Би-университет — это высшее учебное заведение наивысшего уровня в стране, куда поступают лишь молодые, обладающие высочайшим интеллектом гении.
Такие выдающиеся люди нуждаются не только в собственных стараниях, но и в огромных вложениях денег, а также в постоянной поддержке ресурсов.
Он и представить не мог, что, выйдя из дома всего один раз, столкнется с настоящими богачами из высшего света.
— Как там Сяо Ян? — снова спросила Фу Жун.
— Врачи говорят, всё в порядке, он вне опасности. Вот только... он всё еще не приходит в себя.
Женщиной, которая это говорила, была мать Фу Яна по имени Се Жоцин. Она застыла, глядя сквозь стеклянную дверь внутрь палаты, затем пришла в себя, посмотрела на двух незнакомцев и спросила:
— А-Жун, а это кто?
— А, это два добрых молодца. Я только что заблудилась в больнице, и они меня сюда привели. Это Сюй Чэнъюэ, а этот...
— Меня зовут Сюй Чэнъюэ, а он — Шангуань Яогуан, — вежливо ответил Сюй Чэнъюэ, после чего взял Фу Яна за запястье и произнес: — Тогда мы не будем вас беспокоить, желаем пациенту скорейшего выздоровления.
Фу Ян с таким трудом наконец-то увидел родных, а Сюй Чэнъюэ, ухватив его за запястье, уже собирался утащить обратно. Фу Ян отчаянно забился:
— Нет, погодите, дайте мне еще посмотреть, у меня тут дело!
— Стойте.
Позади раздался низкий, властный голос.
Сюй Чэнъюэ обернулся: говорил тот самый элитный босс лет тридцати.
Тот нахмурился и произнес:
— Сюй Чэнъюэ? Тот самый Сюй Чэнъюэ из Spark?
А? Фу Ян склонил голову в недоумении: с чего это его братец знаком с Сюй Чэнъюэ? Внезапно у него появилось дурное предчувствие.
Он никак не ожидал, что богачи из высшего общества могут знать айдол-группу. Сюй Чэнъюэ тоже слегка удивился, помедлил, а затем снял маску:
— Да, господин, в чем дело?
— Я подозреваю, что ты причастен к несчастному случаю с моим младшим братом.
Его лицо было ледяным, а взгляд, с которым он сверху вниз оглядывал Сюй Чэнъюэ, напоминал взгляд на подозреваемого в преступлении.
Фу Жун тут же встала на защиту:
— Послушай, Фу Ци, ты только ерунду не говори! С Сяо Яном стряслась беда, все переживают, но нельзя же вешать всех собак на других! Сюй Чэнъюэ — хороший парень, говори с ним нормально.
— Моего брата зовут Фу Ян, ты его знаешь? — Фу Ци шагнул вперед и с огромным давящим авторитетом уставился на Сюй Чэнъюэ.
Сюй Чэнъюэ мысленно напрягся, после чего поднял голову и серьезно произнес:
— Господин, я не знаком с вашим младшим братом.
— Эм-м, братец, да это дело вообще с ним не связано! — Фу Яну показалось, что ситуация принимает слишком запутанный характер, и он поспешно встал перед Сюй Чэнъюэ.
Увидев это, Се Жоцин тоже оттянула Фу Ци назад и мягко, с некоторой неловкостью произнесла:
— Простите нас, ребятки. Тут такое дело... если честно, мы и сами только что узнали: наш мальчик оказался хейтером твоего творчества, Сюй Чэнъюэ. Нянечка нашла его упавшим в обморок возле компьютера, рука всё еще лежала на клавиатуре, а на экране... он как раз поливал тебя грязью. Учитывая его состояние, старший брат предположил, что всё случилось из-за сильного эмоционального всплеска...
— Нет, стойте, стойте-стойте-стойте-стойте-стойте!
— Да кто вообще слепой, Сюй Чэнъюэ — просто лицемерная зеленая чайконь, подлый лицемер, добивающийся своего любыми средствами, да еще и психопат с маниакальной склонностью к насилию...
Вспомнив, что именно он написал, Фу Ян схватился за голову и взвыл от отчаяния, ему хотелось сквозь землю провалиться от стыда. И это его родная матушка?! Разве это повод для гордости — угодить в больницу из-за того, что тебя довели в интернет-споре? Зачем выкладывать вообще всё, особенно когда объект хейта стоит прямо перед ними? Фу Ян сейчас даже не смел поднять глаза на Сюй Чэнъюэ.
— Чего это нам стоять? Сяо Ян сроду никого не ненавидел и никогда в жизни никого не оскорблял, с чего бы ему вдруг поливать тебя грязь в интернете? Мало того, стоило ему оказаться в больнице, как ты тут же объявился собственной персоной, — Фу Ци не сводил с Сюй Чэнъюэ глаз. — Говорят, преступники любят возвращаться на место преступления, чтобы полюбоваться своими злодеяниями. Так что... что бы я ни думал, ты крайне подозрителен.
— Братец!! Заткнись! — Фу Ян был близок к истерике.
— Какой я тебе братец? — холодно бросил на него взгляд Фу Ци, а затем велел Фу Жун и Се Жоцин выйти под предлогом покупки необходимых вещей. После этого он уже без всяких церемоний обрушился на подозрительного типа в маске и кепке: — Группа компаний Фу — крупнейшее предприятие в городе Б, и тебе, обычному певцу ртом, здесь не доводится искать родственные связи. А вот кому и следует заткнуться, так это тебе.
Будучи генеральным директором корпорации, Фу Ци обладал мощной аурой, а теперь, когда дамы удалились, он и вовсе перестал сдерживаться, пустив в ход всю свою тяжелую артиллерию.
Фу Ян: «??? Да ладно, издеваетесь? Почему я раньше не замечал, что мой брат такой показушник?»
— Ну а ты, Сюй Чэнъюэ, что ты вообще сделал моему младшему брату? — голос Фу Ци стал еще холоднее.
Сюй Чэнъюэ был всё-таки молод, и перед лицом непрекращающихся допросов генерального директора уголки его глаз слегка покраснели.
Его красивые глаза даже подернулись влажной дымкой. Он сжал кулаки, силой подавляя подступающие слёзы, после чего шагнул вперед и произнес:
— Господин Фу, если вы меня в чем-то подозреваете, вы вполне можете заявить в полицию, а не вешать на меня надуманные обвинения. Неужели только потому, что ваш младший брат меня ненавидит, я автоматически становлюсь плохим человеком? Неужели только из-за того, что ваш брат оказался в этой больнице, я не имею права тоже здесь находиться? У вас нет абсолютно никакого права допрашивать меня в таком тоне.
— Ты!
Ни дома, ни на работе еще никто и никогда не смел перечить Фу Ци. Его жизненный путь был гладким, он унаследовал семейный бизнес, вокруг всегда было полно льстецов и подпевал, и это первый раз, когда кто-то осмелился дерзить ему.
Он холодно фыркнул:
— Острый язык.
— Если генеральный директор компании настолько неспособен отличить черное от белого, я искренне сочувствую сотрудникам, работающим под вашим началом, — Сюй Чэнъюэ сердито посмотрел на Фу Ци, перехватил руку Фу Яна и продемонстрировал запястье прямо перед ним. — И еще: он не какой-то певец ртом, как вы выразились. Он — участник китайской поп-группы Spark, он пишет музыку, пишет тексты, поет и танцует ничуть не хуже таких избалованных наследников семейных корпораций, как вы. Пожалуйста, проявите уважение, генеральный директор группы компаний Фу.
В сердце Фу Яна шевельнулось что-то смутное: Сюй Чэнъюэ защищал его и при этом отчитал его невыносимо заносчивого братца. Ругать того оказалось даже приятно. Он посмотрел на стоявшего рядом парня и неожиданно заметил, что пальцы Сюй Чэнъюэ, спрятанные за спиной, слегка дрожали.
Оказывается, Сюй Чэнъюэ тоже умел бояться и вовсе не был таким несокрушимым, каким казался на первый взгляд.
— Ты жить надоело! — лицо Фу Ци стало мрачнее тучи.
— Шангуань, уходим, — Сюй Чэнъюэ понимал, что разговаривать с людьми такого круга бесполезно, и, потянув Фу Яна за собой, направился к выходу.
— Погодите, я хочу зайти внутрь, посмотреть... на Фу Яна, — с виноватым видом произнес Фу Ян, затаив в душе слабую надежду: а вдруг, если подойти поближе к собственному телу, удастся переместиться обратно?
Сюй Чэнъюэ еще ничего не успел ответить, как шедший позади Фу Ци злобно усмехнулся:
— Мой брат — это тот, на кого тебе позволено смотреть?
Фу Ян: «...Вот вернется он в тело — первым делом зашьет своему старшенькому рот».
Глава 8
— Шангуань, почему ты так хотел взглянуть на младшего господина семьи Фу?
Закатное солнце медленно опускалось за горизонт. Поскольку Фу Ян наотрез отказался идти к психиатру, они вдвоем покинули больницу, перекусили где-то поблизости и теперь ждали такси на обочине.
— Да так, просто показалось, что у нас странная связь. Случайно заметил карточку с данными у него на кровати — оказалось, у нас день рождения в один день, — Фу Ян на ходу придумал отговорку, бросил косой взгляд на Сюй Чэнъюэ и, кашлянув, спросил: — Он твой хейтер и в интернете тебя поносит. Тебе... больно от этого?
После того как хейтерский пост вылетел ему прямо в лицо во время прямой трансляции, Фу Ян был уверен, что Сюй Чэнъюэ уже закален в боях и, достигнув просветления на уровне безжалостного Дао, точно не принимает подобное близко к сердцу. Но, к его величайшему удивлению, Сюй Чэнъюэ ответил:
— Больно.
— Разве задача айдола не в том, чтобы как можно больше людей увидели его, узнали, полюбили? Поэтому, когда я узнаю, что кто-то меня ненавидит, мне, конечно же, больно, — Сюй Чэнъюэ слегка закусил губу. — Мы ведь абсолютно незнакомы, но он все равно способен так сильно ненавидеть меня через экран. Разве это не слишком?
Фу Ян:... Тебе бы самому не помешало подумать, не сделал ли ты чего-то такого, за что тебя ненавидят.
Ему было лень спорить, да и слушать лицемерные жалобы маленькой зеленой чайки не хотелось. Прислонившись к дереву на обочине, он принялся молча наблюдать за чужим представлением.
— Я примерно могу представить, насколько грязными и мерзкими были те оскорбления в мой адрес. Стоит какой-либо теме коснуться фандома, как всё мгновенно превращается в безумие, — Сюй Чэнъюэ тихо вздохнул, а в его глазах застыло полное недоумение. — Иногда я и сам не знаю, как поступать правильно. Кажется, что бы я ни делал, угодить всем всё равно невозможно. Камеры увеличивают любое мое движение в миллион раз, а стоит наложить монтаж и плашки — и смысл происходящего меняется до неузнаваемости.
Он немного помолчал и в конце концов произнес:
— Наверное, самая суть кроется в том, что... когда ты кого-то ненавидишь, даже само его дыхание кажется ошибкой.
Если бы переселение душ не было столь невероятным явлением, Фу Ян решил бы, что Сюй Чэнъюэ давным-давно раскусил его истинное лицо и каждое его слово — это тонкий намек.
И снова свалил всё на монтаж и плашки.
Хотя, по правде говоря, настоящий Сюй Чэнъюэ действительно немного отличался от того образа, что транслировался через экраны...
Но самую капельку!
В самый момент его переселения в чужое тело, когда он был совершенно растерян, именно этот презираемый им цветок лотоса протянул руку помощи, выручил его, помог раздобыть новый телефон, проявил заботу, притащил в больницу и защищал перед всеми, когда над ним смеялись.
Фу Ян признавал, что сейчас в его сердце шевельнулось крошечное зернышко умиления. Но что, если Сюй Чэнъюэ просто преследует какие-то скрытые цели по отношению к нему — тьфу ты, к Шангуань Яогуану — и именно поэтому ведет себя так?
Иначе как объяснить то, что при одном лишь упоминании имени Е Сяо у него на лице появляется жуткое раздражение?
Почему, несмотря на то что именно Е Сяо отнял у него строчки в песне, перед ним извинялся именно Е Сяо, причем в таком униженном тоне?
Чем Е Сяо пожертвовал год назад? Неужели во всем виноват Сюй Чэнъюэ?
Фу Ян вовсе не хотел судить человека столь злонамеренно, но просто не мог себя сдержать: ярлыки, которые большинство людей без конца повторяли повсюду, слишком глубоко въелись в сознание.
К тому же, разве фанаты Сюй Чэнъюэ не поливали грязью Е Сяо?
Все эти обвинения в том, что он «инфантильный интриган», «бездарность с нулевыми способностями» и «выскочка, строящий из себя главного альфача, а на деле пробивающийся наверх за чужой счет» — разве они не были ужасно несправедливыми?
Его ведь самого в придачу обзывали тупицей и мусорным баком.
Он просто отплатил той же монетой.
На душе у Фу Яна воцарилось раздражение. Весь этот мир фандомов по-прежнему казался ему слишком сложным. Он считал, что был прав, но при этом действительно, кажется, задел кого-то за живое.
— Но как бы сильно ты кого-то ни ненавидел, это всё равно не повод попадать из-за него на больничную койку, — Сюй Чэнъюэ слегка опустил ресницы. — Как думаешь, младший господин семьи Фу и вправду оказался там из-за меня?
— Ладно, во всей этой каше из правды и лжи я уже и сам ничего не понимаю, но в одном могу тебя заверить: это не твоя вина, к тебе это не имеет никакого отношения. Ну максимум... максимум можно считать его... ну, тупицей, идиотом с отвратительной удачей.
http://bllate.org/book/35600/4403241
Готово:
