, жутковатую улыбку, и с поистине изысканной вежливостью упрекнул:
— Вломиться без разрешения хозяина, да еще и устроить такой кавардак в саду — это, знаете ли, совсем не джентльменский поступок.
Рыцарь издал тихое, насмешливое фырканье.
— Я — рыцарь кары из Трибунала еретиков.
Он поднял двуручный меч двумя руками перед собой; из-под шлема блестели прядки золотистых волос, белые одежды струились по бокам, словно вода, а на гладком клинке были высечены сложнейшие письмена в форме солнца.
— Ланс Кавендиш, вы арестованы по подозрению в противозаконной деятельности еретического толка.
Ланс Кавендиш — или, если называть его настоящим именем, Линь Уцзю — даже сейчас не сгонял с лица непринужденную улыбку, и в ней не было ни тени страха или тревоги за свое будущее.
— Как чудесно. Мне всегда было любопытно, как устроен Трибунал еретиков изнутри. Спасибо, что решили удовлетворить мое любопытство — это выйдет отличным материалом для книги.
От такого ответа рыцарь в белом, втайне рассчитывавший на сопротивление и драку, раздраженно цокнул языком. Какая досада, он чуть было не получил законное право прикончить этого мерзавца.
— Обыщите здесь все как следует, не упускайте ни единой подозрительной мелочи!
Бросив приказ подчиненным, он нетерпеливо извлек из кармана наручники и защелкнул их на запястьях на удивление покорного юноши.
Затем одной рукой ухватив его за воротник, он уверенным шагом миновал доносчика и с легкостью, будто какого-то котенка, выволок черноволосого парня к стоявшей у входа карете.
Линь Уцзю с любопытством оглядывал экипаж.
Это была небольшая шестиместная карета, кузов которой сиял белизной с золотыми узорами, а кучер был облачен в такие же белые одежды — судя по всему, обязанности кучера исполнял кто-то из рыцарей кары.
А после его грубо толкнули внутрь.
Внутренние стены кареты покрывала сложная золотая резьба, подозрительно напоминавшая магические круги из фэнтезийных фильмов.
Куда там новомодным, куда более простым открытым двенадцатиместным конкам общего пользования.
Для арестованного еретика условия были подозрительно хороши.
Усевшись в пустом салоне, Линь Уцзю моргнул и с озадаченной улыбкой посмотрел на рыцаря, который следом забрался внутрь и устроился напротив:
— А обращаются со мной куда лучше, чем я предполагал.
Рыцарь дернул за ремешок на крыше кареты, подавая кучеру знак трогаться, и только после этого произвел:
— Благодари судьбу за то, что живешь в эту эпоху.
Он поглаживал рукоять меча, инкрустированную белым кристаллом, и по его жесткому, словно высеченному из железа лицу было заметно, как сильно он сожалеет, что ему не разрешено распороть Линь Уцзю брюхо. Лишь часть лица оставалась открытой из-под шлема.
— Согласно новому закону об еретиках, пока вина не доказана, ты все еще обладаешь базовыми человеческими правами.
Проклятый новый закон. В былые времена всё решалось куда проще. Ему бы даже доказательства не понадобились, чтобы прикончить какого-нибудь еретика.
Линь Уцзю протянул «а-а», после чего откинулся на спинку сиденья и принялся молча, но предельно нагло разглядывать излучавшего жажду убийства рыцаря напротив.
Рыцарь хмыкнул, опасно прищурившись, и его серебристо-серые глаза блеснули ледяной ненавистью.
— Пустая бюрократическая волокита, не более. Все улики налицо, этот твой греховный культ обречен, и тебя ждет неминуемая смерть... впрочем, возможно, и костер — всё зависит от тяжести твоих преступлений.
Он замолчал, поджидая реакции юноши, рассчитывая уцепиться за его слова и стряпать обвинение дальше!
Но его ждал очередной облом.
Черноволосый парень по имени Ланс снова неторопливо протянул свое «а-а».
Он цепким взглядом прошелся по фигуре рыцаря с ног до головы, то и дело меняя выражение лица — от легкой улыбки до задумчивости.
У рыцаря на лбу вздулись вены. Задавив в себе порыв снести наглецу голову, он с нотками истерики в голосе потребовал:
— Какую игру ты затеял? Неужели ты впрямь думаешь, что я тебя не убью?
Линь Уцзю оставил угрозы рыцаря без внимания и даже не пытался скрывать свой исследовательский интерес, разглядывая его с таким видом, будто рассуждал сам с собой:
— Шлем с открытым лицом для лучшего обзора, легкая кольчужная безрукавка, белая роба со священной эмблемой Бога Солнца, двуручный меч, созданный специально для рубящих ударов — классическая экипировка средневекового святого рыцаря... Хм, а где же щит, господин рыцарь? Куда вы подевали щит?
У этого рыцаря вообще-то был щит, да только он развалился во время недавней стычки.
С презрительной усмешкой он процедил:
— Для тебя он без надобности.
Линь Уцзю с понимающим видом кивнул, заодно вынося мысленную оценку своему невольному собеседнику.
Под личиной заносчивости и высокомерия скрывается расчетливый умишка. Питает какую-то нездоровую, иррациональную ненависть к тем, кого клеймят еретиками. Промытый мозгами фанатик? Или у него с еретиками личные счёты?
Он чуть заметно скривил губы, и его улыбка разом померкла, сделавшись дежурной.
Впрочем, кем бы тот ни был, скучно.
Дешевое донельзя амплуа, плоский характер — попади такой в книгу, и сойдет лишь за массовку третьего плана.
Интерес к рыцарю у него пропал мгновенно. Отводя взгляд, он уставился в пустую точку перед собой.
Прошло уже две недели, а галлюцинации всё не проходили.
Раньше ему виделись лишь какие-то размытые тени, а в этот раз воображение и вовсе сотворило целый странный мир. И что это должно значить? Плод фантазии безумца?
Хотя избавление от унылых и серых стен психиатрической клиники его, безусловно, радовало.
Вот только это прямо говорило об ухудшении его состояния.
Неужели всё из-за того, что он в последнее время слишком увлекся книгами о викторианской эпохе, вот мозг и нарисовал нечто похожее на альтернативную вселенную?
Он ведь с таким трудом уговорил врачей снять с него смирительную рубашку, а после такого цирка наверняка остаток жизни придется провести привязанным к койке.
Однако рыцарь отнюдь не привык к молчанию черноволосого мальчишки. Он возобновил допрос:
— Тебе самому не любопытно, в чем тебя обвиняют?
http://bllate.org/book/35763/4426192
Готово:
