Готовый перевод Pretty Stepdad / Прекрасный отчим: Воспитать великого императора: Глава 5

Сы Чжуан затеяла всё это не зря — это был открытый ход, не оставлявший сельчанам иного выбора.

Даже если кто-то из них и догадывался о её истинных намерениях, им всё равно пришлось бы проглотить наживку. Тем более, что простые деревенские мужики не были склонны к сложным размышлениям; в конечном счёте они лишь проникнутся к ней глубокой признательностью и будут осыпать благодарностями.

Тянуть дальше было нельзя. Даже если было стыдно просить, завтра придётся переступить через гордость и умолять девушку о помощи — иначе, если упустить время посевной, случится беда!

Подобные сцены разыгрывались во многих домах.

Сы Чжуан, глядя на оставшиеся девять дней жизни, подавила тревогу и спросила Линь Пина:

— Я сделала всё, как ты сказал. Это действительно сработает?

Линь Пин, закончив сегодняшний урок по монтажу, закрыл ноутбук и потянулся. Глядя на него, было невозможно сказать, что этот человек знает о близости собственной смерти.

Будь здесь Брат Чжоу, он бы наверняка сказал:

— Это же стандартная работа босса, чего удивляться? Неважно, что у него на лице, главное — помнить: босс никогда не берётся за то, в чём не уверен!

Но Брата Чжоу не было, а Сы Чжуан не обладала таким взаимопониманием с Линь Пином. Тот невозмутимо заварил себе целебный чай с ягодами годжи и в клубах ароматного пара терпеливо успокоил её:

— Не торопись, просто жди подходящего момента.

— Когда он наступит?

— Завтра.

Получив чёткий ответ, Сы Чжуан наконец нашла время присмотреться к Линь Пину. Заметив, что он стал ещё бледнее, такой же слабый, как она сама, но при этом остаётся таким же спокойным, она удивилась:

— У тебя ещё есть силы заниматься монтажом?

Настоящий железный человек. При такой степени истощения любой другой уже давно не вставал бы с постели!

Линь Пин усмехнулся и указал пальцем на Сы Чжуан, сидящую на крыше и погружённую в свои мысли:

— Разве ты сама не держишься?

На самом деле Линь Пин чувствовал себя вполне сносно. Его порок сердца был врождённым, врачи приговорили его ещё при рождении, утверждая, что при самом тщательном уходе и отсутствии сильных эмоций он сможет дотянуть до семи-восьми лет. Но он, вопреки всему, ходил в школу, как обычный ребёнок, получил полноценное детство и слёг, только когда ему исполнилось десять.

В тот год он удачно связался с системой и чудом дожил до сегодняшнего дня. Хотя каждая клетка его тела ежедневно кричала от боли и порывалась объявить забастовку, окружающим казалось, что он просто бледен и необычно тих — самый нормальный человек на свете.

Он учился, работал, съехал от родителей, добился высот в своей индустрии и сколотил приличное состояние, хотя ему исполнился всего двадцать один год. С ранних лет он научился терпеть боль. Считал, что каждый прожитый день — это подарок судьбы.

Услышав его слова, Сы Чжуан подняла голову, встретилась с ним своим неживым взглядом и тихо проговорила:

— Ты никогда не думал о том, что для тебя каждый день — это подарок, а для меня — убыток? Тебе хоть немного не совестно передо мной?

Линь Пин промолчал.

Он прожил столько лет, но впервые пытался утешить ребёнка, и выходило это неуклюже:

— Это всё в прошлом. Впереди у нас счастливое будущее, не стоит зацикливаться на старом.

Сы Чжуан потребовала клятву:

— Хозяин, который обманывает несовершеннолетнюю систему, пусть останется без мужского достоинства!

Линь Пин опешил и выплюнул чай с годжи прямо на модель дома, из-за чего над деревней внезапно разразилась яростная гроза!

— Постой, кхм, как ты, юная девушка, можешь быть такой грубой?

— Хм, когда грубит мужчина — это харизма, когда женщина — отсутствие воспитания. Мужчины, как всегда, придерживаются двойных стандартов! К тому же у системы нет пола, я выбрала его лишь для удобства общения с миром. Сегодня я девочка, а завтра могу стать мальчиком.

Что ж, это было неожиданно, но вполне логично.

Линь Пин не стал спорить насчёт двойных стандартов и перевёл тему, указав на два мешка на полу — двадцать килограммов семян сои и проса, которые он купил через знакомых:

— С семенами пшеницы было бы проще, а вот просо, то есть пшено — сейчас дефицит, семена найти трудно. В этот раз обойдёмся этим, в следующий раз попробуем достать пшеницу. Кстати, ты уверена, что этого хватит?

— Хватит. Мир сам выстраивает свои законы. Как для тебя щелчок пальцами, так для жителей деревни — внезапный дождь. Твоя соя для них кажется чем-то огромным, а вещи, выходящие за рамки понимания, ввергают людей в смятение. Поэтому предметы уменьшатся в пропорции, и перед жителями предстанет то, что они смогут принять.

И действительно, Линь Пин «отправил» семена в главную комнату дома Сы Чжуан, и та мгновенно оказалась заполнена до отказа — причём в таком масштабе, что Линь Пину пришлось бы вооружиться двадцатикратной лупой, чтобы рассмотреть мешки.

Всё верно. Теперь Линь Пин мог быть спокоен.

Деревня Тао.

На следующее утро жители собрались у дома старосты и подняли гвалт:

— За эти два года я уже всех родственников объехал, у всех в долгах! Теперь они даже двери не открывают, знают, что я за подачками пришёл. Позавчера я целую ночь простоял у дома дальнего дяди, а на рассвете его невестка вышла вылить ночной горшок и прицельно плеснула в меня — если бы я не отскочил, вонял бы мочой до самого дома.

— А мой двоюродный дядя — человек солидный, в городе Ханьдань у него две лавки, живёт в достатке. Я изложил суть, так он сослался на дела и сбежал, а меня оставил с приказчиком пить чай целый день. Я выпил столько воды, что семь раз бегал в нужник, а живот всё равно подводит от голода. Когда закрывали ворота города, ждать стало нельзя, приказчик сунул мне две лепёшки и выпроводил, всё так вежливо говорил: берите, мол, не стесняйтесь, эх!

— В хорошие времена моя жена каждый месяц навещала родню, всегда с подарками, тесть любил меня как родного. А теперь, когда мы в беде, жена пошла туда — и не просила даже зерна, только полмешка прошлогодних сушёных овощей, чтобы детей накормить. Мы ведь думали, после дождя через полмесяца свежая зелень пойдёт, вернули бы в двойном размере. Так её не только выгнали, но и в потасовке руку повредили — она всю ночь не спала от боли.

Все наперебой жаловались, и выходило, что положение у всех одинаковое. Те, у кого были накопления и зажиточные родственники, ещё держались. А те, кто жил бедно, не умея планировать, и на чью родню нельзя было положиться — те уже давно умерли с голоду.

Кто-то пробормотал:

— Сейчас во всех окрестных деревнях только у девушки из дома Сы Чжуан зерно осталось.

Все замолчали. Кто-то предложил:

— Староста, вы скажите, как нам быть. Мы знаем, что Сы Чжуан — одинокая девушка, ей нелегко. Она не пашет, своих запасов у неё нет. То, что клан Чжао кормит её, — это плата за спасение жизни, справедливо. Но требовать, чтобы клан Чжао кормил ещё и нас, — такого в мире не бывает. И просить её идти и умолять клан Чжао ради нас, чужих людей, — тоже некрасиво. Но мы ведь в тупике, может, всё-таки стоит попробовать?

Староста долго размышлял, заложив руки за спину и расхаживая по двору. Наконец он принял решение:

— Сы Чжуан гордая, она не может вечно жить на подачки клана Чжао, ей нужно учиться самостоятельности. Сделаем так: после сбора урожая каждая семья выделит ей по два му пустошей, и мы будем бесплатно обрабатывать их для неё пять лет. За пять лет земля наберётся сил, и даже если она выйдет замуж, это будет её богатым приданым.

Жители, сцепив зубы, согласились. Расчистка целины — дело тяжкое, но по сравнению со смертью — сущая мелочь. Кто-то даже добавил:

— Если она поможет нам пережить этот кризис, я готов воздвигнуть ей храм долголетия.

Староста предостерёг:

— Помните: помощь — это доброта, а отказ — право. Она нам ничем не обязана, ни в коем случае не давите на неё. А теперь — за дело!

Услышав это, одни виновато опустили головы, другие закивали, а кто-то прошептал:

— Мы же не дураки, зачем давить? Чтобы потом ждать мести от клана Чжао?

Эти слова отрезвили остальных, и те, у кого были дурные мысли, предпочли отложить их в сторону.

Староста, сгорбившись, повёл людей к дому Сы Чжуан и в точности пересказал всё, как было.

Сы Чжуан сохраняла своё привычное суровое выражение лица, но её слова удивили всех:

— Стольких хлопот можно избежать. Мой старший брат узнал о беде в деревне и, опасаясь за мою жизнь, прошлой ночью прислал людей с провизией. Этого хватит, чтобы решить временные трудности в деревне.

С этими словами она открыла дверь в главную комнату, которая с вечера была забита зерном по поручению Линь Пина.

Зерно хлынуло наружу, засыпав ступни Сы Чжуан.

Зрелище было ошеломляющим. У некоторых прямо глаза покраснели: хотелось броситься вперёд, присвоить всё себе. Стоит ли говорить, что в самые лучшие времена большинство крестьян не могли накопить столько зерна за целый год!

К счастью, самые рассудительные схватили их за руки.

Вы не слышали, что сказала девушка?

Её старший брат прислал всё это прошлой ночью!

Столько еды, а вся деревня не услышала ни звука! Да что там деревня — даже соседи за стеной, голодные, не спавшие всю ночь, обыскавшие все крысиные норы, не заметили ни движения, ни шума переноски зерна.

Как ни крути, этот загадочный брат, который ни разу не показался на глаза, — человек, с которым лучше не связываться. Если она так открыто выставляет добро напоказ, значит, не боится чужой алчности!

Сердца жителей замерли.

Сы Чжуан, видя, что они всё поняли, продолжила:

— Вы сами видите: зерно у меня есть. Но, по сути, это имущество моего брата. Пока он жив, я не хозяйка в этом доме. Понимаете?

— Понимаем, понимаем! — закивали люди.

Сы Чжуан сказала:

— Нужно сообщить брату и дождаться его решения.

Староста возбуждённо потёр руки и, сглотнув ком в горле, спросил:

— Нельзя ли узнать, где находится господин, и попросить его выслушать нашу мольбу лично? Девушка, не волнуйтесь, получится или нет — мы навсегда запомним вашу доброту и не дадим вам оказаться в неловком положении.

Линь Пин, наблюдая за этим, усмехнулся:

— А они хитрые, пытаются прощупать почву.

Сы Чжуан ответила старосте:

— Я сама особо ничем не помогла. Если брат даст согласие, помните, что вы обязаны ему за его сострадание к вам всем.

Староста уловил тон и понял, что дело выгорит. Он прослезился ещё сильнее, вытирая слёзы, и произнёс:

http://bllate.org/book/35604/4403773