Но он не мог выдать, насколько сильно интересуется Ши Ханьчжаном — до такой степени, что изучил массу открытой информации. Бояться, что его сочтут извращенцем, было с одной стороны, но куда важнее то, что, хотя в искусстве соблазнения он не преуспел и, пожалуй, был довольно неуклюж, то и дело начиная нервничать первым... однако как бы мало опыта у него ни было, он прекрасно знал: никто в здравом уме не вываливает всю приманку на рыбалке разом.
Тотчас же Ши Ханьчжан произнес:
— Песни в основном пишет один очень крутой участник нашей группы. Сам я ни музыку не пишу, ни аранжировки не делаю, да и интереса к этому особого нет — просто у меня полно дурной энергии, вот и хочется исполнять то, что нравится самому... — на этом месте Ши Ханьчжан запнулся. Было заметно, что прежде он искренне считал отсутствие у себя композиторских талантов совершенно нормальным делом, но почему-то вдруг передумал и решил исправиться: — Э-э, не то чтобы совсем одна дурная энергия. Раньше я пробовал писать тексты, но стоило мне взяться за перо, как получались пространные трактаты, где все причины и следствия разжеваны от и до. Наши ребята говорят, что из меня вышел бы отличный автор научных статей, так что я...
— Так что ты стал профессиональным «негром»-диссертатором, — с серьезным видом заключил Тань Фэйюй.
Ши Ханьчжан:
— ...Опять передразниваешь.
Тань Фэйюй:
— Ха-ха-ха-ха-ха.
Тань Фэйюй поднял жестяную банку, и они с Ши Ханьчжаном снова чокнулись.
Затем Ши Ханьчжан пояснил:
— Нет, погоди, академическая нечестность исключена. Просто позже, когда мне хотелось высказаться, я писал что-то вроде научно-популярных заметок, похожих на статьи — о музыке и всем таком, а потом монтировал видео... Ну, конечно, так, баловства ради, да и смотрят их единицы. — Под конец голос его стал совсем тихим.
Этой информации Тань Фэйюй в Сети отыскать действительно не смог — судя по всему, Ши Ханьчжан публиковал ролики вовсе не под именем барабанщика своего прежнего коллектива.
В следующий момент Ши Ханьчжан и вовсе закрыл лицо руками. Тань Фэйюй спросил, что случилось, и тот, помявшись с мгновение, признался:
— Мне хочется показать тебе свои сильные стороны, но стоит только произнести это вслух, как начинает казаться, что я жутко, невыносимо красуюсь. Тошно от самого себя.
...Черт побери.
Тань Фэйюй отвернулся и украдкой глубоко вздохнул, а когда повернулся обратно, напустил на себя невозмутимый вид:
— Ничего подобного, я бы с удовольствием послушал о тебе побольше... — тут он замолчал, бросил на Ши Ханьчжана взгляд, лукаво сверкнул глазами и добавил: — В конце концов, редактору просто необходимо сохранять неутомимую любознательность к самым разным людям и вещам во всех сферах... Так где ты выкладываешь свои видео? Можешь дать мне взглянуть?
Но на этот раз Ши Ханьчжан наотрез отказался вдаваться в подробности и перевел стрелки:
— А что насчет той книги, о которой ты говорил по телефону? Ну, той работы, за которую, как ты раньше утверждал, невозможно взяться, но которую тебе так хотелось сделать?
— Пожалуй, что так. — Разговор резко вернулся к персоне Тань Фэйюя, и он снова вспомнил, как нелепо выглядел только что на сцене. Впрочем, обнимать Ши Ханьчжана было невероятно приятно; тогда парень машинально приобнял его за талию одной рукой и крепко сжал сквозь не слишком толстую ткань худи.
Тань Фэйюй потряс головой, вытряхивая из нее всякую чепуху, и серьезно заговорил с Ши Ханьчжаном на эту тему:
— Ладно, теперь моя очередь красоваться.
— Прошу.
Тань Фэйюй подбирал слова:
— Объективно говоря, в одиночку выпустить книгу — задача поистине титаническая. Еще до сегодняшнего дня мне такое даже в голову не приходило. Хотя я и слышал о существовании независимых редакторов, все это оставалось на уровне слухов, да и те фрилансеры больше смахивали на внештатных сотрудников издательств, которые берут заказы по настроению, а не превращаются в этакое ходячее издательство в одном лице.
Поскольку я всю жизнь трудился на такую структуру, как издательство, где каждый этап создания книги крепко завязан на следующий и для выпуска в свет требуются совместные усилия множества людей, мне казалось, что, стоило мне покинуть эту платформу, как исчезла бы и сама возможность делать книги.
Но, как ты и сказал... Твоя группа распалась, и тебе, казалось бы, больше негде барабанить, однако ты можешь собрать «временных напарников» для выступлений... Сидя на твоем месте, я вдруг отчетливо понял: я ведь тоже могу отыскать временных напарников.
Он заикнулся было про то, что будет красоваться, но, приняв во внимание, что Ши Ханьчжан вряд ли сильно разбирается в книгоиздании, вдаваться в технические детали не стал. Он лишь упомянул, что, судя по всему, помощников можно найти для каждого этапа, осталось лишь в общих чертах просчитать расходы и составить подробный план.
Выдав эту длинную тираду, Тань Фэйюй сказал Ши Ханьчжану:
— Так что я искренне тебе благодарен.
— На самом деле я тут ни при чем, — ответил Ши Ханьчжан без тени дежурной вежливости, говоря от всего сердца. — Я всегда верил, что у каждого есть свое призвание: если чего-то по-настоящему захотелось, способ сделать это обязательно найдется... Сегодня ты случайно застал мое выступление с друзьями и провел параллель с собственным положением. На первый взгляд между этими событиями есть причинно-следственная связь, но я уверен: столкнись ты с чем-нибудь другим или даже вовсе ни с чем, мысль о том, что я хочу это сделать, я могу это сделать, все равно рано или поздно посетила бы тебя.
Тань Фэйюй недовольно заворчал:
— А вот и нет, знать ничего не хочу.
По правде говоря, стоило ему до конца уяснить эту мысль, как выпустить книгу наподобие «Крупицы Бога» оказалось не так уж и сложно.
Во-первых, тему легко согласовать. В «Крупице Бога» пусть и таился некий подтекст, но никаких острых или крамольных материалов там не было. Раньше в Издательстве «Синьшэн» руководство не хотело браться за рукопись из страха понести убытки, но если Тань Фэйюй сам выкупится за собственный счет, для издательства это станет абсолютно беспроигрышной сделкой — разумеется, нести деньги бывшему нанимателю Тань Фэйюй не собирался, благо наготове ждало Издательство «Даю», с которым можно было провернуть совместный выпуск.
Дальше шли три вычитки и три корректуры, которые он вполне мог осилить самостоятельно — это входило в его прямые обязанности. Верстку и дизайн он тоже мог взять на себя: за столько лет работы универсальным солдатом, которого затыкали на любые бреши, он успел поднатореть во всем понемногу. Если же результат его не устроит, отыскать внештатного дизайнера труда не составит.
Типографию тоже найти легко: в прошлом ему вечно приходилось мотаться туда-сюда, лично контролируя подбор бумаги, обложек, цветокоррекцию и спецэффекты, так что в WeChat у Тань Фэйюя сохранились контакты целой кучи печатников.
С каналами распространения, пожалуй, придется повозиться и кое-кого расспросить, но выставить книгу на нескольких торговых интернет-площадках и в сети книжных магазинов проблемы не составит.
Единственной реальной головной болью для него оставался маркетинг. В нынешнюю эпоху хорошего слишком много, от этого изобилия рябит в глазах; если же свалить в кучу одинаково качественные вещи и перемешать, покупатели, выбирая товар, в первую очередь уставятся на то, что лежит на переднем плане — условные позиции в начале списка еще имеют шанс привлечь чей-то взгляд, а все, что запрятано дальше, погребено под завалами бесповоротно. Одной лишь «хорошей» книги мало, чтобы ее заметили.
Как правило, в любой сфере, если вещь изначально не имеет прочной фанатской базы, то для превращения в хит высокое качество выступает условием необходимым, но далеко не достаточным. Тут уж либо уповай на судьбу и сарафанное радио из подаренных небесами добровольных глашатаев, либо вбухивай сумасшедшие деньги в ковровую бомбардировку рекламой... Конечно, история знает немало примеров, когда даже вливание колоссальных средств не помогало разогнать популярность товара.
С этой точки зрения Тань Фэйюй вполне понимал прежнее руководство, которое наотрез отказывалось рисковать с подобными книгами. Рынок бумажной литературы и так переживал не лучшие времена, и вместо того, чтобы тратить ограниченный бюджет на сомнительную рекламу в надежде на чудо, куда разумнее выпускать проверенные проекты с гарантированным спросом и стабильной прибылью.
Но теперь Тань Фэйюй собрался действовать в одиночку, а свободных денег на маркетинг у него не было, так что этот путь оказался наглухо отрезан.
Если бы он руководствовался чистым, наивным идеализмом, то мог бы, не глядя на последствия, выпустить книгу, которая разорит его до нитки, растрогает его самого и автора, после чего ровно ноль человек купят ее в магазине. Спустя какое-то время магазины вернут нераспроданный тираж, ему не хватит денег даже на аренду склада, и тогда придется сдать всю эту макулатуру скупщикам утиля, наконец-то отбив хоть какую-то копейку. Поистине радостное зрелище, просто слов нет.
...Поступать так определенно нельзя.
Он не тешил себя иллюзиями о тиражах в сотни тысяч или миллионы экземпляров, но, исходя как из благородного желания донести книгу до как можно большего числа читателей, так и из прагматичной необходимости замкнуть финансовый круг — заработать чуток на одной книге, чтобы тут же приняться за следующую, — ему все равно приходилось думать о том, как заявить о себе.
Самым наименее затратным способом выглядела попытка одурачить какого-нибудь богатого наивного дурачка, чтобы тот вложился в проект деньгами — это тоже числилось в списке запасных вариантов. Впрочем, недавние рассуждения Ши Ханьчжана об аудитории подарили ему кое-какие свежие мысли.
Конечно, выступающие на сцене всегда жаждут больше зрителей, точно так же как издатели книг искренне надеются на широкую читательскую аудиторию. Но палить из пушки по воротам в поисках родственной души — затея сомнительная: точно так же Ши Ханьчжан, выступая в более молодежном пабе с уклоном в тусовку, пусть и не испытывал недостатка в публике, но так и не находил тех, кто пришел послушать именно его музыку. Сколько ни вливай средств в вирусный маркетинг, набежавшая толпа случайных людей с криками «что за хрень, глаза б мои не видели, почему мне вечно подсовывают эту дрянь» принесет лишь пустые траты денег и нервов.
Однако в голову ему пришло вовсе не избитое понятие целевого таргетинга.
— Кстати, — подал голос Тань Фэйюй.
— Мм?
— Вообще-то я редко хожу на подобные выступления, всякие концерты или живые выступления в клубах — ничего этого не слушал. Все памятные моменты, когда я оказывался зрителем в зале, сводятся по большей части к школьным смотрам художественной самодеятельности... ну или к корпоративным концертам на новый год... — потягивая безалкогольный напиток, Тань Фэйюй отчего-то почувствовал себя легко и беззаботно. Он слегка прищурился, затуманенным взглядом глядя на Ши Ханьчжана: вроде бы и на него, но без фокуса, словно погрузившись в себя. — На концерт живой группы я попал впервые в жизни. До этого я понятия не имел, понравится ли мне подобное шоу, но оказаться зрителем, которого выбрали артисты... Это потрясающее ощущение.
Ши Ханьчжан излил удивленное «а»:
— Ты вон о чем... А я еще переживал, вдруг тебе непривычно или вроде того.
Тань Фэйюй поправил очки:
— Я к тому, что когда я стану продавать книги, можно ли придумать такой маркетинг, чтобы читатели чувствовали: им не навязывают товар силой, а будто бы выбрали сами автор и редактор? Тогда и психологический отклик будет совсем другим.
— ...Ого, вот ты о чем задумался.
— В таком случае, когда они станут читать книгу, возможно, все сложится точь-в-точь как у меня во время вашего выступления, — Тань Фэйюй замолчал, перевел взгляд в сторону, усмехнулся и продолжил: — Сидя в зале, я думал: раз уж я тот зритель, которого выбрали вы, значит... между нами и вашей музыкой существует особая связь.
Ши Ханьчжан приоткрыл рот, глядя на этого зрителя, которого он некогда сам и отобрал, и лишь долгое время спустя выдавил:
— Ну... встреча — это уже судьба.
Народ постепенно прибывал, оглушающий рев музыки уже не казался столь невыносимым, а галвеж за соседним столом, где компания совмещала выпивку с игрой в загадывание чисел на пальцах, стал еще оглушительнее.
Тань Фэйюй наклонился к самому уху Ши Ханьчжана:
— Слишком шумно, если так пойдет и дальше, придется переходить на крик. Пойдем-ка отсюда.
Сказав это, Тань Фэйюй первым поднялся на ноги, собираясь на выход, но Ши Ханьчжан удержал его за рукав.
— Мм?
Ши Ханьчжан протянул ему куртку, которую Тань Фэйюй незадолго до этого снял и отложил в сторону:
— Верхнюю одежду не забудь.
http://bllate.org/book/35649/4409423
Готово:
