Готовый перевод I'm a Popular Star in the Escape Game / Пискни, чтобы выжить: я стану легендой в игре смерти: Глава 5

Этот пронзительный крик, словно острый клинок, разрезавший ночное небо, заставил весь отряд насторожиться.

Фу Юньцю находился ближе всех к Цяо Ичжоу и инстинктивно оттащил его назад:

— Опасно!

Дровосек в руках здоровяка рассек воздух впустую, его лицо вмиг исказилось от злости, и он тут же попытался нанести второй удар.

В тот же миг вперед выскочил Ван Цян — единственный в отряде, кто по телосложению мог тягаться со здоровяком. Он подцепил его правой ногой и одновременно нанес удар кулаком в мягкий живот.

Не имея возможности одновременно отбиваться с обеих сторон, здоровяк от боли рухнул на землю, и Ван Цян тут же скрутил его.

Ван Цян яростно закричал:

— Кто следующий?!

Увидев это, деревенские жители испуганно насторожились и не смели больше продвигаться вперед.

Опасность миновала, по крайней мере временно, а наличие заложника позволило всем членам отряда наконец облегченно выдохнуть.

Только что всё было настолько опасно, что горло Цяо Ичжоу обожгло холодным воздухом, а сердце стучало так яростно, будто готово было прорвать плоть.

Широко раскрытыми глазами он уставился на виновников переполоха:

— Какого чёрта вы только что орали как резаные?!

Он не испугался этого амбала с тесаком, зато чуть не лишился души из-за собственных придурковатых подпевал!

Два младших брата запричитали:

— Ой-ой-ой, простите, та секира была та-а-ак пугающей!! Но теперь всё в порядке, не бойся!

Цяо Ичжоу с отчаянием приложил руку ко лбу:

— Я… не боюсь.

Младшие братья закивали:

— Сестрица, ну до чего же ты понимающая, тебе не нужно притворяться сильной ради нашего успокоения. Посмотри на себя, личико от страха совсем побелело!

Разве рождаться с бледной кожей — это преступление?

Цяо Ичжоу изо всех сил попытался возразить:

— Вовсе нет, правда нет.

Младшие братья настаивали:

— Есть, нельзя же так сильно себя мучить!!

Цяо Ичжоу: «……»

Цяо Ичжоу оставалось лишь утешать самого себя: сейчас на нем женское платье, и они думают так просто потому, что принимают его за хрупкую девчонку.

Будь проклято это женское платьице!

Фан Янь тоже несколько раз бросил на Цяо Ичжоу оценивающий взгляд. Он слишком хорошо знал этого человека — раньше тот при виде капли крови часами ныл и скулил, неужели он не испугался в такой опасной ситуации?

Фан Янь изначально думал, что Цяо Ичжоу станет обузой, которая умеет лишь плести интриги и раскалывать отряд. Цзян Ши и Линь Гэ дрожали от страха, но Цяо Ичжоу намеренно делал вид, что ему не страшно, чтобы хоть как-то стабилизировать обстановку в группе.

Этот яркий контраст заставил Фан Яня почувствовать себя крайне паршиво.

У Фан Яня возникло ощущение, что он вх пух и прах ошибся в людях. Цзян Ши и Линь Гэ, которых он с таким трудом оберегал в прошлой игре, оказались хуже Цяо Ичжоу, от которого он так жаждал избавиться в этой?

Небо было затянуто черными тучами, словно размазанная тушь, в воздухе висел густой запах крови и тленности, напоминающий то ли смрад гниющей плоти, то ли неизбежное приближение горной бури.

Древний родовой храм уже обрушился, повсюду валялись обломки кирпичей и камней. Роса была тяжелой, густой туман окутывал всё вокруг, делая и без того смутные очертания предметов еще более неразличимыми.

— Капитан, тебе не кажется, что здесь что-то не так?

Эти слова вернули Фан Яня из раздумий. С мрачным выражением лица он произнес:

— Посмотрите — родовой храм, черная вода, софора, а еще обезумевшие сельчане, которые до ужаса боятся, что их тайны раскроют. Если удастся найти между всем этим связь, возможно, получится пройти эту игру.

Вот совпадение: мысли Цяо Ичжоу в этот момент полностью совпадали с рассуждениями Фан Яня, он тоже хотел вернуться к родовому храму, чтобы тщательно осмотреть дерево софоры.

Однако не успели они предпринять хоть какие-то действия, как у черной воды вновь раздирающе зазвучала та странная песенка:

— Качайся, бай-бай, качайся, бай-бай. Звезды и луна уснули в облаках…

Сладкий женский голосок словно убаюкивал ребенка. Но этот туман был невероятно странным — казалось, он заглушал звуки, из-за чего мелодия утратила свой первоначальный вид и стала жуткой и зловещей.

— Похоронная песня, это настоящая похоронная песня!

Ужас на лицах деревенских жителей стал еще сильнее, безумная жажда убийства вновь исказила их черты:

— Быстро убейте их!

Черт побери!

Эти люди снова сорвались с катушек!

Отряд, который еще мгновение назад был на грани внутреннего конфликта, перед лицом общего врага тут же сплотился.

Ван Цян настороженно посмотрел на крестьян и тихо спросил Фан Яня:

— Что делать?

Фан Янь мгновенно принял решение и твердо отчеканил:

— Попасться в руки деревенских — верная смерть, разбегаемся.

Ван Цян: — Тогда…

Взгляды всех устремились на Цяо Ичжоу. Вот в ком заключалась главная проблема.

Фан Янь бросил на него косой взгляд:

— Бежим тремя путями. Ван Цян, ты бери с собой Юнь Цю.

Младшие братья встревоженно закричали:

— Главарь, а ты? А как же мы?

Фан Янь: — Нет, я беру Цяо Ичжоу.

Младшие братья: «!!!»

Однако Фан Янь думал о том, что вместо того, чтобы позволять Цяо Ичжоу и дальше таскаться за Фу Юньцю, будет куда лучше присмотреть за ним лично.

Фан Янь посмотрел на Цяо Ичжоу и предупреждающе усмехнулся:

— На самом деле, есть кое-что, о чем я вам всем еще не говорил: я старший братец Цяо-цжоу.

Какой еще старший братец, от этого обращения аж в уши заложило.

Цяо Ичжоу встретился взглядом с Фан Янем, их глаза столкнулись, как клинки при коротком бое.

Ха, зовется братом, а на деле — заклятый враг.

Раз уж сам напрошелся в пару, не пеняй на отсутствие церемоний!

Цяо Ичжоу изобразил послушную улыбку:

— Братец, вся надежда на тебя.

Слово братец заставило лицо Фан Яня слегка измениться. В конце концов, Цяо Ичжоу еще никогда не называл его так, а в этот раз вышло даже излишне покладисто.

……На душе скребли кошки.

Фан Янь скомандовал:

— Я считаю до трех, бежим вместе!

Все: — Хорошо!

Усиление Фан Яня было связано с менталом, он лучше всех умел сохранять хладнокровие, оценивать обстановку и следить за ситуацией. В этом плотном кольце окружения бегство не сулило быть легкой задачей — требовалось выгадать идеальный момент.

Деревенские жители вновь приблизились, и тот амбал, которого недавно скрутили, уже освободился от пут.

Тяжело дыша, он сверкал налитыми кровью мутными глазами, полными злобы. Окружавшие их крестьяне завопили, вскидывая зажатые в руках мотыги и серпы.

Ночь была безмолвной, похожей на густое черное море, готовое поглотить всё живое. Даже лунный свет на краю небес приобрел воинственный оттенок, холодно освещая полуразрушенный родовой храм.

Фан Янь пристально вглядывался в темноту, его лоб покрылся испариной. Он хладнокровно следил за кольцом осады, пытаясь просчитать наиболее выгодный путь для отступления:

— Три.

Внутри отряда Фу Юньцю бросил взгляд на Цяо Ичжоу, в глубине его глаз плескалась тревога.

Любому было очевидно: Фан Янь недолюбливает Цяо Ичжоу. Если они окажутся вдвоем, трудно представить, что может случиться!

Цяо Ичжоу, напротив, попытался успокоить Фу Юньцю:

— Не переживай, мы обязательно встретимся!

Фан Янь хмыкнул и продолжил отсчет:

— Два.

Подождать, еще немного!

Прямо сейчас!

К счастью, амбал двигался гораздо медленнее обычного человека, и Фан Янь нанес мощный удар ногой прямо по его колену и суставам, мгновенно выиграв для отряда драгоценные секунды!

— Ван Цян, пробивай дорогу, атакуй с правого фланга, Юнь Цю помогает! Остальные, бегом!

Капитан не стал произносить последнюю цифру? Черт побери, он просто отвлекал внимание деревенских! Умно, чертовски умно!

Ван Цян и Фу Юньцю обладали неплохими боевыми навыками и вмиг проложили для всех кровавый путь. Младшие братья тряслись от страха — поблескивающие в руках сельчан орудия убийства выглядели совсем не шуточно, и, не желая тянуть отряд назад, они втянули головы в плечи и изо всех сил припустили вперед.

Фан Янь, хоть и временно обездвижил амбала, теперь отставал, и его положение стало опасным.

Мужчина был разъярен поступком Фан Яня. Он резко вцепился в ногу противника и изо всех сил дернул на себя, отчего Фан Янь рухнул на землю.

Амбал окончательно обезумел:

— Будь вы прокляты, будь вы прокляты, будь вы все прокляты!!!

В правой руке здоровяка блеснул дровосек, и он со всего маху занес его над Фан Янем.

Фан Яню уже не хватало времени увернуться, он лишь крепко стиснул зубы. В мыслях пронеслось — ничего страшного, лишь бы Юнь Цю смог спастись!

Фан Янь мысленно уже приготовился принять удар, но неожиданно Цяо Ичжоу с филигранной точностью выбил тесак из рук амбала, и сверкающее лезвие со звоном улетело в густую сорную трапу.

Цяо Ичжоу прикрикнул:

— Чего застыл, беги!

Черт побери, Фан Янь не мог умереть, он еще не до конца разобрался в правилах этой игры!

Новички могут пострадать, а что если из строя выйдет капитан?

Он вовсе не собирался избегать участи быть растерзанным злым духом только для того, чтобы из-за смерти Фан Яня сложность игры взлетела до небес! Целью Цяо Ичжоу было выжить!

Фан Янь вздрогнул всем телом и удивленно уставился на Цяо Ичжоу:

— Ты…

Цяо Ичжоу поморщился:

— Тьфу, сколько болтовни. Разве ты не собирался скормить меня злой мертвичке? Если кому и мстить, так это мне, убийство тебя оставим другим!

На лице Фан Яня застыло изумление. Цяо Ичжоу… помог ему?

Фан Янь был капитаном, и при возникновении опасности он всегда отправлял товарищей вперед, чтобы обеспечить максимальный процент выживания.

Такой подход уже вошел у него в привычку.

И вот теперь тот, кто всегда спасал других, внезапно сам оказался спасенным, и внутри него поднялась целая буря.

Странное, щемящее чувство.

Фан Янь: — …Мм.

Пока они бежали, один из сельчан с мотыгой наперевес попытался обрушить ее на Цяо Ичжоу. Фан Янь выхватил кинжал и молниеносно полоснул нападавшего.

Его движения были чистыми и лишенными малейшей заминки.

Холодно бросил Фан Янь:

— Тебе тоже не дозволено его трогать.

Цяо Ичжоу двигался проворно, и в слаженном тандеме они быстро скрылись в глубине леса.

На горизонте постепенно забрезжил рассвет, холодный свет зари прорвался сквозь мрак. Когда первая золотая полоска солнца разлилась по небу, эта страшная первая ночь наконец подошла к концу.

Древняя деревня тихо примостилась среди глубоких гор, чьи хребты были покрыты густыми, трепещущими от ветра лесами.

Вдалеке горы, вблизи тоже горы — казалось, их набросали широкими мазками кисти, плотно сплетая гряды между собой.

Они петляли сквозь лес, сами не зная, сколько уже бегут, не смея остановиться ни на секунду. Из-за бешеного темпа к одежде прилипли опавшие листья, а подошвы увязли в липкой грязи.

Цяо Ичжоу чувствовал себя выброшенной на берег рыбой, хватая ртом воздух. Ему казалось, что за всю свою жизнь он еще никогда так быстро не бегал, словно пустился в полет.

Позади все еще слышался топот преследователей — те прожили здесь много лет и наверняка знали местность гораздо лучше них.

Неужели от них и правда не сбежать?

Он бросил взгляд на бегущего рядом Фан Яня: тот уже едва переставлял ноги, но все равно продолжал отчаянно рваться вперед —

Фан Янь крепко стиснул зубы: нельзя сдаваться!

Когда их силы почти иссякли, они наконец заметили небольшую хижину, похожую на оазис посреди пустыни, что сулил бесконечную надежду на спасение.

Ветхая древняя деревянная халупа затерялась в глуши редко посещаемого леса. Ей уже давно никто не занимался: крыша покрыта обломками черепицы, под стрехами висела паутина, с первого взгляда было ясно, что сюда редко ступала нога человека.

Входить или нет?

На этот вопрос ответил за него Цяо Ичжоу:

— Быстрее в хижину!

Фан Янь возразил:

— А если они ворвутся следом?

Капли пота стекали по его бледному лицу, а Цяо Ичжоу уже окончательно выбился из сил. Он тяжело дышал, ощущая во рту отчетливый привкус крови.

Краем глаза Цяо Ичжоу заприметил таймер:

[01:58:48]

Сколько ни смотри на эти кровоточащие цифры, они неизменно пугали.

Осталось еще два часа, он не умрет! Но если они продолжат бежать и их настигнут, исход может оказаться совсем иным.

— Не хочешь — как хочешь, я иду!

На лбу Фан Яня вздулись вены:

— Подожди! Сначала сделаем крюк, отведем их в другую сторону.

Цяо Ичжоу: — У тебя еще остались силы?

Фан Янь тяжело хмыкнул:

— Побольше твоих.

Бросив это, он разделился с Цяо Ичжоу, велев тому спрятаться в чаще. Цяо Ичжоу опустился на корточки, потеряв почти всю энергию, а пот продолжал непрерывным потоком катиться по щекам.

Черт, сил и вправду не осталось.

Сделав большой крюк и увлекая за собой погоню, Фан Янь осторожно вернулся. Раздвинув ветки кустарника, он протянул руку Цяо Ичжоу:

— Живо в хижину.

Цяо Ичжоу на мгновение замер, решив, что Фан Янь внезапно подобрел.

Разве они не заклятые враги?

Цяо Ичжоу отмахнулся от его руки:

— Не нужна мне твоя помощь, сам дойду.

Хотя темные волосы намокли от пота, а в каждом движении читалось упрямство, сейчас он напоминал еще не прирученного детеныша: такой хрупкий, но все равно выпускающий крошечные коготки и угрожающе оскаливающий молочные зубки.

Фан Янь по какой-то причине нашел это забавным.

Наверное, мужчины так устроены: то, что достается слишком легко, привлекает куда меньше, чем строптивая роза с шипами.

Цяо Ичжоу поднялся на ноги и, подняв взгляд, столкнулся со сложным выражением в глазах Фан Яня.

Он подумал, что, должно быть, до смерти разозлил Фан Яня, и самодовольно оскалился, а в его глазах блеснула дерзость, свойственная юности:

— Сам же выбрал, настоял на том, чтобы идти со мной в паре, так должен был предвидеть, что мы не сойдемся характерами.

Фан Янь почему-то даже не рассердился, чему удивился сам.

Выражение хитрющей победы на лице мальчишки отчего-то неимоверно умиляло.

Считается ли отмахивание от руки проявлением вредности? Тогда что вообще можно сказать о тех вещах, что он творил раньше? Поистине нетребовательный человек.

Они быстро шмыгнули внутрь. Воздух в помещении был густо пропитан пылью, которая клубами взметнулась при открытии двери.

Убедившись, что снаружи нет опасности, Фан Янь запер дверь и обернулся.

Сквозь щели в окнах пробивалось немногочисленное тусклое света, рассеивая окружающий мрак.

Хрупкий силуэт Цяо Ичжоу отразился в поле зрения: его щеки раскраснелись, а ресницы намокли от испарины — словно порхающая в ночном дожде бабочка, чй вид заставлял сердце неожиданно смягчиться.

Прежде он вызывал лишь раздражение своим не совсем мужественным поведением, но сейчас подобных чувств не возникало.

Фан Янь заметил:

— Ну и слабак же ты, стоило пробежать такую малость, а уже задыхаешься?

Цяо Ичжоу продолжал тяжело дышать:

— Ты… думаешь… я сам этого хотел?

Не попади он сюда, его физическая форма была бы отменной.

Фан Янь: — Мы пробегали всю ночь, если не восстановишь силы, нам конец.

Хмыкнув, Цяо Ичжоу без лишних слов уселся прямо на пол.

Его фигура казалась хрупкой и точеной, черные длинные пряди прикрывали гладкие плечи. Бедра оказались полностью обнажены, а юбка была до неприличия короткой — стоило лишь чуть качнуться, и открывался вид на всё сокровенное. Эта едва уловимая пикантность сильнее всего разжигала невольные желания.

Да в каком же положении он сидел…

Фан Янь в ту секунду даже растерялся: то ли злиться на беспечность Цяо Ичжоу, то ли на заботу Фу Юньцю о нем.

Весь заготовленный арсенал упреков на языке свелся к одному вопросу:

— У тебя вообще осталась хоть капля стыда?

Цяо Ичжоу опустил взгляд на свои бестактно раскинутые ноги и, вспомнив, что на нем надето женское платье, тут же послушно их сомкнул. Сказалась мышечная память, он ведь не был первоначальным владельцем тела, с чего бы ему привыкнуть к нарядам?

Впрочем, реакция Фан Яня…

Хе-хе-хе, судя по всему, Фан Яню резало глаза!

Цяо Ичжоу ничуть не чувствовал себя ущемленным, напротив, он даже радовался:

— Не твое собачье дело.

Фан Янь: — Не мое дело? А кто напялил мою рубашку и среди ночи явился меня соблазнять? И к тому же на каждом шагу твердил, как сильно меня любит? А теперь ради выживания помчался вешаться на шею Юнь Цю?!

Так быстро сменил объект обожания, разве это называется любовью?!

Эта ошеломляющая новость повергла Цяо Ичжоу в абсолютный шок: «!!!»

Соб… лазнять?

Разве они не заклятые враги? С каких пор между ними существовали такие отношения?

http://bllate.org/book/35696/4416238