Линь Цзыань даже не подумал и с ходу отказался, строго произнеся:
— Это твоему отцу осталось, я не могу это взять. Я сам заработаю и всё верну, твоими деньгами я воспользоваться не могу.
Чжан Гуй в досаде затопал ногами:
— Линь Ва, о том, что ты возвращаешь долг, знает вся деревня. Кое-кто ждать не станет, они вот-вот придут за деньгами! Если этот юный господин готов одолжить тебе серебро, просто подпиши расписку, а потом постепенно вернёшь.
Брови Линь Цзыаня сошлись на переносице: он понял, что действительно совершил глупость. В этот момент перед ним протянулся мешочек с монетами, и раздался мягкий голос Су Няньцина:
— Братцец Цзыань, бери, потом вернёшь мне. Снова кто-то идет, они всё время смотрят на меня, мне немного страшно.
Линь Цзыань взглянул на приближающихся неподалёку людей, которые шли по двое и по трое, тяжело вздохнул и мягко сказал:
— Юный господин, я обязательно верну тебе всё в будущем.
Получив утвердительный ответ, Су Няньцин легко улыбнулся, ничуть не переживая. Линь Цзыань передал серебро Дяде Чжану, проводил его до калитки и сказал:
— Дядя Чжан, побеспокой вас, верните за меня деньги остальным. А он боится чужих, я пойду побуду с ним.
Едва договорив, Линь Цзыань закрыл ворота. Ничего не поделаешь, юный господин, похоже, дичился людей, так что лучше всё доверить Дяде Чжану.
Уже совсем стемнело, когда Дядя Чжан, придерживая затекшую поясницу, переступил порог двора Линь Цзыаня и протянул оставшиеся медные монеты:
— Линь Ва, тем, кто больше всех спешил забрать долг, я почти всё раздал. А тем, кому не к спеху, вернешь в другой раз.
Чжан Гуй вложил в руку Линь Цзыаня триста медных монет и протянул долговую книгу:
— Я пойду, а то твоя тётка начнёт волноваться.
Линь Цзыань был искренне тронут. Этот человек помогал ему больше всех с тех пор, как он попал в этот мир, и он с некоторым смущением произнес:
— Спасибо, дядя Чжан.
—
— Братцец Цзыань, я проголодался. — Раздался из комнаты нежный голос Су Няньцина, и только тогда Линь Цзыань сообразил, что они ели в последний раз ещё утром, а днём во рту не было ни крошки. Он поспешно ответил:
— Юный господин, я приготовлю поесть, ты посиди здесь и никуда не уходи.
Вскоре Линь Цзыань внес две пиалы с мясной кашей. Су Няньцин ел с огромным аппетитом, его лицо сияло от улыбки:
— Братцец Цзыань, ты так вкусно готовить умеешь.
Линь Цзыань едва заметно улыбнулся. Его родители умерли очень рано, и все эти годы он жил один, так что готовка стала для него обязательным навыком.
— Рис и свинину принёс дядя Чжан. Завтра мы пойдём на ярмарку, купим еды и немного вернём дяде Чжану. А ещё я куплю тебе что-нибудь вкусное: раз ты одолжил мне столько денег, я ни в коем случае не стану тебя обижать.
Су Няньцин торопливо проглотил кашу и с некоторой боязнью произнес:
— Братцец Цзыань, сейчас жить уже очень хорошо, я непривередлив в еде. Раньше, когда отца не было дома и мне было нечего есть, я ходил на кухню воровать паровые булочки и наедался одной штукой.
Линь Цзыань на мгновение замер и озадаченно спросил:
— Почему это тебе было нечего есть?
— Когда папа уезжал, слуги не готовили еду, а заставить их я не мог, оставалось только грызть холодные булочки.
Су Няньцин наивно улыбнулся, словно не считал это чем-то из ряда вон выходящим.
Линь Цзыань положил руки ему на плечи и строго произнес:
— Разве они не слуги в твоем доме? Как это ты не мог ими командовать?
Су Няньцин растерянно посмотрел на Линь Цзыаня и ответил:
— Сначала, когда я был голоден, я тоже просил их приготовить еду, но они меня игнорировали, а если я надоедал им, меня били. Со временем я привык к такой жизни и старался лишний раз их не беспокоить. А после того как папа заболел, они и вовсе перестали о чём-либо заботиться.
Словно утешая, Линь Цзыань потрепал Су Няньцина по голове и сказал:
— Юный господин, запомни: в этом мире никто не имеет права причинять тебе боль. Даже ты сам.
Су Няньцин с видом человека, который понял всё лишь наполовину, кивнул — Линь Цзыань сейчас выглядел таким грозным.
— Братцец Цзыань, я буду слушать тебя, только не сердись.
Линь Цзыань перевел дыхание, чувствуя, что и впрямь погорячился, и с напускной невозмутимостью бросил:
— Ночью прохладно, пойду поищу дров, протоплю кан.
Су Няньцин поднял голову, посмотрел на лежанку и кивнул. Этот кан был намного больше обычной кровати.
—
Не прошло и много времени, как из дверного проема повалили густые клубы черного дыма. Линь Цзыань и Су Няньцин выбежали из дома с перемазанными сажей лицами, а Су Няньцин от едкого дыма даже расплакался.
— Братцец Цзыань, почему этот кан так сильно дымит?
Линь Цзыань стер со лца черную сажу и беспомощно выдохнул:
— С тех пор как я уехал в уездный город поступать в среднюю школу, мне не доводилось топить кан, вот сегодня и вышла небольшая накладка. Ничего, я закинул все дрова сразу, вот выйдет дым — и вернемся внутрь.
Су Няньцин, закутавшись в собственную измазанную сажей одежду, сидел на каменной скамейке у входа и думал: братцец Цзыань так умеет заботиться о людях, как же это здорово.
Узнай Линь Цзыань, о чем думает Су Няньцин, он наверняка посмеялся бы над его наивностью. Сам он сроду не умел заботиться о других — будучи закоренелым гедонистом, он считал главным собственный комфорт, и ему в голову бы не пришло хлопотать о ком-то еще.
Дым наконец рассеялся, ночь уже вошла в свои права. Линь Цзыань внес в дом крепко заснувшего Су Няньцина на руках. Эх! Этого чистого, словно нефрит, юного господина он собственными руками превратил в чумазого маленького глупышку.
Среди ночи Линь Цзыань проснулся от удара ногой — Су Няньцин в растрепанных одеждах вовсю кувыркался по кану. Пришлось укладывать его обратно и накрывать одеялом. Не успел он задремать, как его снова пихнули. Пришлось признать: дров для растопки кана он сегодня и правда бухнул слишком много.
Проснувшись на следующее утро, Су Няньцин обнаружил, что у него жар и пропал голос, а у самого Линь Цзыаня на губах вскочили два огромных волдыря. Мощь у этого кана оказалась нешуточной!
— Ай! Юный господин, посиди пока, я пойду согрею воды. — Линь Цзыань, морщась и причмокивая от боли, направился к выходу.
Су Няньцин сонный, закутанный в одеяло, приподнялся, согласно угукнул и снова рухнул на постель. Два человека, совершенно не умевших вести хозяйство, оказавшись под одной крышей, умудрились высечь из этой искры весьма странное пламя.
Заметив состояние Линь Цзыаня, Чжан Гуй изумленно протянул:
— Линь Ва, до какой же степени ты растопил этот кан вчера, что тебя так разнесло?
— Дядя Чжан, перестаньте смеяться надо мной. Скажите лучше, где здесь рынок? Я хочу сегодня сводить юного господина прикупить кое-каких вещей, в доме слишком многого не хватает.
Линь Цзыань то и дело рассеянно касался пальцем губ: он уже столько лет не жил в столь обветшалой хижине, и условия здесь и впрямь были невыносимо суровыми.
http://bllate.org/book/35682/4414208
Готово:
