Готовый перевод Starry Origin Tattooist / Звёздный мастер узоров: Случайная эволюция: Глава 5

Долгое время в Империи Орканоидов наблюдался серьезный дисбаланс в соотношении самок и самцов, из-за чего рождаемость детенышей с каждым годом падала. Хотя еще более тысячи лет назад в империи разработали технологию зачатия детей от двух самок, от союза двух самок не могут родиться самцы. К тому же между детенышами, рожденными с помощью высоких технологий двумя самками, и теми, кто появился на свет естественным путем, все же существовала немалая разница. Потенциал таких малышей был низок, тела — слабы, и большинство из них были обречены прожить заурядную жизнь, практически не принося никакой пользы империи. И самое главное: даже при том, что технология зачатия от двух самок сейчас развита весьма хорошо, ее баснословная стоимость была не по карману большинству однополых семей, состоявших из самок.

Именно поэтому законы империи, защищающие несовершеннолетних детенышей, отличались чрезвычайной надежностью. Хэ Вэй ломал над этим голову столько лет и с таким трудом отыскал лазейку — работу Мастера рун, которой могли заниматься даже несовершеннолетние. Но теперь Ядэ, Айжуй и Цзи Кэ совместными усилиями разрушили все его планы. Отыскать в короткие сроки другой подходящий способ заработка — подумать только, разве это легко?

Хэ Вэй долго размышлял дома, но так и не смог придумать ничего путного. Его настроение было крайне угнетенным, и он решил просто выйти на улицу, чтобы развеяться и прочистить мозги. В свое время Цзи Кэ после долгих и тщательных поисков купил этот небольшой домик именно потому, что, хотя тот и располагался на краю трущоб, с общественной безопасностью здесь было все в порядке. Так что Хэ Вэй мог не опасаться столкнуться с какими-нибудь лиходеями, когда оставался дома один или отправлялся в школу.

Путь от дома до школы был для Хэ Вэя привычным. Изначально у него не было никакой конкретной цели, и он, сам того не заметив, шаг за шагом дошел до школьной ограды.

Восточная стена школы находилась ближе к дому Хэ Вэйя, чем главный вход. Иногда, если Хэ Вэй утром засыпал, он перемалывал через нее в школу. Впрочем, сегодня был выходной, и перелезать через стену ему, разумеется, не требовалось. Однако Хэ Вэй заметил, что в том месте, где он обычно перебирался на территорию, сорняки разрослись слишком уж буйно. Так дело не пойдет — это помешает его скорости при преодолении стены! И тогда Хэ Вэй присел на корточки, решив немного расчистить заросли.

Он как раз увлеченно трудился, когда внезапно за спиной раздался ледяной голос:

— Что ты делаешь?

услышав это, Хэ Вэй поднял голову и обнаружил, что говорящий — не кто иной, как его одноклассник Камю. В классе Хэ Вэя учились сплошные детеныши-самки, и среди них Камю, отличавшийся холодным нравом, считался довольно популярным. Причина была очень проста: хотя характер у Камю нравился далеко не всем, на беду или на счастье, лицом он невероятно напоминал детенышей-самцов. В нынешние времена настоящих самцов семьи бережно оберегали, словно драгоценность на ладони, и в таких школах, как их, самцы вообще не учились. Поэтому детеныши-самки, похожие на самцов, естественным образом пользовались большой популярностью среди учащихся.

Если подумать, Долир на восемьдесят процентов походил на Хэ Вэя из его прошлой жизни. С точки зрения Империи Орканоидов, Хэ Вэй тоже принадлежал к числу самок, внешне напоминающих самцов. Однако из-за зашкаливающей боевой мощи Хэ Вэя большинство учеников осмеливались лишь мысленно представлять всякое о нем втайне, но никто не решался задирать его в открытую.

С Камю дело обстояло иначе. Хотя он целыми днями ходил с застывшим личиком, его физические данные оставляли желать лучшего, поскольку он был плодом союза двух самок. К счастью, при некоторой слабости тела коэффициент интеллекта Камю далеко превосходил средний показатель зверолюдов, и в школе он принадлежал к числу круглых отличников. Те шаловливые детеныши-самки в классе позволяли себе лишь словесные вольности в его адрес — в конце концов, во время экзаменов им приходилось рассчитывать на безупречные конспекты Камю, чтобы успешно пройти испытания, так что портить с ним отношения вконец они, разумеется, не смели.

И Хэ Вэй, и Камю числились в классе фигурами уровня богов-мужчин, только один шел по холодному и неприступному пути, а второй — по пути насилия. Хотя они учились в одном классе уже пять или шесть лет, никаких точек соприкосновения между ними не было. Сегодня же они случайно столкнулись за школьной оградой, и Хэ Вэй никак не ожидал, что Камю первым заговорит с ним.

— Трава здесь растет слишком быстро, я ее прочищаю, — честно ответил Хэ Вэй.

— Прочищаешь, чтобы тебе потом удобнее было продолжать лазать по стенам?

Хэ Вэй был уверен: ему не показалось. Хотя лицо Камю по-прежнему оставалось бесстрастным, в его словах он отчетливо уловил насмешку. Выходило, что воспетый в легендах рек и озер холодный и неприступный красавец на самом деле вовсе не был таким уж холодным — просто из-за паралича лицевых нервов он был вынужден выглядеть неприступным против своей воли. К тому же, хотя слово лазать по стенам в устах Камю имело самый прямой смысл, для Хэ Вэя, знавшего скрытый подтекст этого выражения, звучало оно как-то уж очень двусмысленно.

— Нет, с чего ты взял? Я же примерный ученик, у которого каждый год стопроцентная посещаемость, как я могу совершать столь неприглядные поступки? — Хэ Вэй посчитал необходимым спасти свою репутацию.

— Пф, ладно. Пусть будет так, как ты говоришь. Долир, ты свободен? Можем мы где-нибудь уединиться и поговорить?

Хэ Вэй не мог придумать, о чем им с Камю вообще говорить, но судя по всему, сегодня Камю явился к нему целенаправленно, так что стоило выслушать, чего именно он хочет.

Вскоре Хэ Вэй и Камю друг за другом вошли в небольшой магазинчик у школьных ворот. Это местечко больше всего любили студенты: цены здесь были невысокими, потратив три кредита на чашечку фирменного напитка, можно было просидеть тут всю вторую половину дня. Впрочем, сегодня у Камю, судя по всему, имелось какое-то важное дело для разговора, и он щедро арендовал отдельную кабинку. Хэ Вэй впервые сидел в отдельной кабинке, и обстановка с приватностью здесь действительно оказались намного лучше, чем в общем зале. Соответственно, и траты в отдельной кабинке были куда выше: минимальный сбор в двадцать кредитов с человека заставил Хэ Вэя невольно запереживать, удастся ли ему потом выйти из дверей заведения целым и невредимым.

Ум Камю сочетался с высоким эмоциональным интеллектом. И хотя выражение боли на лице Хэ Вэя мелькнуло лишь на мгновение, проницательный Камю все же заметил его. Вспомнив о причине, приведшей его к Хэ Вэю, парень сам предложил угостить его за свой счет. Поняв, что использовать собственную заначку не придется, Хэ Вэй сразу расслабился. Потягивая фирменный напиток заведения и болтая с Камю о всякой ерунде, он наконец дождался, пока тот слегка кашлянет и перейдет к делу.

— Долир, ты знаешь, что уже оскорбил Ядэ и Айжуй?

— Знаю, конечно. Вчера они заявились к моему папе, и все те деньги, что я с таким трудом копил в последнее время, пошли прахом, — вздохнул Хэ Вэй, однако в глубине его глаз быстро мелькнул проницательный огонек. Возвращение Ядэ и Айжуй нельзя было назвать новостью, но суметь по возвращении этих двоих сделать вывод о том, что его финансовые пути перерезаны, сможет далеко не каждый. Как бы ни был умен Камю, без достаточного количества источников информации сделать такое умозаключение он бы не смог.

— Долир, я не люблю ходить вокруг да около, так что скажу коротко. Я знаю, что ты наверняка нашел способ покинуть городок Дунмэн, поэтому так спешил накопить денег. Но теперь твои старания пошли прахом. Что ж, Долир, давай заключим сделку.

— Какую сделку?

— Я могу дать тебе определенную сумму кредитов. Эти кредиты не поступят на твой официальный кредитный счет — будет использована анонимная кредитная карта, так что тебе не придется бояться, что кто-то посторонний обнаружит это внезапное богатство. В обмен ты возьмешь меня с собой.

Сделка, предложенная Камю, была для Хэ Вэя сродни ситуации, когда уставшему от сна человеку подкладывают подушку под голову. Однако Хэ Вэй не был наивным пятнадцатилетним детенышем, которого можно одурманить внезапными хорошими новостями. Выслушав слова Камю, Хэ Вэй немного помолчал, потирая край белой фарфоровой чашки, и произнес:

— Могу я спросить, почему? К тому же, раз у тебя нет проблем с кредитами, ты вполне можешь сам купить билет и уехать из городка Дунмэн?

Насколько было известно Хэ Вэю, Камю отличался от него самого. Хотя у Камю было всего два отца-самки, родители очень любили его. К тому же материальное положение семьи Камю, хоть и не шло вразрез с понятием элитарности, как минимум соответствовало уровню зажиточного среднего класса. Если Камю казалось, что жить в городке Дунмэн плохо, он мог прямо сказать об этом родителям и переехать всей семьей — к чему же искать легких путей через чужую помощь?

Камю поджал губы, его глаза слегка покраснели:

— Это мое дело. Тебе достаточно ответить лишь на вопрос, согласен ты или нет.

Хэ Вэй приподнял бровь:

— Я сам себя едва защитить могу, тащить же за собой тебя, неизвестно в какие неприятности вляпавшегося, — с чего бы? Я не на помойке себя нашел и жить не тороплюсь. Отказываюсь!

Раньше Хэ Вэй намеренно скрывал свои истинные способности, из-за чего Камю, как и все остальные, считал его самым обычным детенышем-самкой с развитыми мышцами и скудным умом. Теперь же слова Хэ Вэя заставили Камю осознать, что тот далеко не так прост, как показывал на людях, и отделаться от него какими-то наспех придуманными отговорками не выйдет. Опустив голову и поразмыслив, Камю решил сыграть ва-банк.

— Ладно, я могу назвать причину, но ты должен поклясться Богом Зверей, что никому трезвому... то есть третьему зверолюду не расскажешь то, о чем я сейчас поведаю.

Хэ Вэй вообще-то не испытывал ни малейшего интереса к чужим секретам, но сейчас он остро нуждался в деньгах, а раз уж кто-то лично пришел подбросить ему финансы, он решил сперва выслушать тайну Камю, а уже потом решать, стоит ли рисковать.

— Не переживай, язык у меня за зубами держится крепко.

Камю тайком наблюдал за Хэ Вэем три года, в том числе и потому, что считал его нрав заслуживающим доверия — именно поэтому он сегодня и обратился к нему. Получив заверения от Хэ Вэя, Камю глубоко вздохнул и впервые поведал чужаку тайну, которую скрывал долгие годы.

Камю рассказал, что те, кого он сейчас называет своими родителями на бумаге, на самом деле являются его личными телохранителями. Сам он происходил из семьи Мор, прославленного рода фармацевтов в городе Тула, а его отец-самец некогда был законным наследником главы клана Мор. Однако как раз в тот год, когда родился Камю, его отца предали близкие люди, сфабриковав против него скандал с подделкой медицинских препаратов. Репутация рухнула на дно, и положения наследника он, разумеется, лишился.

Отец Камю с малых лет был баловнем судьбы, он практически не ведал неудач на своем веку. После предательства человека, которому он доверял больше всего, его отец не сломался окончательно, но все же очень долго пребывал в глубокой депрессии. Те два года, что они провели в изгнании из семьи, утопая в пьяном дурмане, семья Камю еле сводила концы с концами лишь благодаря маленькой лавке плавающих узоров, которую держал его отец-самка. Но отец Камю едва не умер во время родов, а вскоре после появления сына их изгнали из семьи, и его здоровье так и не получило должного восстановления. Продержавшись из последних сил два года, он наконец слег с тяжелой болезнью.

Когда отец-самка слег, отец Камю наконец пришел в себя. Он вновь обрел волю к жизни и вернулся к своему старому ремеслу — профессии фармацевта.

На самом деле отец Камю обладал блестящим талантом фармацевта, а то давнее дело с подделкой было результатом подставы и козней внутри самого клана Мор. Стоило отцу Камю вновь взяться за исследования, как он в кратчайшие сроки разработал новое поколение препаратов для восстановления силы духа, у которых практически не было побочных эффектов. И как раз когда вся семья радовалась триумфу отца Камю, новый наследник главы клана — тот самый человек, что подставил его в прошлом и ни на миг не прекращал слежку за их семьей — беззастенчиво присвоил плоды трудов отца Камю. Спасая пятилетнего сына, родители Камю погибли один за другим в том же году, а перед смертью вверили мальчика паре бездетных самок, которые некогда были обязаны им жизнью — тем самым людям, что сейчас значились его родителями по документам.

http://bllate.org/book/35636/4407875