Их что… кто-то увидел?
Кто-то увидел его!
Румянец с белой шеи поднялся прямо до самого лица. От этого обжигающего жара Цяо Ичжоу сгорел со стыда — соображать в этот момент было совершенно невозможно.
Что же делать? У него появилось непреодолимое желание убить свидетеля и скрыть улики!
Только что испуганный Фан Янем, Цяо Ичжоу вдобавок ко всему ещё и руки свело судорогой, пока он натягивал эти чёрные капроновые чулки. Тонкий чёрный материал плотно облегал бледные ноги, и чем дольше он на них смотрел, тем более неестественным всё это казалось.
Он выгнул спину, превратившись в ощетинившегося кота, и всё его тело разом напряглось.
Когда Цяо Ичжоу вышел из комнаты, то к своему удивлению обнаружил, что Фан Янь всё ещё никуда не ушёл. Решив, что тот сейчас ухватится за возможность поиздеваться над ним, он помрачнел и процедил сквозь зубы:
— Разве ты не с самого начала знал, что мне нравится женская одежда? Если тебя тошнит, так вали отсюда немедленно.
Фан Янь ошеломлённо уставился на него…
Пожалуй, из-за того, что мужчины лучше понимают других мужчин, вид Цяо Ичжоу не вызвал у него ни малейшего отвращения или неприязни. Напротив… в носу неожиданно защипало.
Испугавшись, что Цяо Ичжоу заметит его странное состояние, Фан Янь ощетинился ещё свирепее, чем обычно:
— Какого чёрта ты переодеваешься без засова на двери!
Цяо Ичжоу:
— По-твоему, взрослому мужику, чтобы сменить одежду, обязательно нужно дверь запирать?!
Фан Янь:
— …
Какая прямота, какая железобетонная логика, какой стопроцентный мужик.
И при этом, изъясняясь столь мужественно, он разгуливал в невероятно соблазнительных чёрных чулках.
Взгляд Фан Яня невольно скользнул к его ногам. У Цяо Ичжоу были удивительно красивые ноги, а в чёрном капроне они выглядели до безумия притягательно. К тому же он и сам по себе был чертовски хорош собой: его внешность сочетала в себе два совершенно разных типажа — беззащитную хрупкость и скрытый порок, отчего у всякого, кто на него смотрел, начинало зудеть в груди.
Чем больше скрыто от глаз, тем сильнее манит…
Фан Янь не смел поднять на него взгляд, но в то же время не понимал, должен ли смотреть. Он решил, что с ним определенно творится что-то неладное:
— Одевайся быстрее, мы вообще-то тебя на собрание ждём!
Цяо Ичжоу прищурился. С тех пор как он узнал, что прежний владелец тела пытался соблазнить Фан Яня, он выработал для себя чёрт знает какую стратегию —
Задолбать его до смерти своим отвратительным поведением!
Чем сильнее Фан Янь шарахался от него, как от чумного, тем больше Цяо Ичжоу радовался — в конце концов, ему совсем не улыбалось иметь какие-то шашни с Фан Янем. К тому же, разве сам Фан Янь не испытывал глубочайшего отвращения к попыткам прежнего хозяина тела охмурить его?
— Раз мы так друг другу противны, давай впредь жить мирно и не пересекаться.
Фан Янь наконец отреагировал и повернулся к Цяо Ичжоу.
Он никогда не умел говорить так гладко, как Фу Юньцю, поэтому выдавил из себя глухим голосом:
— Я капитан, как мы можем не пересекаться? Веди себя послушно и больше не устраивай прежних фокусов — тогда я смогу тебя защитить.
Цяо Ичжоу:
— Каких еще прежних?
Фан Янь:
— …
Сейчас у него и впрямь возникло жуткое ощущение, будто его провели вокруг пальца.
Теперь Фан Янь всерьез подозревал одну вещь:
— Ты раньше притворялся таким специально, чтобы вызвать у меня рвотный рефлекс? Ты с самого начала меня ненавидел?
Цяо Ичжоу опешил. Ладно сейчас он намеренно пытался вызвать отвращение, но раньше?
Судя по лицу Цяо Ичжоу, Фан Янь укрепился в своей догадке:
— Иначе почему ты ведешь себя настолько по-разному?
Цяо Ичжоу аж дух захватило:
— По-разному — это как?
В один момент он казался мутным и скользким, в другой — кристально чистым. В один момент изо всех сил изображал слабака, лишь бы всем противно стало, а в другой — будучи слабым на поверку, отчаянно пытался казаться сильным.
Как бы Фан Янь ни ломал голову, он не мог найти ответа.
Единственным возможным объяснением оставалось то, что Цяо Ичжоу точно так же ненавидел второй брак своей матери и противился появлению сводного брата, а потому избрал столь изощренный способ, чтобы вызывать у него омерзение.
Сжав губы, Фан Янь принял выражение человека, который всё-все понял. Прокрутив фразу в горле добрых полминуты, он хрипло произвел на свет:
— На самом деле я… чувствую то же самое.
Цяо Ичжоу:
— ???
Брат, какую дичь ты опять у себя в голове додумал?
Заметив его выражение лица, Фан Янь тихо кашлянул, а его щеки покрылись легким румянцем смущения:
— Чего уставился? Болтовни не оберешься, надевай шмотки и пошли на собрание!
—
Цяо Ичжоу не оставалось ничего другого, как вернуться в комнату и наскоро сменить наряд на обычную верхнюю одежду. Остальные участники отряда E уже ждали его. Они спорили до хрипоты, словно только что поцапались.
Если прибавить пятерых вернувшихся из игрового мира, оставались еще двое старичков — и все они без исключения оказались мужчинами, в этой компании даже цветочка не наблюдалось.
— И как нам теперь делить защитные перчатки, которые мы купили Ван Цяну в складчину? Черт побери, знал бы я, что Ван Цян окажется такой сволочью, ни за что бы не потратил свои очки!
Речь шла об очках! О жизненно важных очках!
Разве они не выкладывались на все сто ради этой крохи ресурсов?
— В этот раз итоги прохождения ни к черту: у капитана две тысячи, а у остальных всего по одной. И как нам прикажете выживать в следующей игре?
В сердцах людей поселилось отчаяние, но все они молчаливо сошлись на одном: никто не стал спрашивать, кому именно достался ранг S за лучшее выступление. Воздух в переговорной стал тяжелым и удушливым, как стоячая вода в заброшенном пруду.
И тут они неожиданно услышали голос:
— Простите, я опоздал.
Все повернулись к дверям, и вся их накопившаяся злость мгновенно испарилась, стоило им увидеть Цяо Ичжоу.
Вернувшись из игрового мира насквозь промокшим, он походил на цветок, хлестнутый дождем: жалкий, но не утративший былой красоты. В нем проступало нечто хрупкое и растленное, но больше всего всё же было именно этой беззащитной хрупкости.
А сейчас, когда он просто сменил одежду и облачился в черные чулки, эта источающая весеннее марево соблазнительность хлынула через край.
В ту же секунду в головах у всех промелькнула одна и та же мысль: как ни крути, а в мужском коллективе для красоты обязательно должна быть хоть одна нежная роза!
Даже Фан Янь поймал себя на странном чувстве: прежняя жеманная манерность Цяо Ичжоу куда-то испарилась, муть на дне глаз исчезла, и хотя лицом он вышел на редкость соблазнительно, во взгляде читалась чистота ледника, а сам он, похоже, совершенно не осознавал, до чего же он притягателен.
Цяо Ичжоу:
— Что случилось? Возникли трудности?
Опасаясь, что кто-нибудь его услышит, Цяо Ичжоу намеренно понизил голос.
И без того чистый голос, прозвучавший тихо и надломленно, вдруг заставил окружающих почувствовать легкий зуд где-то в самых потаенных уголках души.
Только теперь люди пришли в себя и принялись наперебой покашливать, пытаясь скрыть смущение.
Но кашляющих становилось всё больше, по переговорной то и дело прокатывались звуки прочищаемого горла, отчего ситуация выглядела только комичнее.
Фан Янь с помрачневшим лицом осведомился:
— Вы что, все заболели?
Все донельзя смутились:
— Капитан… я пару дней назад раскрылся во сне, теперь вот расклеился, похоже, простудился.
Фан Янь:
— А вы двое?
Двое младших подручных:
— QAQ Капитан, мы тоже!
Лицо Фан Яня сделалось еще мрачнее. Кого вы пытаетесь обмануть?
Фан Янь:
— Следующая игра не за горами, она начнется уже завтра после обеда, так что план нужно утвердить как можно скорее.
Все согласно закивали:
— Сначала надо определиться со списком участников на следующий раз!
Это дело стояло на первом месте, но спешить пока было некуда — всё следовало отложить до завтрашнего полудня.
— Впрочем… то, как мы в этот раз прошли игру, похоже на какой-то бред сумасшедшего, — вздохнул Линь Гэ, один из двоих младших.
Цяо Ичжоу:
— На самом деле не такой уж и бред, кое-что я всё-таки понял.
Линь Гэ:
— !!! Рассказывай давай!
Цяо Ичжоу:
— Её ребенок умер сразу после рождения, но она, будучи матерью, даже не смогла взглянуть на него напоследок. Что еще страшнее… тело младенца выбросили в реку на водные похороны.
Фан Янь уточнил:
— То самое расчленение, о котором говорил тот старик?
Цяо Ичжоу:
— Угу, плоть сожрали рыбы и креветки. Узнав об этом, она обезумела от горя и в помрачении рассудка бросилась в реку. После этого в деревне стали происходить странные вещи. Душа утопленницы превратилась в лютого мертвеца, который по ночам, в густом тумане, заманивал детей в воду.
Фан Янь вспомнил тех маленьких призраков, с которыми они столкнулись — судя по всему, за этим стояла та самая мертвичка.
— Деревенские смертельно испугались и построили на берегу реки родовой храм. Но то, что они там почитали, вовсе не могло усмирить мертвеца. И тогда они придумали способ…
— Какой способ?
— Вышибать зло злом.
Все вытаращили глаза:
— Это то дерево софоры!
Цяо Ичжоу кивнул:
— Помните, что делали деревенские? Они хотели убить чужаков.
Чужаки — судя по всему, это и были члены команд реинкарнаторов, попавшие в игру. А то, чему они поклонялись в храме, наверняка состояло из тел убитых ими же товарищей по команде! Их плотью и кровью они пытались подавить злобную ци мертвеца!
Дерево софоры действительно было сплошь увешано красными лентами… При этой мысли у всех мороз по коже пошел.
— А что было потом?
— Мертвечица должна была убить сорок девять человек, а раз жителям деревни вредить ей было нельзя, как думаете, на кого она переключилась?
Лица присутствующих побелели:
— На нас!
— Сложность этой игры в том, что мы — не только добыча для деревенских, но и добыча для мертвеца, — Цяо Ичжоу тяжело вздохнул. — Нам повезло, что наша команда вошла в игру позже остальных, как раз в тот момент, когда мертвец убил сорок семь человек.
Ну а среди них самих тоже нашлись жертвы.
Ли Мо, Ван Цян.
— Если бы они не посадили эту софору, не стали бы вышибать зло злом, неужели ци мертвеца была бы не такой сильной?
Ответа у них не нашлось.
Линь Гэ неожиданно спросил:
— Как думаете, кто всё-таки убивал людей — этот мертвец или жители деревни?
Он слыл неисправимым оптимистом и вечно валял дурака.
Из чьих бы уст ни прозвучал этот вопрос, вряд ли он произвел бы такой оглушительный эффект, как из уст Линь Гэ.
Даже до Линь Гэ дошло…
Двое старичков, оставшихся приглядывать за базой отряда E, теперь были целиком и полностью на стороне Цяо Ичжоу. Такой хрупкий с виду, создающий впечатление человека, нуждающегося в постоянной защите, он, оказывается, обладал столь острым и аналитическим умом.
Про себя Цяо Ичжоу подумал, что еще легко отделался — скрывать пришлось всего лишь боевые показатели, а не интеллект.
У него был уровень развития заурядного человека, и если бы не случайное бегство с Фан Янем в деревянную хижину да рассказы Ван Цяна, он сам ни за что бы во всем этом не разобрался.
— …Я так, просто сболтнул пару вещей, — поспешно перевел тему Цяо Ичжоу. — Только что краем уха слышал, вы говорили про защитные перчатки. Сколько нужно очков?
Линь Гэ взвыл белугой:
— Да безумно дорого! Целых две тысячи ровно!
Цяо Ичжоу молча глянул на собственные итоги: оценка за лучшее выступление х2, бонус новичка х2, плюс две тысячи базовых очков — в итоге на счету накопилось уже восемь тысяч.
Цяо Ичжоу:
— А сколько можно заработать за один заход?
Линь Гэ зашелся бурей рыданий:
— Обычные игроки горбатятся изо всех сил всего за тысячу очков! Те, кто поудачливее, как капитан — за две тысячи! Мы ведь всем отрядом очки по сусекам скребли, чтобы купить Ван Цяну эти защитные перчатки! Сейчас мы разорены в пух и прах!
Выходит, заработанные им очки… равнялись восьми заходам обычного игрока?
Разобравшись что к чему, Цяо Ичжоу принял решение:
— В этот раз мне тоже очень помогли остальные, так что часть суммы за две тысячи я готов внести от себя.
Услышав это, Фан Янь тут же жестко бросил:
— Ты ходил в игру впервые, никто не заставляет тебя платить.
Цяо Ичжоу возразил:
— Ничего страшного, я ведь тоже часть отряда E.
Фан Янь зыркнул на него, до боли сжав челюсти.
Цяо Ичжоу вообще соображает, что говорит? Он же пытается выгородить его!
И в такое дело, где нужно расставаться с очками, он тоже лезет по собственной воле?
Цзян Ши и Линь Гэ давно привыкли к подобным заскокам Цяо Ичжоу, а вот двое старичков растрогались до слез.
— Эх… — сокрушенно вздохнули они. — Ты такой добрый, что же с тобой станет, если тебя кто-нибудь на поверхности обидит?
Пожалуй, хрупкие создания с легкостью пробуждали в мужчинах инстинкт защитника, а поскольку весь отряд состоял исключительно из парней, это чувство по отношению к Цяо Ичжоу проявлялось у них особенно ярко.
Цзян Ши и Линь Гэ хлопнули их по плечам:
— Какое совпадение, мы думаем точно так же!
— Его же проще простого обвести вокруг пальца, стоит кому-нибудь перед ним заплакать, как он тут же поведется.
— Если не мы его защищаем, то кто? Наш прямой долг!
Обе группы пришли к полному консенсусу.
Цяо Ичжоу:
— …
Едва услышав разговоры о том, что отряд скидывается очками на экипировку, Цяо Ичжоу сразу всё понял — в отряде E, похоже, существовала такая традиция.
Артефакты являлись общим имуществом отряда, и в каждой игре их давали кому-то одному. Если случалось то же самое, что с Ван Цяном, с трудом добытая снаряга просто исчезала бесследно.
Цяо Ичжоу парень был сообразительный и решил сыграть на опережение, чтобы заранее закрыть всем рты — в конце концов, он срубил целых восемь тысяч. Бери чужое — век не расплатишься, а после такого угощения эта компания уже не сможет давить на него.
Это называлось «перехватить инициативу».
Старички молча запечатлели в памяти этот благородный жест, ведь защитные перчатки вполне могли спасти кому-то из них жизнь в новом испытании.
— Вот станем сильнее — устроим тебе легкую прогулку и вытащим в топ!
Под шутку Цзян Ши и Линь Гэ все дружно рассмеялись, хотя сами пока еще оставались наполовину новичками.
— Я верю в вас, буду ждать.
Эти слова прозвучали с такой серьезностью, что Цзян Ши и Линь Гэ, польщенные доверием столь доброго и прекрасного душой Цяо Ичжоу, воспрянули духом так, что аж шеи покраснели.
Ради выживания они могли молоть языком, прикидываться дурачками и угождать тем, кому вовсе не хотели.
Но с Цяо Ичжоу всё было иначе, и Цзян Ши с Линь Гэ в один голос подумали — они просто не имеют права подвести такого человека!
Стоило им остаться зелеными новичками, как в них вдруг кто-то поверил.
—
Тем временем имя отряда E107 взбудоражило и другие сектора.
Пусть никто не знал, кому именно достался наивысший ранг S за лучшее выступление, этот факт всё равно невозможно было игнорировать. Последним, кто удостаивался подобной чести, был капитан отряда A Чу Ляо — ныне стоявший на самой вершине.
Практически каждый в Главном районе состоял в рядах его фанатов, и стоило кому-то заикнуться об имени Чу Ляо, как все тут же заводились с полуоборота.
Они были уверены, что больше никогда не встретят никого подобного.
Но кто бы мог подумать!
Отряд в Зоне D:
— Раз случилось такое грандиозное событие, как думаете, обратят ли на это внимание те шишки из отряда A?
— Кто ж знает? Чу Ляо, когда только вступил в отряд выживания, получил класс потенциала C и угодил в отряд C. А этот… всего лишь какой-то выходец из отряда E.
Они переглянулись и захихикали:
— Да ты же сам знаешь этих отморозков из отряда E, сплошной мусор с самого дна.
Если уж в отряде D царили подобные предрассудки, то что и говорить о тех небожителях, чьи носы были задраны к самым небесам.
Остальные члены отряда D сочли это логичным, придя к выводу, что парень из отряда E107 просто-напросто поймал дикую удачу за хвост.
Что из себя представляет отряд A?
Это скопление абсолютной элиты всех команд выживания, недосягаемая для них вершина — разве стали бы они обращать внимание на какую-то жагую шарашкину контору уровня E!
Небо и земля!
Потоптавшись на этой теме, они весело рассмеялись, решив, что вероятность того, будто Чу Ляо обратит внимание на этого выскочку, стремится к нулю.
И не только отряд D — в этот раз мнения остальных команд совпали практически подчистую.
Однако в ту же минуту в переговорной отряда A один мужчина пристально всматривался в экран, транслирующий объявление Главной Системы, не отрывая глаз ровно двадцать одну секунду.
Су Юо испуганно вздрогнула:
— Ка… капитан Чу…
Что произошло? На ее веку — и вдруг увидеть, как капитан Чу витает в облаках?!
Да тут и секунды хватило бы с лихвой, а он пялился целых двадцать одну!
Чу Ляо повернулся к ней, и его взгляд, острый как лезвие клинка, полоснул по воздуху, холодному и бездонному, как океан. На вид такой спокойный, он жег не хуже крепкого алкоголя.
Его черные, как смоль, глаза отражали заснеженные горные вершины.
Бесстрастно чеканя слова, Чу Ляо произнес:
— Выясните, что это за человек.
http://bllate.org/book/35696/4416246
Готово:
