Готовый перевод The Sick Canary Wants to Leave / Хрупкая канарейка просится на волю: Глава 9

Только вот он никак не ожидал, что, едва обогнув угол коридора, столкнется лицом к лицу с тремя людьми в черном и еще одним мужчиной в сшитом на заказ костюме, с на редкость смазливым лицом.

Наряд и обстановка были самыми обычными, поэтому Чжой Ян подумал, что к ним пожаловала очередная важная персона. Почувствовав, что Лян Цзинь вот-вот соскользнет вниз, он сквозь зубы чуть приподнял его, опустил голову и, с трудом ворочая языком, попросил:

— Прошу, дайте пройти.

Он собирался протиснуться мимо вместе с Лян Цзинь.

Однако эти люди в черном встали преградой, словно глухая стена, и пропускать их не собирались. Чжой Ян жутко умаялся тащить его на себе, с него уже пот градом катился, а те все стояли на месте. Нахмурившись, он грубовато бросил:

— Эй, вы что, не видите, что человеку плохо от алкоголя? Будьте добры, освободите дорогу.

Разумеется, эта троица и не думала расступаться из-за пары слов какого-то Чжоу Яна. Они отступили в сторону исключительно для того, чтобы дать дорогу Лу Хуайюю.

Лу Хуайюй равнодушным и спокойным взглядом посмотрел на Лян Цзиня, который на спине Чжоу Яна был пьян в стельку.

— Лян Цзинь.

Он произнес его имя не самым дружелюбным тоном.

С того момента, как они вышли, прошло всего-то около десяти минут, и по идее хмелю еще положено было бродить и бродить, но, неожиданно услышав этот знакомый голос, Лян Цзинь рефлекторно поднял голову. Вот только он был настолько пьян, что даже такое простое движение далось ему с огромным трудом.

Увидев Лу Хуайюя, он на пару секунд замер, затем его глаза постепенно округлились. В них читалось то ли потрясение, то ли неверие, и он пробормотал:

— Какого черта…

Услышав невнятное бормотание Лян Цзиня, Чжоу Ян скосил глаза и спросил:

— Брат, ты его знаешь?

Лян Цзинь, казалось, отчаянно не желал этого признавать. Он отвернулся, больше не глядя на Лу Хуайюя, прижался щекой к спине Чжоу Яна и зажмурился:

— Да с чего бы.

С чего бы Лу Хуайюю, у которого дел по горло, вдруг материализоваться прямо перед ним?

Брови Лу Хуайюя едва заметно сошлись на переносице — терпение его явно подходило к концу. Он шагнул вперед, сокращая расстояние, и теперь голос Лу Хуайюя долетел прямо до ушей Лян Цзиня, наконец-то обретя былую четкость:

— Лян Цзинь.

Услышав этот звук, Лян Цзинь больше не мог предаваться самообману и был вынужден снова уставиться на Лу Хуайюя.

— Собираешься слезать или нет?

Одна секунда. Две секунды.

Эх.

От этого никуда не деться.

Лян Цзинь шумно вздохнул и хлопнул Чжоу Яна по руке, давая знак опустить его на землю.

Стоило Лу Хуайюю бросить на него лишь самый легкий взгляд, как Лян Цзинь тут же послушно протянул руки.

У напившегося человека температура тела всегда повышена, ладони Лян Цзиня были горячими, а вот у Лу Хуайюя — прохладными, словно ледяной родник, омывающий сердце. Лян Цзиню это показалось до того приятным, что он принялся озорно перебирать пальцами.

Лу Хуайюй перехватил его руку, и их ладони переплелись.

Стоявший рядом Чжоу Ян смотрел на всё это с абсолютно ошарашенным лицом. Брат отродясь не упоминал, что у него есть какой-то парень.

Да еще и такой умопомрачительно красивый, с безупречной аурой богатого холостяка премиум-класса.

Поразмыслив так и эдак, Чжоу Ян решил, что его дальнейшие попытки преградить путь будут выглядеть крайне бестактно.

Но, движимый профессиональным усердием добросовестного ассистента, он всё же строго спросил потерявшего рассудок Лян Цзиня:

— Брат, ты собираешься уйти с ним?

Лян Цзинь с опозданием поднял голову, уставившись на Лу Хуайюя в упор. Ответил он не сразу — вид у него был такой, будто он всё еще пытался сообразить, кто перед ним. Лу Хуайюй чуть сильнее сжал его руку, и Лян Цзинь тут же с шипением скривился от боли: это было предупреждением.

Перебравший спиртного человек совершенно не способен думать о последствиях. Лян Цзинь чувствовал лишь то, что его руку сжали до боли, и, нахмурившись, попытался ее выдернуть.

— Больно.

Голос звучал так, будто его дважды вымочили в вине — ленивый, с хмельной хрипотцой на конце.

Увидев это, Чжоу Ян вновь обрел небывалую уверенность и потянулся, намереваясь оттащить Лян троих телохранителей, стоявших за спиной Лу Хуайюя, ничуть не испугались. Синхронно шагнув вперед, они заслонили проход, и на их фоне тщедушная фигурка Чжоу Яна выглядела довольно жалко.

Лу Хуайюй не собирался тратить лишнее терпение на посторонних и даже удостаивать Чжоу Яна взглядом не стал. На глазах у ошеломленного парня он обхватил Лян Цзиня за запястье и, приложив совсем немного усилий, притянул его к себе в объятия.

Чжоу Ян только ошеломленно выдал: «Эй…», — но Лу Хуайюй уже стоял к нему спиной. Не долго думая, он подхватил парня на руки, закинув поперек себя, и зашагал уверенным, быстрым шагом, в мгновение ока скрывшись из виду.

Добравшись до дверей гостиничного номера, телохранители не стали входить следом. Лу Хуайюй пронес Лян Цзиня через гостиную и направился в просторную спальню в глубине апартаментов.

От подступившего хмеля у Лян Цзиня гудело в голове. Боясь рухнуть вниз, он обвился вокруг Лу Хуайюя обеими руками, прижался щекой к его груди, а ухом — к самому сердцу. Погодь немного, он тихонько пробормотал:

— Лу Хуайюй, я слышу, как бьется твое сердце.

Наконец-то обошлось без холодного и официального обращения «господин Лу».

Лян Цзинь продолжал бормотать что-то в его объятиях:

— Шумновато немного.

Лу Хуайюй тихо усмехнулся и опустил взгляд. Глаза Лян Цзиня заволокла пелена алкогольного тумана и влаги, из-за чего его пьяный взгляд казался почти легкомысленно-прекрасным. Сейчас он упрямо задирал голову, глядя на Лу Хуайюя, и тонкая линия его изящной шеи алела под легким румянцем.

— Лян Цзинь, ты пил? — Лу Хуайюй смотрел на него сверху вниз, а его кадык легко ходил вверх-вниз.

— Угу, пил, — уголки глаз Лян Цзиня покраснели еще сильнее, эта краснота расползлась по всему лицу, а глаза сияли полумесяцами.Лян Цзинь напился и, словно ребёнок, поднёс обе руки ко рту рупором:

— Я тебе вот что скажу...Выдержав после этого предупреждения паузу в несколько секунд и бросив на Лу Хуайюя украдкой взгляды снизу вверх, точно ковёнок, он протянул:

— Я сегодня сфотографировался с Чэн Цзянанем!

Лу Хуайюй редко видел его таким живым и оживлённым. Он покрепче обнял Лян Цзиня и негромко спросил:

— Сильно обрадовался?

Повисший на нём Лян Цзинь капризно протянул:

— Ну да, очень обрадовался. Ты его знаешь? Это же Чэн Цзянань, такой потрясающий актёр! Я восхищался им ещё в начальной школе...

Услышав это, Лу Хуайюй опустил взгляд на него и замер на месте. Находясь до этого на спине Чжоу Яна, Лян Цзинь стеснил грудную клетку, и ему было некомфортно; теперь же до него запоздало дошло неприятное ощущение. Он хлопнул Лу Хуайюя по плечу и сказал, что хочет слезть. Лу Хуайюй услышал, но продолжал удерживать его в прежнем положении, не говоря ни да, ни нет.

Лян Цзинь поднял на него глаза. Белоснежная кожа под воротом слегка покраснела от хмеля и излучала жар, от одного взгляда на который у любого покраснели бы глаза.

Стоило ли удивляться, что в ответ на долгий пристальный взгляд он так и не дождался ответа? Лян Цзинь бросил попытки попроситься вниз, просто успокаивающе погладил себя по груди, а когда ему немного полегчало, протянул руку, сжал рельефные мускулы на руке Лу Хуайюя и сбивчиво произнес:

— У меня в телефоне есть снимок. Хочешь, я покажу тебе нашу общую фотографию? Хочешь посмотреть?Лу Хуайюй решительно отказался, заявив, что не хочет, однако Лян Цзинь вовсе не рассердился. Он лишь широко распахнул глаза и произнёс:

— Ты что, завидуешь? На самом деле, тут нечем хвастаться. Если хочешь, можешь спросить у брата Чэн Цзянаня, согласится ли он сделать совместное фото и с тобой. Но если захочешь опубликовать его, сначала обязательно получи его разрешение.

Пока они шли из гостиной в спальню, Лян Цзинь не переставал говорить о Чэн Цзянане — казалось, он считает его какой-то невероятно важной персоной.

Не желая спорить с пьяницей, Лу Хуайюй одной рукой подхватил его под ягодицы и, словно маленького ребёнка, внёс в ванную комнату. Свободной рукой он повернул кран, и вскоре ванна наполнилась водой. Лу Хуайюй опустил руку, проверяя температуру, и, решив, что всё в порядке, поставил Лян Цзиня на пол. Пьяный человек едва держался на ногах: едва коснувшись пола, он окончательно обмяк и уткнулся лицом в плечо Лу Хуайюя, явно не соображая, что происходит.

Лу Хуайюй слегка оттолкнул его и велел стоять ровно. Видя, что Лян Цзинь лишь бестолково топчется на месте, он вздохнул, решив взять дело в свои руки: он сам раздел Лян Цзиня догола и велел ему залезть в ванну.

Хотя Лян Цзинь был пьян, зачатки стыдливости всё ещё не покинули его. Почувствовав себя неловко под тяжёлым, тёмным взглядом Лу Хуайюя, он почесал щеку и пробормотал:

— А ты… не выйдешь?— Твою одежду снимал я, так что теперь стесняться уже поздно, верно? — В такой ситуации Лу Хуайюй просто не мог не подшутить над ним.

Лян Цзинь поднял на него глаза. Лу Хуайюй был совершенно невозмутим, с бесстрастным лицом — ну вылитый благородный муж. А вот Лян Цзинь, напротив, судил о чужих помыслах по своим собственным.

Услышав это, Лян Цзинь медленно кивнул, пробормотал что-то вроде ладно, после чего перешагнул край ванны, обхватил колени и послушно сел. Уткнувшись подбородком в покрасневшие сгибы коленей, он подумал, что слова Лу Хуайюя звучат логично, но всё равно счел крайне странным, что тот будет стоять рядом и смотреть.

Поколебавшись, он попросил:

— Тогда… не мог бы ты отвернуться?

Лу Хуайюй низким голосом ответил, что не видел на нем только того, чего видеть не положено.

Одурманенный алкоголем мозг Лян Цзиня соображал медленно, но в нем была своя логика. Он склонил голову набок, почти по-детски капризно — голос его, пропитанный винными парами, звучал мягко и вкрадчиво, хотя это был отказ:

— Тогда тебе не следует продолжать смотреть.

Из-за своего высокого роста Лу Хуайюй полулежал, опираясь на край раковины, которая доходила ему до середины бедер. Глядя на него сверху вниз, он неопределенно усмехнулся, а затем начал неторопливо расстегивать запонки, следом — галстук, пуговицы рубашки и, наконец, ремень.

Раздался щелчок — пряжка расстегнулась, и вместе с этим прозвучал низкий голос Лу Хуайюя:

— Тогда давай вместе. Ты тоже можешь смотреть на меня.

В ванной комнате было на удивление ярко. Лян Цзинь, чья кожа светилась белизной, казался только что вынутым из пароварки рисовым пирожным — таким же нежным и гладким.

Гостиничная ванна была достаточно велика, чтобы вместить двух взрослых мужчин.

От горячей воды лицо Лян Цзиня раскраснелось, он был в полном замешательстве и совершенно ошарашен. Где это видано — такая разбойничья логика? Он испуганно попытался отодвинуться, но его схватили за талию и рывком притянули обратно.

Мутный от хмеля взгляд Лян Цзиня упал на губы Лу Хуайюя. У того были очень притягательные губы, сейчас, под воздействием страсти, покрасневшие и слегка приоткрытые — казалось, они так и манили к поцелую.

Лу Хуайюй смотрел на него с нескрываемой агрессией, дюйм за дюймом изучая изящную линию плеч и шеи Лян Цзиня, слегка склонив голову, чтобы слушать его участившееся дыхание.

Лян Цзинь действительно так и сделал: в полузабытьи он сам потянулся к губам Лу Хуайюя. В следующее мгновение его дыхание и волю отобрали — Лу Хуайюй целовал жадно, напористо, и Лян Цзинь лишь тихонько вскрикивал, словно его собирались проглотить целиком.

Глаза Лян Цзиня увлажнились, красивые темные зрачки поблескивали в свете ламп. Он слабо толкнул его в плечи, и Лу Хуайюй остановился, услышав, как Лян Цзинь произносит его имя:

— Лу Хуайюй.

В глазах Лу Хуайюя всё еще пылала страсть, но он нашел в себе силы ответить, хотя был занят совсем другим.

http://bllate.org/book/35720/4419988