Спустя полчаса Су Ичэнь снова обрёл мир и спокойствие в душе.
Одиннадцать часов вечера.
Су Ичэнь проснулся на диване от резкого толчка, потёр глаза.
Гу Ханьчжоу всё ещё не вернулся.
Гу Ханьчжоу снова, снова и снова нарушил обещание.
Он перекусил кое-какой едой на скорую руку, чтобы не так сильно голодать.
Двенадцать часов.
Су Ичэнь лёг на диван и продолжил ждать.
Час ночи.
Гу Ханьчжоу вернулся только посреди ночи. Су Ичэнь немедленно включил свет, подогрел для него еду, отнёс наверх и заботливо напомнил:
— Сэнь, если проголодался, поешь немного.
— Угу. — Длинные пальцы Гу Ханьчжоу стучали по клавиатуре, он готовил стенограмму завтрашнего совещания.
Су Ичэнь возился с Гу Ханьчжоу, вкладывая все силы, до трёх часов ночи, и лишь после этого отправился спать в свою комнату. Он зевнул, смертельно уставши, и вскоре погрузился в сон.
Последние два дня Гу Ханьчжоу, помимо обсуждения проектов, также занимался подготовкой банкета в честь возвращения Белой Луны. На пир пригласили множество знаменитостей и богачей — крупных фигур как из города Ј, так и из других мест. Масштаб мероприятия был грандиозным.
— Да, верно, Су-су любит гардении, можно добавить их в оформление.
— Су-су больше нравится вот это... Обязательно сделайте площадку для банкета пышной, торжественной и красивой, я хочу, чтобы Су-су понравился этот приём в его честь.
— Ему нравится...
Сидя на диване, Гу Ханьчжоу одновременно просматривал документы и звонил сотрудникам отеля, напоминая им об украшении места проведения банкета. Кажется, он знал обо всех предпочтениях Пэй Суюэ и старался изо всех сил приготовить как можно больше роскошных подарков, чтобы тот остался доволен.
Гу Цинчжоу вместе со своими одноклассниками и друзьями сидел в гостиной, обсуждая, что понравится Пэй Суюэ и от каких подарков тот обрадуется... Но все они лишь примерно представляли вкусы Су-су и понятия не имели, что именно способно по-настоящему его осчастливить.
— У семьи Су-су такое огромное состояние, ему вообще ничего не нужно, — произнес один из одноклассников Гу Цинчжоу.
— Ой, брось, что ты понимаешь! Су-су такой замечательный человек, он будет рад всему, лишь бы это шло от чистого сердца, — глаза Гу Цинчжоу ярко блестели. Он очень любил брата Су-су, ведь в юности тот был невероятно нежным.
Су Ичэнь непрестанно подметал разбросанные ими как попало арбузные семечки и окурки. С опущенной головой он обладал до смешного незаметным присутствием — почти превратился в невидимку.
Он еще никогда не видел семью Гу такой оживленной.
И никогда не видел, чтобы эта компаньонка молодых господ так радовалась возвращению кого-то на родину.
Тем более он не видел Гу Ханьчжоу в таком радостном настроении.
И всё это происходило лишь потому, что возвращался Пэй Суюэ.
— Ого! Это еще кто? Неужели Су Су? — раздался чей-то ехидный голос среди толпы молодых господ.
— Чего это Су Су молчит? Шел бы к нам, присоединился к обсуждению.
Несколько пар глаз, полных злобы и презрения, уставились на Су Ичэня.
Рука Су Ичэня, сжимавшая метлу, напряглась. Он медленно поднял голову, посмотрел на них кротким взглядом и тихо произмолвил:
— Обсуждайте, а я просто приберусь.
Обращение Су Су было крайне оскорбительным.
По крайней мере, так считали эти молодые мажоры.
Потому что Су Су звучало похоже на Су-су.
Всем нравилось использовать это имя, чтобы снова и снова напоминать ему и унижать его: Су Су — всего лишь некачественный товар, недостойный показаться на людях.
Гу Цинчжоу усмехнулся:
— Раз позвали — подходи, чего пустые разговоры разводишь?
Су Ичэнь медленно опустил взгляд. Он не хотел навлекать на себя неприятности, ведь ни у кого из этой компании не было хорошего характера, а собираясь вместе, они уже далеко не в первый раз в открытую издевались над ним.
Он бросил взгляд на Гу Ханьчжоу, полный мольбы о помощи.
Гу Ханьчжоу нахмурился:
— Это банкет в честь Су-су, зачем ты заставляешь его присоединяться к обсуждению?
— Точно, он вообще кто? Так, мелкая домашняя прислуга семьи Гу, изо дня в день пытающаяся подражать истинному хозяину, словно Дунши, хмурящая брови. С чего он вообще взял, что достоин прикасаться к вещам Су-су? — с полуулыбкой произнес кто-то.
Слова несли в себе двойной смысл.
— Мелкая прислуга, ха-ха-ха-ха-ха.
Толпа разразилась хохотом, открыто высмеивая и глумясь.
Су Ичэнь опустил голову, в глубине его глаз затаился холод.
Ему так и хотелось отлупить эту компанию мерзких сопляков с их погаными языками.
Потерпи, потерпи, подумай о своей огромной зарплате...
Образу жалкого дублера нельзя давать трещину.
Руки Су Ичэня то сжимались, то разжимались, лицо было бледным, а в глазах стояли слезы.
Он растерянно и беспомощно смотрел на них.
Затем Су Ичэнь снова перевел взгляд на Гу Ханьчжоу, и его жалобный взгляд, полный мольбы о помощи, мог растопить любое сердце.
Гу Ханьчжоу медленно поднял голову и встретился взглядом с печальными глазами Су Ичэня.
Он почему-то почувствовал раздражение.
Однако спасать Су Ичэня он вовсе не собирался.
Ему было совершенно всё равно, как попрекают Су Ичэня, как над ним глумятся и насмехаются.
Он даже не принимал это близко к сердцу.
Сделав глоток воды, Гу Ханьчжоу холодно бросил:
— Убирайся отсюда, нечего тебе здесь околачиваться.
Су Ичэнь стоял на месте под насмешливыми взглядами окружающих, выглядя так, будто его сердце было разбито вдребезги.
Су Ичэнь не удержался и, несмотря ни на что, задал вопрос прямо при них, бледным лицом выражая всю свою боль:
— Сэнь, неужели в твоих глазах я и впрямь пустое место? Ты даже словечка замолвить за меня не хочешь?..
Окружающим очень нравилось наблюдать за подобными сценами, ведь эта маленькая золотая птичка семьи Гу была посмешищем и пищей для сплетен в их кругу.
Будучи низкопробной подделкой, он тем не менее мечтал, подражая Дунши, скопировать возвышенную луну, а затем занять чужое место.
Но на самом деле, как бы Су Ичэнь ни походил на Пэй Суюэ, он всё равно никогда им не станет.
Гу Ханьчжоу закурил сигарету.
Прислонившись к мягкой спинке дивана, сквозь клубы дыма он казался смутным и неясным, а его прекрасное лицо омрачилось. Он в упор смотрел на Су Ичэня, насильно отгоняя от себя какое-то неуютное чувство в душе.
Холодно последовал ответный вопрос:
— А ты как думал?
Заметив, что Су Ичэнь вот-вот расплачется, Гу Ханьчжоу вновь почувствовал раздражение и потромчал ноющий лоб:
— Уходи уже побыстрее, не мозоль глаза.
http://bllate.org/book/35760/4425823
Готово:
