Готовый перевод I'm a Popular Star in the Escape Game / Пискни, чтобы выжить: я стану легендой в игре смерти: Глава 6

Цяо Ичжоу был в полном смятении. Чем больше он думал об этом, тем страшнее ему становилось, а его руки дрожали так сильно, будто ему перевалило за семьдесят.

Носить рубашку... и соблазнять?

Но ведь он всё это время обращался с Фан Янем как с заклятым врагом!

Цяо Ичжоу с тревогой и недоверием оглядел собеседника, сердце у него колотилось так громко, что казалось, готово выпрыгнуть из груди:

— Мы что, состояли еще в каких-то других отношениях?

Он наконец-то понял причину, по которой Фан Янь преследовал его, и наконец-то понял, почему тот молчал, даже зная обо всём.

Выходит, он сам и был тем главным героем, которого соблазнили? К тому же хвастаться тут было нечем, как такое вообще произнесешь вслух?

Фан Янь:

— ...В каких еще отношениях?

Фан Янь вспомнил события того дня: напускная женственная манера держаться, тело, нарочито прижимающееся к нему, источающее сплошное искушение. И вдобавок ко всему — его лицо, густо покрытое дешёвым макияжем, который потёк от жара в ванной. Стоило вспомнить те омерзительные выходки, как Фан Яня тут же замутило.

...Это были вовсе не приятные воспоминания, их вполне можно было назвать ночным кошмаром.

С холодным и суровым выражением лица Фан Янь бросил:

— Ты?

Цяо Ичжоу с облегчением шумно выдохнул и похлопал себя по груди:

— Слава богу, слава богу.

Что это еще такое? Радость?

Реакция Цяо Ичжоу, напротив, вызвала у Фан Яня легкое раздражение. Столкнувшись со злым духом и убийцей с тесаком, тот ни на секунду не показал страха, а теперь испугался связи с ним так сильно, будто небо грозило рухнуть на землю.

На лице Фан Яня проступило едва заметное раздражение, хотя он сам этого не осознавал:

— Что значит — слава богу?!

Цяо Ичжоу неловко пробормотал:

— С моим-то убогим видом да в таком вырвиглазном женском прикиде... Братец, даже будь ты геем, ты бы на такого, как я, не зарился!

Фан Янь никак не ожидал, что Цяо Ичжоу станет так сильно себя принижать, и это разом перекрыло всю его злость.

Тихонько вздохнув, Фан Янь произнес:

— ...Носишь женскую одежду — ну и носи, зачем же себя так оскорблять.

Цяо Ичжоу:

— ...

О нет-нет-нет, это и правда вырвиглазно!

Когда он только вселился в это тело, то увидел пару белых как мел ног и подол красного кружевного платья — в голове у него потемнело, и ему тут же захотелось снова упасть в обморок!

Уставившись на него, Фан Янь потребовал:

— Не уходи от темы.

Цяо Ичжоу с видом правоты принялся нести чушь:

— Я в тот день... в тот день просто проиграл спор!

Фан Янь остолбенел:

— Спор?

Цяо Ичжоу продолжил плести небылицы:

— Даже если бы мне нравилось носить женскую одежду, я всё равно мужчина, с чего бы мне тебя соблазнять?

Фан Янь:

— ...

На его лице промелькнуло свирепое выражение, и он тут же прижал Цяо Ичжоу к земле:

— И всё это ради какого-то спора?

Его собственное достоинство оказалось ниже какого-то пари?

Платье на Цяо Ичжоу было с низким вырезом, и от этого резкого движения мгновенно обнажились его ключицы. Цяо Ичжоу оказался повержен на землю без всяких усилий со стороны Фан Яня. Его черные волосы растрепались, в глазах блестели влажные следы от смущения, создавая донельзя упадническую, пронзительную красоту.

Чтобы скрыть кадык, его белую шею обвивала черная шелковая лента — контрастируя друг с другом, они создавали нечто по-настоящему соблазнительное.

Лишь спустя долгое время Фан Янь пришел в себя, осознав, что Цяо Ичжоу... судя по всему, и впрямь обладал лицом, способным соблазнить кого угодно.

В душе Фан Яня поднялась легкая паника, но стоило ему опустить взгляд на съехавшее и ставшее свободным платье... как его лицо мгновенно почернело:

— Да ты просто извращенец! Ладно еще женское платье, но бюстгальтер-то зачем надел?!

Цяо Ичжоу:

— ...

А-а-а, ну да, первоначальный владелец тела был именно таким извращенцем, что он мог поделать!

Но ведь это красное платье, ткань такая тонкая, если не надеть его под низ, всё будет просвечивать — разве тогда это не выглядело бы еще более извращенно?!

На лице Цяо Ичжоу запечатлелось такое горькое выражение, что от стыда он был готов расплакаться. Стоило ему попытаться выбросить это из головы, как Фан Янь тут же напомнил ему обо всем.

Яростно оттолкнув Фан Яня, Цяо Ичжоу огрызнулся:

— Спор, и точка! Не веришь — как хочешь.

Фан Янь:

— Ты!

В глазах Цяо Ичжоу плетилась неисчезающая боль:

— Ты так вышел из себя, неужели не умеешь проигрывать?

Раз уж делать больно, то обоюдно!

Фан Янь поднялся с земли. Сначала он был зол, но, глядя на такого Цяо Ичжоу, почему-то перестал сердиться.

— Я точно сошел с ума, раз считаю его милым.

Молча воздержавшись от ответа, они разошлись по противоположным углам крошечной хижины, встав по диагонали друг к другу, чтобы держаться на максимальном расстоянии.

В полумраке деревянного хижина даже окна были плотно закрыты, и лишь тонкий луч света пробивался сквозь щель, будто рассекая помещение пополам и разделяя их двоих.

Взглянув на часы, Фан Янь произнес:

— Пользуясь случаем, есть вопросы?

Стреляя в него недоверчивым взглядом, Цяо Ичжоу переспросил:

— Ты собираешься мне ответить?

Скрестив руки на груди и приняв высокомерный вид, Фан Янь ответил:

— Не отвечу — и ты станешь мне обузой?

Обузой... Разве он не собирался толкнуть его навстречу смерти?

Тихо побурчав себе под нос пару фраз, Цяо Ичжоу, разумеется, не собирался упускать такую возможность:

— Что вы имели в виду, когда говорили раньше, будто используете новичков, чтобы снизить сложность игры?

Фан Янь пояснил:

— Номер нашего отряда — E107. Прошлая игра была чрезвычайно сложной, элита отряда E107 почти полностью погибла, в живых остались только я и двое новичков. Лишь заплатив столь высокую цену, нам удалось выведать одно правило.

Цяо Ичжоу:

— Те самые твои два подчиненных?

Нахмурившись, Фан Янь поправил его:

— Цзян Ши, Линь Гэ.

Цяо Ичжоу:

— А что было потом? Это правило гарантирует выживание новичков и снижает сложность игры?

Фан Янь сдержанно хмыкнул:

— Вернувшись в главный район, мы доложили об этом факте остальным членам отряда E107 и приняли смелое решение. В этот раз в задании участвовали только я, Юнь Цю, Ван Цян, Цзян Ши и Линь Гэ, в то время как остальные ветераны отряда E107 остались в главном районе в ожидании приказа.

Цяо Ичжоу:

— ...У этого правила что, есть ограничения?

Фан Янь с удивлением вгляделся в него, пораженный проницательностью собеседника:

— Отряды ранга E находятся на самом дне круговорота команд, и это правило действует только для отряда E, служа гарантией для слабых команд. Как ты и сказал, существуют ограничения: количество участвующих в игре ветеранов не может превышать пяти человек.

Так вот почему Фан Янь с самого начала так активно искал новичков?

Если подумать, новичков в этот раз и правда было двое!

Ли Мо и он сам!

Цяо Ичжоу внезапно всё понял:

— Выходит, жизнь и смерть Ли Мо — это ключ к нашей нынешней игре?!

— Точнее говоря, твоя и Ли Мо, но теперь... — Фан Янь резко сменил тему, и в его глазах блеснул кровожадный огонек. — Пока Ли Мо жив, пусть даже еле дышит — неважно. Его роль в том, чтобы обеспечить нам безопасное прохождение игры.

Не зря он капитан отряда E: действует решительно и безжалостно.

Цяо Ичжоу вспомнил, как Фан Янь ради спасения товарищей в одиночку задержал громилу с тесабом... Пришлось признать, что Фан Янь действительно отлично подходит на роль капитана.

— Ты упомянул отряд E107, неужели существуют и другие команды?

Бросив на него равнодушный взгляд, Фан Янь ответил:

— Отряд E находится на самом дне, и таких команд бесчисленное множество. А вот сильнейший отряд A в главном районе всего один. Самым могущественным из всех по праву считается капитан отряда A — Чу Ляо!

Цяо Ичжоу слегка замер:

— Чу Ляо?

На самом деле Цяо Ичжоу интересовал вовсе не Чу Ляо, а то, как этот непоколебимый Фан Янь смог изобразить на лице столь явное восхищение.

В голосе Фан Яня зазвучало легкое волнение:

— Если тебе удастся выжить и посчастливится попасть в главный район, ты узнаешь его великое имя! Не так давно он в одиночку взломал игру уровня SS и получил часть прав доступа к Главной Системе!

Это не могло не шокировать Цяо Ичжоу: заполучить права доступа к Главной Системе — это же насколько надо быть невероятным.

Он мысленно запечатлел это имя.

Их разговор внезапно оборвался — снаружи донесся резкий шум:

— Ой-ой... С чего это дрова развалились?

Переглянувшись, Цяо Ичжоу и Фан Янь быстро собрались вместе и выглянули наружу.

Серое небо казалось затянутым слоем марли. В безмолвном лесу гулял лишь ветер, проносясь по ущелью и непрерывно завывая вокруг, словно плач человека.

Сквозь щель в окне они увидели сгорбленную фигуру старика. С темной морщинистой кожей и чрезмерно худым телом, он случайно споткнулся, обходя поленницу позади хижины.

В таком месте — и вдруг кто-то есть?

Фан Янь вытащил кинжал, и в воздухе мелькнул холодный блеск. Если потребуется, он не задумываясь убьет человека.

Этот тихий звук встревожил старика на улице. Насторожив уши, словно почуявший опасность олень в лесу, он принялся прислушиваться к окружающим звукам.

Старик неуверенно окликнул:

— Есть кто внутри?

Яростно завывал ветер, заставляя ветви и листья деревьев стучать друг о друга, и больше не раздавалось ни звука.

Потерев заднюю часть шеи, старик пробормотал себе под нос:

— Совсем старый стал, совсем... даже слух подводит, это же просто ветер...

Смахнув с одежды пыль, он шаг за шагом нащупывая дорогу перед собой, направился к деревянной хижине.

Старик толкнул ветхую деревянную дверь, и раздался скрипучий звук. В тот же миг спрятавшийся за дверью Фан Янь приставил кинжал к сонной артерии на его шее:

— Ни звука!

Жители деревни ушли недалеко, и если услышат крик, то обязательно найдут их!

— Не бойтесь, я никого не зову, — испуганно залепетал старик. — Люди снаружи преследуют вас по пятам... неужели вы пришли со стороны Родового храма?

В этих словах крылась ценная информация!

Неужели это ключевой NPC?

Стоит только узнать секрет этого Родового храма, и, возможно, удастся выбраться из этой игры!

Фан Янь бросил:

— Ну и что с того?

Эти слова несомненно подтверждали догадку старика, и если тот действительно был ключевым NPC, то разговор можно было продолжить.

И впрямь, оправдывая ожидания Фан Яня, старик тяжело вздохнул и подхватил его мысль:

— Глаза мои ослепли, и никто ничего не рассказывает мне о Родовом храме. Если вы и вправду оттуда, я бы хотел послушать...

Цяо Ичжоу тоже уловил подвох:

— Мы как раз хотели спросить, что же там такого странного.

Помолчав мгновение, старик заикаясь произнес:

— Ладно, присядьте пока, а я схожу в дом, кое-что вам принесу.

Кто бы мог подумать, что, сбежав сюда, они действительно столкнутся с ключевым NPC!

Фан Янь внутренне изумился: если бы не упрямство Цяо Ичжоу, решившего во что бы то ни стало забраться в хижину, они бы упустили ключевого NPC!

Что за чертовское везение?!

Прошло какое-то время, прежде чем старик, разбиравшийся с вещами, вернулся.

Дрожащими сухими и морщинистыми пальцами он протянул предмет Цяо Ичжоу:

— Держите, берите. Пока эта штука при вас, те существа не причинят вам вреда.

Цяо Ичжоу вспомнил бесчисленные красные полоски ткани, привязанные к дереву софоры у Родового храма, которые зловеще развевались в темноте.

А та полоска, что была в руках старика, точь-в-точь походила на те, что висели на дереве софоры.

С подозрением приняв красную ленту, Цяо Ичжоу произнес:

— Спасибо.

[Поздравляем с получением предмета «детская красная лента». Позволяет избежать преследования злым духом, срок действия — полчаса. Ключевой предмет.]

У Цяо Ичжоу дрогнула рука, и он чуть не выбросил вещь.

Младенец и красная лента? Неужели... младенца, который умер?

У Цяо Ичжоу возникли крайне неприятные ассоциации, а от кончиков пальцев по коже побежали мурашки, словно полчища мелких насекомых. Если бы не подсказка о ключевом предмете, он бы даже в руки брать эту вещь побоялся.

Цяо Ичжоу спросил:

— И что дальше, что там вообще произошло?

Медленно заговорил старик:

— У нас тут... принято водное захоронение, так было до самого семидесятилетней давности.

Цяо Ичжоу уловил ключевое слово:

— Водное захоронение?

Старик пояснил:

— Угу, говорят, раньше существовал даже обычай бросать в реку — это когда трупы бросали в воду или заворачивали в ткань в жертву речному божеству. Богатые семьи сначала проводили обряд успокоения души и лишь потом отправляли в последний путь, а те, у кого не было денег...

Цяо Ичжоу переспросил:

— У кого не было денег?

Внезапно умолкнув на мгновение, старик лишь спустя долгое время вымолвил:

— Разрубали на части и скармливали рыбам.

Цяо Ичжоу судорожно втянул воздух, отчего костный мозг заледенел:

— А Родовой храм?

Старик ответил:

— Раньше никакого Родового храма не было. Алтарь, что там воздвигнут, служит исключительно для подавления злого духа.

Слова словно вертелись на языке, готовые сорваться с губ, и Цяо Ичжоу поспешно допытывался:

— А то дерево софоры снаружи храма? Это же дерево темных духов! На нем столько красных лент, они очень похожи на ту, что вы мне дали! Неужели... это одного поля ягоды?

Старик мрачно уставился на него — хотя глаза его были слепы, Цяо Ичжоу отчетливо чувствовал этот взгляд.

На сей раз старик ничего не ответил.

— Вам пора уходить.

Он выпростал незваных гостей.

Не имея выбора, Фан Янь и Цяо Ичжоу были вынуждены удалиться.

Они отошли уже далеко, но старик так и не позвал никого, чтобы их схватить.

Стоя в чаще леса, Цяо Ичжоу вдруг оглянулся на хижину — старик сидел на пороге, сгорбившись, и с остекленевшим взором напевал ту самую детскую песенку:

— Баю-бай, качайся, баю-бай. Звезды, луна во сне засыпают...

Этот голос звучал на редкость нежно, а брезжащий рассвет пал на него, делая старика таким умиротворенным.

Хотя в тот момент, когда они услышали это в Родовом храме, песня казалась похоронным маршем прямиком из подземного мира, сейчас она звучала точно так же, как колыбельная, которой мать убаивает ребенка.

Настроение Цяо Ичжоу стало сложным, и задерживаться дольше он не смел.

Бросив взгляд на таймер жизни — [01:18:24] — он понял, что осталось меньше двух часов.

Цяо Ичжоу:

— ...Сидеть вот так сложа руки — тоже не выход!

Фан Янь:

— У тебя есть зацепка?

Цяо Ичжоу:

— Деревенские жители ранее упоминали дерево софоры, говоря, что раз мы узнали их секрет, они попытаются нас убить, и этот старик тоже упомянул софору!

Фан Янь:

— Похоже, нам и правда придется вернуться в Родовой храм. К счастью, все те деревенские жители ушли преследовать нас. Сейчас уже рассвело, злые духи не появятся, так что давай воспользуемся временем для расследования.

Вспомнив, как Фан Янь столкнул его в толпу свирепых призраков на верную смерть, Цяо Ичжоу теперь находился рядом с ним как на пороховой бочке, готовой в любой момент взлететь на воздух.

Нет, оставаться с Фан Янем больше нельзя!

Шаг Цяо Ичжоу замедлился, и он остановился в глубине леса. Первые лучи рассвета пробивались сквозь листву, густым узором падая на его фигуру. Эти редкие искорки света смыли излишнюю яркость красного платья, придавая ему толику природной, чистой красоты.

Оглянувшись, Фан Янь спросил:

— Чего не идешь?

И как раз застал эту картину, отчего в его сердце шевельнулось странное чувство.

Словно красавица с полотна масляной живописи.

Холодным тоном, отбросив всякие образы нежной и жеманной штучки, Цяо Ичжоу произнес:

— Ты же сам приказал Фу Юньцю спихнуть меня лютым мертвецам, я тебе не верю, расходимся.

Фан Яню вдруг стало не по себе. С тех пор как они с Цяо Ичжоу объединились и сбежали от деревенских, его мнение о Цяо Ичжоу изменилось.

Теперь же, когда Цяо Ичжоу припомнил это происшествие, Фан Янь не только не разозлился, но даже почувствовал неловкость.

Фан Янь:

— Я защищу тебя, больше такого не повторится.

Стоило словам «защищу тебя» сорваться с губ, как Цяо Ичжоу потрясенно замер.

Неужели это тот самый Фан Янь, что собирался скормить его злым духам?

Однако таймер продолжал отсчет времени, и Цяо Ичжоу не смел верить словам Фан Яня:

— Ты говорил совсем другое! И теперь хочешь, чтобы я поверил тебе? Мечтай!

Слова парня слегка задели Фан Яня, и он внезапно пожалел о содеянном.

Вот если бы он тогда не бросил ту фразу...

На глазах у Фан Яня Цяо Ичжоу пошел в одиночку, постепенно удаляясь, но подобрать слова, чтобы удержать его, он не смог.

Вокруг стояла мертвая тишина, в груди неприятно давило, и Фан Янь остался совсем один. Этот лес был слишком странным: помимо завываний ветра, похожих на плач призраков, здесь не раздавалось даже щебетания птиц.

Потерев пульсирующие виски, Фан Янь уже собирался вернуться к Родомому храму, чтобы взглянуть на то дерево софоры, как вдруг неподалеку посплеск воды.

Чутко определив направление, он невольно замер от изумления.

Это было то самое место, куда ушел Цяо Ичжоу!

Быстро бросившись следом, Фан Янь увидел барахтающегося в черной воде Цяо Ичжоу. Не раздумывая ни секунды, он прыгнул в воду, пытаясь вытянуть парня наружу.

— Быстро, хватай меня!

Отчаянно загребая воду и опершись о Фан Яня, Цяо Ичжоу наконец удержался на поверхности:

— Ты совсем дурак, зачем прыгнул?!

Фан Янь:

— Не двигайся, я спасаю тебя.

Побледневший до синевы Цяо Ичжоу вскричал:

— Посмотри на берег! Нам оттуда не выбраться!

Обернувшись, Фан Янь увидел стоящую на берегу призрачную фигуру. Поскольку рассвело совсем недавно, при помощи слабого света, падающего с неба, Фан Янь смог разглядеть ее лицо.

Кожа существа была распухшей, словно оно долго пробыло в воде, и совсем не напоминала человеческую. На голове шевелились редкие волосы, казавшиеся живыми.

Маленький призрак растянул рот в ухмылке.

По спине Фан Яня пробежал леденящий душу мороз — этот холод ощущался так, будто мертвая, влажная и промозглая кожа прижалась прямо к нему.

Выбраться на берег или утонуть?

http://bllate.org/book/35696/4416239