Шэнь Цинран позволил увести себя и сел, но внезапно спросил:
— Почему Нинъюань решил поднять мятеж?
Тридцать тысяч отборных воинов — их никак нельзя было натренировать за то время, что прошло с момента получения императорского указа. Это был тщательно спланированный заговор.
— Генерал Шэнь, вы весьма любопытны. Но повторюсь еще раз... — Ши Суй замолчал, его рука застыла в полуметре от лица собеседника. Он хотел поправить выбившуюся прядь волос Шэнь Цинрана, но тот едва заметным, но решительным движением уклонился. — Кроме тебя, мне нет дела ни до кого на этом свете.
В Юньчжоу сгущались сумерки. Нинъюань полулежал в кресле, то и дело постукивая пальцами по подлокотнику. Пламя свечей отбрасывало причудливые тени на его суровое лицо, отчего взгляд его ястребиных глаз казался еще холоднее.
— Генерал, — в дверях появился личный охранник и опустился на одно колено. Его голос звучал приглушенно: — Канцлер и генерал Шэнь уже в тридцати ли от города.
— Ха, — Нинъюань внезапно рассмеялся, пальцы его с силой впились в дерево подлокотника. — Один — изнеженный чиновник, не способный даже курицу связать, другой — больной пес, изгнанный из собственного дома. И эти двое приехали судить меня?
Охранник согнулся еще ниже:
— Жду ваших указаний, генерал.
Нинъюань широким шагом подошел к окну и распахнул деревянные створки. Ночной ветер ударил в лицо, принеся с собой запах недавнего дождя.
— Поднять знамя полководца! — пальцы его сжались в кулак так сильно, что оконная рама жалобно заскрипела под его напором. — Я использую их кровь...
Он не успел договорить, как его меч с мелодичным звоном покинул ножны.
— ...чтобы окропить боевые знамена Юньчжоу!
На почтовой станции за городом Ши Суй сидел, опираясь на перила, и очищал семена лотоса. Лунный свет падал на его пальцы, белые и гладкие, словно нефрит.
Темная тень промелькнула над верхушками деревьев и опустилась на колени перед каменными ступенями:
— Докладываю канцлеру: Нинъюань поднял знамя, гарнизон внутри города готовится к выступлению.
Шэнь Цинран, державший в руках чашку с чаем, замер:
— Сколько их?
— Не меньше тридцати тысяч.
Ши Суй положил очищенное семя лотоса в чашку Шэнь Цинрана и усмехнулся:
— Похоже, генерал Нинъюань твердо решил стать предателем.
Шэнь Цинран внезапно поднял взгляд:
— Ты знал об этом заранее.
Это не было вопросом. Как только Ши Суй согласился ехать через горную тропу, Шэнь Цинран должен был догадаться: этот человек намеренно тянул время, чтобы дать Нинъюаню подготовиться.
— Вы несправедливы ко мне, генерал, — Ши Суй слегка взмахнул веером, и шелковые кисточки на нем заиграли в лунном свете. — Я просто хотел провести с вами побольше времени наедине.
— Ши Суй! — Шэнь Цинран резко вскочил, нефритовая подвеска на поясе ударилась о каменный стол, издав звонкий звук. — Ты действительно решил пойти против императора?
— Тсс... — Ши Суй приложил палец к его губам. На кончиках пальцев остался горьковатый привкус лотоса. — Генерал, зачем так кричать? Хотите, чтобы Нинъюань услышал?
Шэнь Цинран отпрянул, ударившись спиной о столб беседки. В лунном свете он видел лицо Ши Суя, но не мог разгадать эмоции в его глазах. Однако сердце почему-то тревожно забилось.
— Но почему ты втянул в это меня?
Ши Суй убрал руку и не спеша раскрыл веер:
— Нипочему. Просто хотел поклониться с вами небесам и земле в день свадьбы.
Поняв, что правды не добиться, Шэнь Цинран молча опустил глаза. Лишь мизинец его руки, спрятанной под столом, едва заметно дрожал.
— Цц, — Ши Суй внезапно схватил его за запястье — хватка была не сильной, но вырваться было невозможно. — Генерал Шэнь, я, Ши Суй, внешностью не уступаю красавцу Пан Аню, по должности достиг вершин власти, в моем поместье даже наложниц нет. Почему же я вам так не по душе?
Шэнь Цинран не стал вырываться. Когда он поднял взгляд, в его глазах отразились иероглифы на веере Ши Суя: Усердие в служении государству.
— Клан Шэнь из поколения в поколение верен государю и предан стране.
Улыбка застыла на губах Ши Суя.
Шэнь Цинран помолчал немного, а затем внезапно достал из-за пазухи тот самый фарфоровый пузырек:
— Лекарство. Возвращаю.
— Генерал Шэнь, вы хотите порвать со мной всякие отношения? — Ши Суй не взял пузырек, лишь слегка приподнял бровь.
— После завтрашнего дня наши пути разойдутся, — Шэнь Цинран поставил пузырек на каменный стол. — Все пьяные речи канцлера, сказанные в эти дни, Шэнь считает несказанными. Надеюсь, вернувшись в столицу, канцлер... — он сделал паузу, — ...проявит снисхождение.
Ши Суй смотрел на пузырек, позволяя Шэнь Цинрану высвободить руку. В этот момент ему до боли захотелось схватить Шэнь Цинрана за ворот халата, прижать к колонне и выкрикнуть:
Разве ты не понимаешь, кто три года оберегал твою наивность среди дворцовых интриг? Кто в Ведомстве цензоров отбивался от обвинений, словно от снежной лавины? Кто каждую ночь, когда яд отравлял твою кровь, до рассвета дежурил у Резиденции генерала?
Но в конце концов он лишь прижал дрожащие пальцы к краю веера. Эта партия была расписана слишком давно, каждое движение обдумывалось тысячи раз. Если перевернуть доску сейчас, можно спугнуть добычу, которая таилась в засаде долгие годы.
Ши Суй проводил взглядом силуэт Шэнь Цинрана, исчезающий в ночной мгле, и тихо рассмеялся.
Ничего. Все в порядке. Когда дела в Юньчжоу будут завершены, когда придет Армия в белых одеждах, когда партия дойдет до конца... Его великий генерал обязательно все поймет.
Глава 7
Ши Суй смотрел вслед удаляющемуся Шэнь Цинрану, поглаживая пальцами кроваво-красную сливу, нарисованную на веере. Улыбка в его глазах постепенно угасала.
— Канцлер, — тень бесшумно возникла за его спиной, — Армия в белых одеждах прибыла в тридцати ли от Юньчжоу. Как вы и приказали, они заняли позиции по обе стороны ущелья.
Ши Суй ответил глухим мычанием, не сводя глаз с того места, где только что скрылся Шэнь Цинран.
— А насчет генерала Шэня... — тень на мгновение помедлила. — Нужно ли установить за ним слежку?
— Нет нужды, — мягко ответил Ши Суй, и капля влаги соскользнула с кончика его пальца. — Он никуда не денется.
Иероглифы на веере то и дело мерцали в лунном свете. Ши Суй вспомнил, как три дня назад в императорском кабинете государь крутил в руках жетон командующего и произнес: — Мне нужно, чтобы из этих двадцати одного «героя» в живых не осталось ни одного.
Ши Суй посмотрел в сторону Юньчжоу, где огни горели ярче дня. Нинъюань сейчас наверняка проводит смотр войск, как когда-то в гарнизоне в Наньцзяне. Только на этот раз ему придется сразиться с теми, с кем он когда-то стоял плечом к плечу.
— Как ты думаешь... — внезапно произнес Ши Суй, и голос его прозвучал так тихо, будто он говорил с самим собой, — если Шэнь Цинран узнает, что все это было лишь игрой, возненавидит ли он меня до глубины души?
Тень на мгновение замолчала:
— Почему канцлер не хочет открыть правду генералу?
— А что сказать? — Ши Суй тихо усмехнулся. — Что Его Величество решил избавиться от верных псов, как только закончилась охота? Что двадцать один полководец были лишь разменными монетами? — ребра веера с сухим щелчком сомкнулись. — Такой человек, как он, предпочел бы погибнуть на пути верности своему императору.
Глядя туда, где скрылась тень, Ши Суй вспомнил день три года назад, когда Шэнь Цинран вернулся с победой. Весь город ликовал, народ заполнил улицы, а генерал, сидя верхом на коне, светился от юношеского задора. Тогда Ши Суй стоял на городской стене и видел, как сам император накинул на плечи Шэнь Цинрана алый боевой плащ. В тот момент ему безумно захотелось... уничтожить все это.
Но теперь он хотел лишь одного — сохранить чистоту и наивность этого человека.
— Какая ирония, — прошептал Ши Суй.
На следующий день, за городом Юньчжоу.
Ши Суй в темно-пурпурном чиновничьем халате стоял перед строем, рядом с ним — бледный Шэнь Цинран. Тридцатитысячное войско Нинъюаня выстроилось у городских стен, боевые знамена развевались на ветру, источая жажду крови.
— Генерал Шэнь, — Ши Суй повернул голову, уголки его губ приподнялись, — держитесь поближе ко мне. Если случайно получите стрелу, ваше покорный слуга очень расстроится.
Шэнь Цинран холодно взглянул на него и крепче сжал рукоять меча. Ши Суй усмехнулся, больше ничего не сказал и перевел взгляд на Нинъюаня вдали. Его глаза потемнели.
— Генерал Нинъюань! — громко произнес он, и голос его разнесся над полем. — Его Величество помнит о ваших заслугах в охране границ и приказал мне предложить вам сдаться. Если сложите оружие сейчас, вам будет позволено хотя бы сохранить тело для достойного погребения.
Нинъюань рассмеялся от ярости:
— Ши Суй! Ты правда думаешь, что с этой горсткой людей сможешь что-то мне сделать?!
Ши Суй не спеша раскрыл веер, прикрывая лицо, видны были лишь его улыбающиеся глаза:
— А вот мы и проверим, смогу или нет.
Не успел он закончить фразу, как из ущелья вдалеке раздался оглушительный боевой клич. Армия в белых одеждах хлынула словно черная волна, мгновенно окружив войско Нинъюаня!
Лицо Нинъюаня изменилось:
— Армия в белых одеждах?! Невозможно! Они ведь были...
— ...в Наньцзяне? — Ши Суй тихо засмеялся. — Генерал Нинъюань, на войне все средства хороши.
Ситуация изменилась в одно мгновение, армия Нинъюаня под ударами Армии в белых одеждах пришла в полное замешательство. Шэнь Цинран стоял рядом с Ши Суем, глядя, как один за другим падают его бывшие товарищи, и рука, сжимавшая меч, слегка дрожала.
— Жалеешь их? — Ши Суй покосился на него.
Шэнь Цинран закрыл глаза:
— Ши Суй, чего ты на самом деле хочешь?
Ши Суй на мгновение замолчал, а затем протянул руку и кончиками пальцев нежно коснулся щеки Шэнь Цинрана.
— Я хочу, чтобы ты... — прошептал он, — остался жив.
Зрачки Шэнь Цинрана сузились, но он не успел среагировать, как Ши Суй уже направился в гущу битвы. Полководец Армии в белых одеждах опустился на одно колено, поднося ему голову Нинъюаня. Ши Суй мельком взглянул на нее и холодно бросил:
— Повесьте на городской стене, чтобы другим было неповадно.
— Слушаюсь!
Когда битва стихла, Ши Суй обернулся и увидел, что Шэнь Цинран все еще стоит на прежнем месте, глядя на него тяжелым взглядом. Встретившись глазами, Ши Суй внезапно улыбнулся.
— Генерал Шэнь, — он медленно подошел ближе и кончиком веера коснулся груди Шэнь Цинрана, — теперь пришло время свести наши счеты.
— И ты правда в тот день проболтал с ним полчаса? — спросил Су Хуань, не поднимая головы от кипящего чая.
Ши Суй, как обычно, прислонился к резному оконному проему, постукивая веером по подоконнику.
— Угу, — рассеянно отозвался он, ловко вращая веер в ладони. — От классической поэзии до философии жизни договорились, даже пообещал три корзины его любимых слив.
Он вдруг рассмеялся:
— А это бревно стояло столбом, даже слова «угу» не удостоило.
Вода в чайнике закипела, Су Хуань разлил чай по чашкам и пододвинул одну собеседнику.
— Удивительно. Наш достопочтенный канцлер Ши, который людей убивает не моргнув глазом, когда это ты успел обучиться способам заигрывания с детьми?
Ши Суй наконец отвел взгляд и не спеша опустился на стул. Даже нахмуренные брови и вечно беспокойная кисточка на веере сейчас казались какими-то увядшими.
— Ничего не поделаешь, — его голос внезапно стал тише. — Каждый раз, когда я смотрю в его глаза... — он замолчал на полуслове.
— Горячо! — Ши Суй потянулся проверить температуру чашки, но тут же отдернул руку.
Су Хуань, глядя, как у него от ожога покраснели уголки глаз, а он все пытается сохранить невозмутимость, не сдержал насмешки:
— На улице такой холод, может, принести тебе ледяного отвара из слив?
Ши Суй тер покрасневшие пальцы, когда вдруг заметил, что за окном пошел мелкий снег.
http://bllate.org/book/35642/4408575
Готово:
