Разумеется, он и не собирался здороваться с этим человеком.
Однако его взгляд непроизвольно упал на ребенка, которого держал на руках Тан Юйсинь. Малышу было около двух лет, он был коротко подстрижен, а на нем был милый комбинезон, открывающий пухлые, белые, как корень лотоса, ручки.
Черты его еще не до конца сформировавшегося пухлого личика уже проступали изящно. Хотя Мэн Чжао видел его впервые, у него возникло странное чувство узнавания, особенно когда он посмотрел в те большие, похожие на обсидиан глаза — они казались ему до боли знакомыми.
Ребенок, который еще мгновение назад плакал и капризничал, внезапно встретился с ним взглядом. Несмотря на слезы и сопли на лице, губы малыша растянулись в улыбке, он потянулся к нему обеими руками и невнятно выкрикнул:
— Па, папа.
Этот детский возглас сбил с толку не только Мэн Чжао, но и самого Тан Юйсиня. Он поспешно прижал ребенка к себе:
— Малыш, мы же тебя с папой учили? Почему ты опять всех подряд так называешь?
Ребенок, спрятавшись в объятиях Тан Юйсиня, обиженно надул губы, но глаз с Мэн Чжао не сводил.
Мэн Чжао внезапно понял, почему ребенок показался ему знакомым. Оказалось, это сын Ли Шиняня — разве мог он не узнать черты Ли Шиняня в ребенке?
Тот человек, с которым он бесчисленное количество раз переплетался в постели, теперь уже обзавелся сыном.
На душе у Мэн Чжао стало невыразимо тяжело.
В этот момент открылись двери другого лифта, и из него вышел Ли Шинянь. Он не сразу разглядел человека, стоявшего к нему спиной, и первым делом увидел Тан Юйсиня с сыном.
— Тан Юйсинь, я же говорил тебе ждать меня в кафе, — проворчал он. — На парковке такой воздух тяжелый, ты что, привел моего сына дышать выхлопными газами?
— Я ничего не мог поделать. Твой сын все время капризничал и мешал другим посетителям. Ты позвонил и сказал, что закончил совещание, поэтому я и пришел сюда, — ответил Тан Юйсинь с виноватым видом. Как только Ли Шинянь подошел, он тут же сунул ему ребенка. Пощипав малыша за нежные щечки, он с улыбкой добавил: — Малыш, запомни: вот это твой папа. В следующий раз не называй так кого попало. Если ты будешь называть папой всяких бродячих собак, твой родной отец сильно расстроится.
Ли Шинянь растерянно посмотрел на сына:
— Сынок, ты кого это папой назвал?
Он был озадачен, ведь ребенку уже перевалило за два года, и он редко ошибался.
То, что Тан Юйсинь назвал его бродячей собакой, было неприятно, но Мэн Чжао привык к такому отношению, поэтому не стал придавать этому значения.
Что же до Ли Шиняня — некоторые вещи задевали его самолюбие, но ведь когда-то между ними был лишь контракт, где каждый получил то, что хотел. Это было добровольно, никто никого не заставлял, и уж точно они не строили высоких отношений. А раз они давно порвали все связи, зачем теперь что-то выяснять?
Раз уж они столкнулись, лучше поздороваться по-человечески, иначе при следующей встрече в той же компании будет еще неловче.
— Господин Ли, — Мэн Чжао, стоя позади, окликнул его.
Ли Шинянь вздрогнул от знакомого голоса, но быстро взял себя в руки. Он обернулся, бросил на Мэн Чжао взгляд и холодно произнес:
— Господин Мэн, здравствуйте.
Мэн Чжао улыбнулся:
— Не ожидал встретить здесь господина Ли. Еще больше меня удивило то, что господин Ли снова стал моим боссом.
Ли Шинянь тоже слегка улыбнулся:
— Честно говоря, я и сам не ожидал.
Мэн Чжао перевел взгляд на ребенка на руках у Ли Шиняня:
— Это ваш сын?
Ли Шинянь на секунду замер, затем кивнул.
— Три года не виделись, не думал, что ваш ребенок уже такой большой. Поздравляю, поздравляю. Хотя, наверное, сейчас поздравлять уже поздновато.
На словах он поздравлял, и, казалось бы, не должен был придавать этому значения, но, глядя на ребенка, Мэн Чжао все равно чувствовал досаду.
— Благодарю, — Ли Шинянь сохранял невозмутимость.
— Ши Нянь, ты же собирался купить ребенку одежду? Если подождем еще немного, станет совсем жарко, — Тан Юйсинь, стоявший рядом, выглядел нетерпеливым и торопил Ли Шиняня уйти.
— Да, — ответил Ли Шинянь и обратился к Мэн Чжао: — У меня дела, я пойду.
— Конечно, — кивнул Мэн Чжао и остался стоять на месте, глядя, как они садятся в машину.
Когда автомобиль выехал с парковки, Тан Юйсинь посмотрел в зеркало заднего вида на Ли Шиняня, обнимающего ребенка.
— Ши Нянь, прошло три года, а ты все еще не смог его забыть?
— Что за глупости.
На лице Ли Шиняня не было ни тени смущения, однако он прижал ребенка к себе еще крепче, словно боясь, что кто-то может его отнять.
— Тогда ты рассказывал малышу, кем ему приходится Мэн Чжао? — Тан Юйсинь не мог скрыть недоумения из-за того, что ребенок сразу назвал Мэн Чжао папой.
Он видел, как рос этот ребенок, с самого рождения. В то время, когда малыш только учился говорить, он не кидался к первому встречному с криками папа. Сейчас он уже узнавал людей и почти не ошибался. К тому же мальчик был недоверчив к чужим и никогда не позволял посторонним брать себя на руки, а тут вдруг сам потянулся к Мэн Чжао.
— Малыш еще слишком мал, чтобы понять, даже если я ему расскажу. К тому же сейчас мы с Мэн Чжао никто друг другу, с чего бы мне объяснять ему, кто он такой? И вообще, я сам выносил и родил этого ребенка, поэтому считаю, что Мэн Чжао не имеет к нему никакого отношения.
Когда Ли Шинянь решился на беременность и роды, он планировал растить ребенка в одиночку, и Мэн Чжао в их будущем никак не фигурировал.
— Ха-ха-ха, — Тан Юйсинь внезапно расхохотался. — Если исключить вариант, что твой сын называет папой всех подряд, то остается только старая мудрость о том, что кровь гуще воды. Знаешь что? Твой сын, едва увидев Мэн Чжао, назвал его папой и сам потянулся к нему на руки. Я ведь принимал роды — если я не вижу этого мальчишку больше недели, он при встрече плачет и капризничает, и мне нужно долго его ублажать, прежде чем он снова привыкнет и позволит себя обнять. Кроме тебя, к кому еще он так тянулся?
Ли Шинянь, кажется, осознал всю серьезность ситуации и внезапно занервничал:
— В будущем, если будет возможность, присматривай за ним, но в компанию не приводи.
— Друг, идея хорошая, но я врач, мне работать надо, иногда и ночные смены бывают. Откуда мне взять столько времени, чтобы сидеть с твоим ребенком? Честно говоря, я с самого начала думал: не специально ли ты пришел в Линьтянь? Сейчас слава Мэн Чжао ничуть не меньше, чем в прежние годы, неужели ты не знал, что он в Линьтяне?
Тан Юйсинь знал Ли Шиняня давно и был в курсе его ориентации, но Ли Шинянь почти до тридцати лет не подпускал к себе ни одного мужчину, а потом, не жалея жизни, выносил и родил ребенка от Мэн Чжао.
http://bllate.org/book/35740/4423069
Готово:
