Но, в конце концов, это дело двоих.
ФУ Лин набрался храбрости и выпалил:
— Дядя, раньше я был неправ. Не лезь в мои дела с ним.
Фу Минчэн искривил губы в улыбке:
— Ого, да ты у нас настоящий романтик.
Фу Лин:
— Ты меня отругал, отлупил, с меня хватит? Мы просто баловались, чего тебе еще нужно. Это наше дело, не лезь. Сейчас же позвоню бабушке.
Он говорил искренне, и тон его раскаяния был хорош — пожалуй, впервые в жизни.
Вот только звучало это так, словно Фу Минчэн был феодальным патриархом, разбивающим влюбленные сердца.
Фу Минчэну вдруг стало немного скучно.
И дело не в ком-то конкретном. Просто весь этот мир казался чуточку скучным.
Именно в этот момент Е Итуань с удивлением приподнял бровь: цифры над головой Фу Минчэна дрогнули! Внезапно они выросли с четырнадцати процентов до двадцати семи!
Что за дела, неужели из-за того, что племянник ведет себя как полный идиот, его желание уничтожить мир стало еще сильнее?!
Черт, во всем виноват Фу Лин! Поздно ли снова его отпинать?!
На лице самого Фу Минчэна при этом не дрогнул ни один мускул. Он взглянул на часы и равнодушно произнес:
— Ладно, пусть будет так. Фу Лин, обычно я не лезу в то, как ты живешь, но если в следующий раз перейдешь все границы, дело не ограничится блокировкой карт.
Сказав это, он развернулся и ушел.
Инвалидное кресло так и осталось стоять у входа в палату — Фу Минчэн даже не взглянул на него и ушел своими ногами.
На этот раз Е Итуань внимательно понаблюдал за дистанцией между ними и мысленно прикинул: стоило Фу Минчэну отойти от него на три метра, как цифры и стрелочка над его головой исчезли.
Так вот как работает этот Калькулятор вероятности апокалипсиса? А что, если в будущем ему вообще не встретятся люди, способные уничтожить мир? Е Итуань счел эту штуку откровенной подставой.
Едва Фу Минчэн вышел, Фу Лин нетерпеливо выпалил:
— Е Итуань, то, что ты говорил раньше про девяносто девять тысяч — это всерьез?
Е Итуань:
— Конечно, абсолютно всерьез. В дальнейшем я по-прежнему твоя птичка в золотой клетке, так что думай сам, где будешь брать деньги на содержание.
Фу Лин:
— Но...
Е Итуань:
— Но что, но что? Ты думаешь, птичку в золотой клетке так легко содержать? Не слышал разве поговорку: содержание без материальной базы — это сплошной песок, который развеет первым же порывом ветра. Живо беги зарабатывать деньги!
Сказав это, он больше не желая с ним возиться, резко поднялся и быстрыми шагами направился к выходу.
Фу Лин обомлел.
Потому что Е Итуань пошел вдогонку за Фу Минчэном.
Так что, выходит, это была вовсе не галлюцинация, Е Итуань и впрямь наблюдал за его дядей!
Что же это... черт побери, такое?
А тем временем Е Итуань уже догнал Фу Минчэна и бесшумно приблизился.
И точно: стоило сократить дистанцию до трех метров, как он снова увидел над головой Фу Минчэна цифры с восклицательным знаком: двадцать семь процентов.
В этот момент Е Итуань всерьез вознамерился убить его.
Кнут уже лежал наготове в руке. Обладая Деревянной способностью, он превратил этот кнут в настоящую дьявольскую лиану с невероятно острыми шипами на конце. Стоило ему лишь взмахнуть рукой, как лиана пронзила бы сердце Фу Минчэна со спины.
Прикончить прямо здесь того, кто способен спровоцировать постапокалипсис, и снизить вероятность конца света до нуля.
Это было именно то, что он должен сделать.
Однако стоило ему лишь задумать убийство, как Е Итуань собственными глазами увидел, как цифры над головой Фу Минчэна поползли вверх: тридцать процентов, пятьдесят, восемьдесят, и на глазах устремились к сотне, пока наконец не остановились на... девяноста девяти процентах.
Девяносто девять процентов, алло!
Что вообще происходит!
Почему вдруг сразу девяносто девять?!
В душе Е Итуань царили растерянность, шок, неверие и сплошные знаки вопроса, а жажда убийства слегка поутихла. И тут он заметил, как цифры над головой Фу Минчэна начали медленно ползти вниз.
В конце концов они снова упали до двадцати семи процентов.
Е Итуань:...
Понятно.
Эту сволочь теперь и убить-то нельзя!!!
И как теперь со всем этим быть?
Неужели придется воспитывать его, чтобы он не уничтожал мир, и пытаться растопить его сердце искренней любовью и чувствами?
Что за бред!
Пока Е Итуань безмолвно кипел от возмущения, у Фу Минчэна неожиданно зазвонил телефон.
Он ответил на вызов:
— Алло, Дядя Ли.
Его шаги внезапно замедлились.
— Что? Как сейчас себя чувствует дедушка Ли?.. Я как раз в больнице, на седьмом этаже. Хорошо.
Говоря это, он снова зашагал быстрее, направляясь к лифтовой зоне впереди.
Спустя несколько десятков секунд лифт остановился на их этаже, и оттуда быстрым, потерянным шагом вышел мужчина лет сорока с лишним.
Фу Минчэн шагнул ему навстречу:
— Дядя Ли.
Мужчина был донельзя встревожен. Схватив Фу Минчэна за руку, он заговорил:
— Сяо Фу, я только что виделся с заведующим Ченом из вашей больницы. Он посмотрел снимки и сказал, что состояние отца не внушает оптимизма.
Фу Минчэн, чьим непреложным правилом было протирать руки спиртовыми салфетками раз сто на дню, позволил мужчине держать себя за руку и даже не попытался высвободиться:
— Что он говорит?
— В нормальных условиях нужно делать трепанацию черепа, но организм отца, боюсь, этого не выдержит. Если же выбрать консервативное лечение, в дальнейшем все будет только ухудшаться, — проговорил мужчина, и вмиг постарел на глазах. Всегда властный и грозный в деловых кругах человек сейчас потерял самообладание, его душа трепетала, а в глазах стояли слезы. — Сяо Фу, под крылом Корпорации Фу есть медицинские предприятия, ты в этом разбираешься, помоги мне найти еще врачей, порекомендуй кого-нибудь.
Фу Минчэн ответил:
— Хорошо, я сейчас же свяжусь со специалистами. Дядя Ли, не переживайте так, возьмите себя в руки.
Мужчина тяжело вздохнул и убитым голосом произнес:
— Сяо Фу, я правда не знаю, стоит ли делать эту операцию. Я боюсь, что мой отец...
Боится, что тот просто не переживет операционный стол.
Фу Минчэн лихорадочно взвешивал все за и против, понимая, как трудно дать точный ответ, но в этот момент у него за спиной раздался голос.
Это был Е Итуань.
Он прямолинейно заявил:
— Не делайте операцию. Он не выдержит. Впрочем... ничего страшного, я сам разберусь.
Слезы Ли Сичуаня еще дрожали на ресницах, когда он, ошеломленно уставившись на говорившего, переспросил:
— А?
Мужчину звали Ли Яньчуань. Его отец Ли Цинцзюнь неожиданно потерял сознание, и обследование выявило проблемы с мозгом. Старику было за семьдесят, и операция представляла для него колоссальную опасность.
Ли Яньчуань уже сходил с ума от тревоги. Он был очень богат, но перед лицом смерти эти деньги казались ничтожно малыми. Состояние отца было крайне тяжелым, за последние два дня он практически не сомкнул глаз, выслушивая мнения самых разных врачей. И теперь, когда настало время принимать решение, в его голове царил полный хаос.
Услышав от впервые встреченного молодого парня заявления в духе ничего страшного, я сам разберусь, Ли Яньчуань испытал полнейший ступор.
А Е Итуань с абсолютно невозмутимым видом потребовал:
— Веди меня к своему отцу.
Ли Яньчуань:
— Куда, к какому отцу?
Е Итуань:
— Лечить его. Разве я не сказал, я сам разберусь.
Ли Яньчуань:...
Он совершенно не знал, что на это ответить.
Поэтому перевел взгляд на Фу Минчэна.
Фу Минчэн тоже на мгновение лишился дар речи, но в конце концов представил его Ли Яньчуаню:
— Дядя Ли, это Е Итуань.
Ли Яньчуань:
— Доктор Е?
Фу Минчэн:
— Нет. — Если подумать честно, профессия Е Итуаня больше походила на содержание птички в золотой клетке.
Е Итуань:
— Не забивай себе голову лишним. Тебе достаточно знать одно: пока твой отец хотя бы немного дышит, я его вытащу.
Ли Яньчуань чуть не задохнулся от возмущения. Даже при его отменном воспитании ему вдруг жутко захотелось выругаться матом.
Не успел он раскрыть рот, как Е Итуань слегка подался в сторону, заслоняя собой коридорную камеру наблюдения, а затем вытянул из-за пояса кнут и левой рукой резко дернул за него.
На одной из сторон дьявольской лианы были острые, как бритва, шипы. Ладонь Е Итуаня мгновенно пересекла длинная глубокая рана, из которой хлынула яркая кровь. Е Итуань протянул ладонь прямо перед лицом Ли Яньчуаня и произнес:
— Главное — веришь ты мне или нет.
В следующее мгновение рана на его ладони прямо на глазах у Ли Яньчуаня стала затягиваться — миллиметр за миллиметром, с неотвратимой силой.
Прошло всего несколько секунд, и порез зажил бесследно, оставив лишь легкий розоватый след да брызги крови рядом.
Е Итуань сжал ладонь в кулак. Он прямо посмотрел в глаза Ли Яньчуаню:
— Повторяю еще раз: пока твой отец хоть чуть-чуть дышит, я смогу его спасти. Твой отец еще дышит?
Е Итуань был до того хорош собой, что в последний раз Ли Яньчуань видел столь привлекательного человека только по телевизору — это была звезда, по которой фанатела его собственная дочь, Юй Цзючу. У него были невероятно красивые глаза, и сейчас в этих глазах горело что-то такое, чему хотелось безоговорочно верить.
Ли Яньчуань глубоко вздохнул и произнес:
— Мой отец еще дышит. Он лежит в другой больнице, господин Е, я отвезу вас.
Пять минут спустя Е Итуань и Фу Минчэн уже сидели в машине Ли Яньчуаня, направляясь в больницу, где находился старейшина Ли.
Фу Минчэн никак не мог взять в толк, как всё дошло до этого.
Он начал всерьез размышлять: с какой стати он вообще увязался за ними? Если Е Итуань обычный мошенник, не подумает ли потом дядя Ли, что он был его сообщником?
Скосив глаза в сторону, он заметил, что Е Итуань смотрит в автомобильное окно.
Тот вообще, казалось, очень любил пялиться в окна. В прошлый раз, глядя на проносящиеся виды, он даже умудрился безо всякой видимой причины расплакаться от того, как красив этот город.
В памяти Фу Минчэна неожиданно всплыл образ Е Итуаня — с покрасневшими глазами и слезами на щеках.
Его сердце словно слегка обдало кипятком, и это тепло еще долго не утихало.
Фу Минчэн с абсолютно невозмутимым видом отвел взгляд и уставился в свое окно.
Он думал: кто же ты такой, Е Итуань?
И неужели он действительно сможет вылечить дедушку Ли?
Было еще кое-что, не дававшее ему покоя и вызывавшее странное, неприятное ощущение, словно по груди одновременно ползали тысячи муравьев.
А именно — Е Итуань так и не вытер руки. На его ладони ведь осталась кровь.
Он не вытер руки.
Он. Не. Вытер. Руки.
Терпеть больше было невозможно.
— Молодой господин Е, — подал голос он.
Е Итуань обернулся.
Фу Минчэн протянул ему влажную спиртовую салфетку.
Е Итуань усмехнулся.
— Капризный какой, — бросил он.
http://bllate.org/book/35648/4409287
Готово:
