Готовый перевод Who's Baby Am I (Transmigrated) / Император в положении: Кто отец моего ребенка?: Глава 7

Услышав звук, Жун Тан слегка расслабил руки, и Чжао Ци воспользовался возможностью, чтобы освободить рот:

— Нет-нет-нет, канцлер пришёл как раз вовремя! Скорее спаси меня, император вот-вот будет раздавлен...

Сяо Шицин подошёл к столу, закинул полу чиновничьего халата и сел, держась непринуждённо и расслабленно. Он налил себе чашку чаю и неторопливо произмолвил:

— Этот подданный не понимает значения слов Императора. Император сейчас кувыркается на ложе с красавцем, кому тут может понадобиться твоё спасение?

У Чжао Ци чуть не навернулись слёзы:

— Ты ослеп! Разве не видишь, что Жун Тан держит меня и не даёт пошевелиться? Какое же это кувыркание на ложе!

Сяо Шицин бросил беглый взгляд на Чжао Ци, затем его взор опустился на Жун Тан, и во взгляде читалось чистое любопытство:

— Не вижу.

Встретившись с пристальным взглядом Сяо Шицин, Жун Тан слегка нахмурился, но продолжал прижимать к себе Чжао Ци.

Оставив попытки дозваться помощи Сяо Шицина, Чжао Ци громко завопил:

— Эй, стража!

Стражники, дежурившие снаружи, один за другим ввалились внутрь, сжав рукояти мечей:

— Император?

— Быстро снимите с меня этого молодого господина Жуна!

— Есть! — Первый из стражников хотел было двинуться вперёд, но Сяо Шицин бросил на них нечитаемый боковой взгляд, и стражники тут же замерли, послушно выстроившись за спиной Сяо Шицина и не смея больше делать никаких движений.

Чжао Ци: «...» Этот император и впрямь вел себя жалко и ничтожно: люди во дворце внешне относились к нему с почтением и во всем повиновались, но в глубине души они знали, что лишь слова канцлера были настоящим императорским указом.

Сяо Шицин отпил чаю и произнес:

— Насколько мне известно, Жун Тан ещё полностью не оправился от тяжёлой болезни и долгое время пролежал в постели. Самое время для Императора проявить заботу о красавце. Прошу Императора разрешить мне остаться здесь и понаблюдать, чтобы я мог перенять истинное мастерство Императора.

У Чжао Ци лицо покраснело от смущения:

— Сяо Шицин, прекращай дурачиться...

Сяо Шицин опустил чашку, и его тон резко похолодал:

— Не можешь оттолкнуть даже больного хиляка, до чего же ты никчёмен! А ну быстро скатывайся с кровати!

Подстегнутый этим окриком, Чжао Ци вздрогнул и изо всех сил толкнул Жун Тан. Жун Тан так долго препирался с ним, да к тому же был болен, поэтому его силы давно истощились. Не ожидав такого отпора, он рухнул набок и зашелся в яростном кашле, от которого его прекрасное лицо слегка порозовело.

Чжао Ци сломя голову спрыгнул с кровати, потерял равновесие и полетел прямо на сидевшего рядом Сяо Шицина. Из одних объятий, пахнущих лекарствами, он угодил в другие, пахнущие тушью, и эта сцена на миг стала крайне неловкой. Подняв глаза, он встретился с ледяным, словно мороз, взглядом Сяо Шицина и бестолково выдал:

— А ведь канцлер перед приходом просматривал доклады.

Сяо Шицин тоже смотрел на него:

— Нет.

— А?

— Император унес все абажуры из Зала Усердного Управления, как по-твоему, я должен был читать доклады?

Чжао Ци: «...»

Сяо Шицин опустил взгляд на руку Чжао Ци, лежавшую у него на плече, и спросил:

— Император уже натешился в объятиях?

Чжао Ци торопливо убрал свои лапы:

— Натешился.

Сяо Шицин отряхнул свой чиновничий халат так, будто на него попало что-то мерзкое:

— Император, в ближайшие дни вдовствующая императрица утвердит со мной список кандидаток в императрицы. До тех пор прошу Императора... — он бросил взгляд на неряшливо одетого Жун Тана. — ...проявлять некоторую умеренность.

— Я не... Я ничего такого... Это Жун Тан он... — Чжао Ци осекся и проглотил оставшиеся слова. На глазах у стражи у него совершенно не было лица признаваться Сяо Шицину в том, что он пытался распутствовать, но в итоге сам оказался прижатым к постели. Это же такой позор, хотя его лицо и без того было давно потеряно.

Жун Тан кое-как справился с кашлем. Глаза его были спокойны, как стоячая вода, без единой ряби, словно всё происходящее перед ним не имело к нему никакого отношения — полная противоположность тому человеку, который только что властно прижимал императора к постели. Смотря на него, Чжао Ци испытывал величайшую досаду и совершенно не представлял, что с ним делать.

— Забудьте, — сказал Чжао Ци. — Прими лекарство и отдыхай, а я пойду.

Жун Тан ничего не ответил, а Сяо Шицин бросил:

— Доброго пути Императору.

— А канцлер не уходит?

Сяо Шицин произнес:

— Разве Император думал, что я пришел в Книжную обитель Цзуйшу спасать Императора?

Чжао Ци слегка растерялся:

— А зачем же ещё?

Жун Тан холодно промолвил:

— Лорд Сяо имеет в виду, что он пришел ко мне.

Чжао Ци перевел взгляд с Сяо Шицина на Жун Тан, и в его сердце затревожили тревожные колокола. В оригинальном романе Безграничная Великая Цзин у Сяо Шицина и Жун Тана тоже было несколько наедине проведенных бесед, и все они крутились вокруг одного человека — князя Хуай Чжао Туна.

Жун Тан всей душой был предан Чжао Туну. Зная, что Сяо Шицин служит главным препятствием на пути Чжао Туна к престолу, он неоднократно намекал ему оставить темную сторону, бросить никчемного императора и помочь Чжао Туну. Сяо Шицин, будучи обязанным вдовствующей императрице за проявленную к нему доброту, лишь водил его за нос до самой смерти вдовствующей императрицы.

И вот теперь Сяо Шицин сам явился к Жун Тану — неужели у того уже появились мысли о предательстве? Да он же в последнее время ничего такого предосудительного не делал! Неужели всё из-за того, что он утащил абажуры из Зала Усердного Управления, и Сяо Шицин затаил на него обиду, решив предать их с матушкой?

...Да нет же, вряд ли.

Заметив, что Чжао Ци застыл на месте, Сяо Шицин поинтересовался:

— Император всё еще здесь?

Немного помедлив, Чжао Ци ответил:

— Ухожу-ухожу.

Едва выйдя из Книжной обители Цзуйшу, Чжао Ци остановился и оглянулся назад.

Цзян Дехай позвал:

— Император?

— Нет, — сказал Чжао Ци. — Мне нужно вернуться и посмотреть. Вы можете не идти за мной, просто ждите здесь. — Он не мог допустить, чтобы Сяо Шицина так легко переманирил Чжао Тун. Вдовствующая императрица была права: нынешняя Безграничная Великая Цзин не может обойтись без Сяо Шицина, да и самому ему, чтобы спокойно усидеть на троне, тоже нужен Сяо Шицин.

Обойдя Книжную обитель Цзуйшу с черного хода, Чжао Ци как раз наткнулся на приоткрытое окно. Спрятавшись за ним, он смог разглядеть сидевших лицом друг к другу Жун Тана и Сяо Шицина.

Уголки губ Сяо Шицина тронула насмешливая улыбка:

— То ли восхищаться глубокой привязанностью Чжао Ци к тебе, то ли считать его глупее свиньи. В прошлый раз ты чуть не умер на его ложе, а сегодня он снова наступает на те же грабли. Я, пожалуй, впервые в жизни вижу такое.

Лицо Жун Тана было бледным, но губы казались краснее и ярче, чем у обычных людей:

— Если бы была возможность, Жун Тан с удовольствием позволил бы канцлеру самому прочувствовать всю глубину императорской привязанности.

Сяо Шицин небрежно обронил:

— Покушение на убийство Чжао Ци, которое тебе не удалось довести до конца... Чжао Ци ведь так и не сообщил об этом ни мне, ни вдовствующей императрице. Если бы не это, как ты думаешь, смог бы ты сейчас сидеть здесь и разговаривать со мной?

Жун Тан ничуть не изменился в лице:

— А откуда об этом узнал сам канцлер?

Сяо Шицин легко усмехнулся:

— То, что желает знать этот канцлер, он непременно узнает.

Жун Тан кивнул:

— Тоже верно. Да и кто во дворце не знает, что массивное кресло старшего наставника, на котором восседает канцлер Сяо во время утренних аудиенций, — это и есть настоящий трон Безграничная Великая Цзин.

Улыбка Сяо Шицина слегка померкла. Он постучал пальцами по столу и небрежно произнес:

— Молодой господин Жун говорит такие вещи — неужели он боится, что жизнь канцлера покажется ему слишком безмятежной? К сожалению, эти слова не дойдут до ушей вдовствующей императрицы. А даже если и дойдут, мне всё равно.

Взгляд Жун Тана потемнел:

— Сяо Шицин, ты ведь человек ученый и прекрасно понимаешь: до тех пор, пока Чжао Ци восседает на императорском троне, в Дацзин никогда не будет покоя.

В груди Чжао Ци что-то ёкнуло. Всё оказалось именно так, как он и думал: Жун Тан собрался переманивать его людей для Чжао Туна.

Сяо Шицин лениво протянул:

— Кто сидит на троне, меня не касается. Пока он не сует нос в мои дела, с какой стати мне с ним враждовать?

— Чжао Ци не вмешивается в государственные дела, но как же вдовствующая императрица? Вдовствующая императрица потворствует капризам Чжао Ци и закрывает глаза на его злодеяния. Даже если Чжао Ци вздумает ради забавы зажечь сигнальные огни перед варварами, вдовствующая императрица сама поднесет к ним факел.

— Довольно, — холодно бросил Сяо Шицин. — Твоя ненависть к Чжао Ци — это твои дела, меня они не касаются.

Жун Тан тихо вздохнул:

— Кхе-кхе... Похоже, князь Хуай ошибся на счет канцлера.

Брови Сяо Шицина слегка приподнялись:

— Кстати говоря, перед тем как отправиться на север, князь Хуай специально заходил ко мне, чтобы поручить мне присматривать за тобой во дворце. Умение так искусно завоевывать сердца людей... Неудивительно, что ты так предан ему. Если бы у Чжао Ци было хотя бы десятая доля его качеств, молодой господин Жун, пожалуй, давно бы уже сдался.

Голос Жун Тана прозвучал глухо:

— Хм, если действительно настанет такой день, прошу канцлера преподнести мне чашу с ядом, чтобы я умер наверняка.

Сяо Шицин оставил реплику без ответа:

— Ради князя Хуай я пока не стану преследовать тебя за попытку цареубийства, но впредь неповадно будет.

— Ты так сильно дорожишь жизнью Чжао Ци?

— Если он умрет, у меня прибавится хлопот, к тому же... — Сяо Шицин прищурился. — С тех пор как в прошлый раз он едва не отравился, этот человек, кажется, стал совсем не таким, каким был прежде.

— И что с того? — Жун Тан не придавал этому значения. — Чжао Ци всегда останется Чжао Ци.

Послушав этот разговор из засады, Чжао Ци почувствовал тяжесть на сердце. Возвращаясь в свои покои, он по пути натолкнулся на бегущих по кругу дворцовых красавиц. Наложниц держали взаперти глубоко во дворце, они почти не выходили за порог, и от непривычного бега все они валились с ног, задыхаясь. Сжалившись над ними, Чжао Ци накинул им еще по пять кругов.

Вечером Чжао Ци отправился во дворец Циань отужинать вместе с вдовствующей императрицей Вэнь. Та ласково произнесла:

— Ци-эр, сегодня канцлер передал мне список. Все девушки в нем — знатные девицы, умные и прекрасные собой, я посмотрела, все они очень хороши.

Чжао Ци: «Оу».

— Я думаю через пару дней под предлогом любования цветами позвать этих девушек во дворец, чтобы ты сам на них взглянул. Так ты сможешь выбрать ту, которая тебе по душе.

— Спасибо, матушка.

— ... — вдовствующая императрица опустила палочки и спросила: — Ци-эр, что с тобой? Снова канцлер вывел тебя из себя?

Чжао Ци ответил с серьезным видом:

— Матушка, ты действительно всем сердцем доверяешь Сяо Шицину?

Лицо вдовствующей императрицы слегка изменилось, она подняла руку и заправила выбившуюся у виска прядь волос за ухо:

— С чего это Ци-эр вдруг заговорил об этом?

— Я... Я просто не перевариваю его физиономию, — Чжао Ци подобрал причину, соответствующую образу никчемного императора. — Всё потому, что ты слишком потворствуешь ему, и он в грош не ставит меня, императора.

Вдовствующая императрица промолвила:

— Шицин рос на моих глазах, я знаю его.

— Матушка считает его хорошим человеком?

— Нет, нехорошим, — многозначительно произнесла вдовствующая императрица. — Именно потому, что он не таков, я и держу его при себе. К тому же, кроме него, кого еще я могу использовать?

Чжао Ци остался без ответа.

Вдовствующая императрица продолжила:

— Семья Сяо — это старинный столичный род, чья история уходит вглубь веков еще дальше, чем история самой Дацзин. Герцог Сяо держит в руках двухсоттысячную армию, а супруга герцога — моя близкая подруга. Если бы мы не использовали их сына, то что бы они о нас подумали? Ци-эр, ты должен понимать: то, что мы, осиротевшие мать и сын, смогли дойти до сегодняшнего дня, держится не на предсмертном указе прежнего императора, а на Семье Сяо.

— Матушка...

— Раз уж здесь больше никого нет, я скажу тебе правду. До тех пор, пока Семья Сяо стоит на нашей стороне, твой трон будет в полной безопасности. А иначе... — вдовствующая императрица горько улыбнулась. — Ци-эр, с самого твоего восшествия на престол и по сей день право выбора всегда оставалось у Семьи Сяо.

Откровенность вдовствующей императрицы еще сильнее отяготила сердце Чжао Ци. К счастью, в оригинальном романе Сяо Шицин предал их только после смерти вдовствующей императрицы, так что ей не пришлось увидеть печальный конец собственного сына.

— Я всё понял, — сказал Чжао Ци. — Матушка, не беспокойся, я больше не стану враждовать с канцлером.

Вдовствующая императрица долго смотрела на Чжао Ци, и в ее взгляде промелькнуло глубокое трогательное чувство:

— Матушка лишь надеется, что после моей смерти найдется тот, кто сможет тебя защитить.

Выйдя из дворца Циань, Чжао Ци твердо решил: он ни за что не позволит князю Хуай Чжао Туну успешно переманить его людей. Поразмыслив немного, он отдал распоряжение:

— Старый Цзян, веди на императорскую кухню готовить вкусные сладости.

Цзян Дехай удивился:

— Император ведь только что отужинал, неужели снова проголодался?

— Нет, я иду кормить канцлера.

Цзян Дехай: «???»

— Да, и захвати тот абажур, что я в прошлый раз прихватил из Зала Усердного Управления.

В Зале Усердного Управления Сяо Шицин обсуждал с министром чинов кадровые перестановки, когда вдруг услышал снаружи голос евнуха-глашатая:

— Прибыл Император —!

Министр чинов остолбенел:

— С чего это император пожаловал в Зал Усердного Управления?

Сяо Шицин небрежно швырнул доклад на стол и спокойно произнес:

— Встречайте государя.

Чжао Ци вошел в зал:

— Канцлер, я пришел вернуть лам... — заметив стоявшего рядом с Сяо Шицином сановника, Чжао Ци решительно сменил на ходу: — Я пришел проверить, хорошо ли ты трудишься.

Сяо Шицин легко усмехнулся и вместе с министром чинов поклонился Чжао Ци.

— Не нужно церемоний, — с каменным лицом произнес Чжао Ци. — Я помешал вам?

— Нет, министр как раз собирался уходить.

Министр чинов зачастил:

— Этот ничтожный министр удаляется.

Когда министр ушел, Сяо Шицин сказал:

— Пусть Император осмотрится.

— А? — опешил Чжао Ци. — На что смотреть?

— Разве не проверить, хорошо ли я тружусь.

Чжао Ци смущенно пробормотал:

— Я же просто... сболтнул лишнего.

— М? — Сяо Шицин окинул Чжао Ци оценивающим взглядом, ожидая продолжения.

Под этим пристальным взглядом Чжао Ци натянуто улыбнулся:

— Я пришел вернуть абажур.

Сяо Шицин бросил взгляд на абажур в руках Цзян Дехая:

— Оставь здесь.

— И еще, — Чжао Ци опустил глаза. — У меня тут есть кое-какие сладости, поешь немного, если проголодаешься. Поешь моих сладостей, а впредь честно и добросовестно служи мне канцлером, и забудь о всяких мыслях про предательство, ладно?

Сяо Шицин посмотрел на него и медленно улыбнулся:

— Император меняется со дня на день. Тот, кто не знает, подумал бы, что внутри Императора теперь живет совсем другой человек.

Руки Чжао Ци, спрятанные в рукавах, слегка сжались в кулаки:

— Это матушка отчитала меня, вот я и...

Сяо Шицин всё понял:

— Оказывается, Императора принудили.

Чжао Ци почесал в затылке:

— Матушка говорит, что она с твоей матушкой — близкие подруги, поэтому я должен относиться к тебе как к брату.

Сяо Шицин с интересом спросил:

— И Император согласен?

С усилием выговорил Чжао Ци:

— Ради матушки я готов попробовать.

Сяо Шицин кивнул:

— Если подумать, я старше Императора на пять лет. Раз уж мы будем называть друг друга братьями, как тогда Император должен меня звать?

Чжао Ци призадумался и осторожно испытал почву:

— Гр... Брат?

От автора:

Тан-Тан: Да я скорее умру, чем лягу на драконье ложе этого продажного императора.

http://bllate.org/book/35650/4409477